Первоцветы и драконы

Когда Ка Мин вернулся из долгого путешествия, он не ожидал встретить нечто... Как это вообще назвать? Он привык к тому, что по его дому и двору бегают маленькие дракончики – совсем крохи, а топоту от них, как от стада неугомонных жеребят. Он с детства умел заботиться об этих капризных созданиях: искусство содержания чайных драконов передавалось в его семье из поколения в поколение, а чай, который они давали, ценился во всём Тейвате. Его любимец, Ман Чай, даже спал с ним в одной кровати с тех пор, как Ка Мин приручил его. Каждые два сезона на его рожках расцветали лепестки, из которых получался терпкий каркаде. Дракончик его отца давал зелёный чай, запах которого уносил любого, кто его услышит, в свободные горные долины. Второй любимый сын его покойной матери, Улун, совсем недавно дал первый за несколько лет урожай молочного чая. Их драконья ферма ставилась не только качественной продукцией, но и талантом мастеров, которые брались за самые сложные случаи и реабилитировали одиноких, потерянных в дикой природе или больных и травмированных дракончиков. Нередко они принимали в семью малышей, которые пережили утрату хозяев, и помогали им снова расцвести. Для Ка Мина и его отца это был не просто бизнес, это искуссное ремесло, это предназначение, от которого они не могли и не желали отказываться. Ка Мин уже не мог представить свою жизнь без маленьких чешуйчатых проказников, которых он считал своими братишками и сестрёнками. На циновке в гостиной сидит человеческий гибрид дракона, бледный и тусклый, даже взгляд его еле-еле ясный, покрытый туманной плёнкой. Чешуя на лице, плечах и руках отслаивается кусками, но если её неправильно поддеть, на коже останется ранка. Его рога выглядят хрупкими, как иссохшие ветви дерева, и только короткие черенки от почек напоминают о том, что некогда они благоухали. Ка Мин знает, как позаботиться о неуклюжем дракончике, но он понятия не имеет, как вести себя с гибридом. Честное слово, он даже не знал, что они на самом деле существуют, ему не доводилось встречать их ни в Цяоин, ни в Ли Юэ, ни в долине Чэньюй. Драконий мальчик выглядит чужим для здешних мест, болезненным, словно одно существование приносит ему боль. Пока он плавает в раздумьях над тем, как правильно подступиться к благородному, но уязвимому созданию, из соседней комнаты выходит его отец, Ип Так, с кипящим чайником в руках, а за ним на коротких лапках бежит и спотыкается его постоянный компаньон, Сяо Лонг. Не сказать, что быстрый, как ветер – скорее, пушистая тучка, которую ветром гоняет из угла в угол. — О, Ка Мин, ты вернулся, — произносит мужчина и ставит чайник на низкий деревянный столик. Дракон быстро моргает и оглядывается, но его взгляд ни на чём не фокусируется, а молочная поволока не исчезает. Ип Так наливает кипяток в фарфоровую чашку, на дне которой лежат горькие травы. — Познакомься с нашим дорогим гостем. Его зовут Фремине. Ка Мин сбрасывает с плеча походную сумку, подходя ближе – чуть не спотыкается о Сяо Лонга – и дружелюбно улыбается гибриду. Юноша принюхивается к воздуху и отворачивается. Ка Мин удивлённо хлопает глазами, но всё равно решает обратиться к нему: — Здравствуй, Фремине. У тебя красивое имя, ты прибыл издалека? Гибрид ведёт ухом, но не отвечает, только ковыряет пальцами чешую и ткань одежды. Ип Так смотрит на сына и по-доброму усмехается: — Он не в настроении общаться сейчас. Ка Мин раздосадованно поджимает губы и чешет затылок. Похоже, человеческие гибриды не намного сговорчивее меньших собратьев. — Он хотя бы понимает нас? — Конечно, понимает. Мы поговорили немного, когда он пришёл. Удивительно, что он нашёл нашу ферму, ему пришлось проделать долгий путь из Фонтейна... — Из самого Фонтейна?! — поражённо восклицает Ка Мин. — Как же тебя сюда занесло, братец-дракон? — К сожалению, мастера, которые заботились о нём на Родине, не сумели облегчить его недуг, — Ип Так дует на чашку с отваром и подаёт её дракону. Он берёт Фремине за ладонь, чтобы приложить её к горячему фарфору, потому что зрение у него сейчас ни к чёрту. Парень раздражённо хмурится. — Слава о нашей ферме дошла до далёких земель, так что он в одиночку отправился к нам, чтобы получить помощь. — Что же с тобой приключилось, друг? — сочувственно вздыхает Ка Мин. — Ты умеешь лечить гибридов, пап? — Давно не имел с ними дел, но до твоего рождения в нашем поместье время от времени гостили гибриды. Я знаю эту хворь, она быстро исчезает при должном уходе. Странно, что мастера Фонтейна не справились с ней... Все равно, что запустить обыкновенную человеческую простуду, — отец вздыхает и хлопает по бедру, чтобы Сяо Лонг забрался к нему на коленки. Дракончик охотно устраивается на нём и мирно прикрывает глаза. Ка Мин присаживается на циновку и задумчиво оглядывает Фремине. Юноша чувствует себя неуютно в таком пристальном внимании к своей скромной персоне, его зрачки под полупрозрачной плёнкой бегают, горячий пар обдаёт его лицо и заставляет кожу под омертвевшей чешуёй румяниться. Как он сумел добраться до них из другого региона в одиночку, если он едва может видеть на расстоянии вытянутой руки? Его руки дрожат, травяной отвар идёт рябью. Должно быть, болезнь прогрессировала, пока он был в дороге, и отняла много сил. Он нуждается в хорошем отдыхе. — Выпей отвар до дна, Фремине. Он придаст тебе сил, — просит мужчина. Ка Мин морщится, наблюдая за тем, как парень пьёт горькое лекарство. — Разве это не та гадость, которой ты меня поишь каждую течку? — шепчет он, наклонившись к Ип Таку. — Та самая. Но ты сам знаешь, что она хорошо работает. — Она мерзкая! — Она разогревает тело и балансирует потоки ци, — хмурится отец. — Такой юный омега, как он, очень уязвим к недугам из-за дисбаланса энергии. — Он омега? — удивляется Ка Мин. — Я не чувствую его запах. — Конечно, ты его не почувствуешь, у мальчика от стресса феромон приглушился. — Тогда почему он меня остерегается? Я ведь тоже омега. Фремине впервые реагирует на его шёпот и облизывает губы, потупив взгляд в чашку. Он незаметно (как ему кажется) принюхивается к воздуху, чтобы убедиться, и с удивлением осознаёт, что Ка Мин не соврал. Его плечи расслабились. Стало спокойнее. Ка Мин не сдерживает улыбку. — Я приготовил для Фремине гостевую комнату. Можешь проводить его, пожалуйста? — просит Ип Так. — Вечером я проведу для него несколько процедур, но для начала он должен поспать. — Так точно, — хихикает Ка Мин и встаёт на ноги. Фремине отставляет в сторону чашку с разваренными травами на дне и кивает головой в знак благодарности. — Пойдём, братец-дракон. Тебе пора отдыхать. Фремине поднимает голову и неуверенно протягивает ему ладонь. Ка Мин помогает ему подняться и еле сдерживает себя, чтобы не отметить вслух, какая шершавая его чешуя на ощупь – дракончик и так знает, в каком плохом состоянии она находится, нет надобности ставить его в неловкое положение. Фремине шагает робко, потому что смутно видит, но Ка Мин ведёт его аккуратно. Через пару минут они оказываются в небольшой комнатке с расстеленной постелью и сложенными на стуле полотенцами и сменной одеждой. — Присаживайся, — Ка Мин подводит его к кровати и отпускает его ладонь. — Тебе следует выспаться. Нужно ещё что-нибудь? Фремине смотрит на парня, как на предателя, когда он вынуждает его говорить. Он смотрит мимо Ка Мина и показывает рукой на незашторенное окно. Ка Мин оборачивается и отвечает с улыбкой: — Окно, да? Точно, ты не сможешь уснуть со светом. Ка Мин расслабляет ленты, которые держали шторы собранными. Когда они сходятся, как две волны, в комната погружается в темноту. — Вот так! Лежи, отдыхай и скорее поправляйся, пусть тебе приснятся медовые пряники! — улыбается парень и оставляет гибрида одного. Юноша осторожно прикрывает дверь и слышит, как Фремине шуршит в выстиранных одеялах.

***

Ман Чай неугомонно скачет по дивану и залезает на плечи Ка Мина, пока парень невозмутимо ест димсам, игнорируя попытки питомца цапнуть себе кусочек. Он зачёсывает влажные после душа волосы с лица и спрашивает: — Что с ним могло случиться? Он выглядит очень плохо. Ип Так огорчённо вздыхает, поглаживая Улуна. — Его состояние действительно напоминает запущенную простуду. Но ничего, неделя-другая – встанет на ноги и сможет вернуться домой. Ума не приложу, как в Кур-де-ля-Фонтейне регулируются права драконьих гибридов, раз он не смог получить там помощь мастера... Сам он мне ничего не рассказал. — Разве нужен мастер, чтобы вылечить простуду? — Ка Мин всё-таки отламывает кусок димсама, чтобы скормить его Ман Чаю, пока он не забрался к нему в рот. — Если хворь так легко лечится, как ты говоришь... — Стресс может вызывать осложнения. Так же, как у обычных людей и драконов. Ка Мин хмурится, глядя перед собой. — Тогда всё звучит ещё страннее. Что с медициной в этом регионе? — Человеческие врачи бывают некомпетентны в вопросах здоровья гибридов. Стало быть, в Фонтейне нет таких ферм, как наша, — отец безрадостно усмехается и подливает чай в его чашку. — "Меч и ножны" не нуждаются в твоих услугах в ближайшую неделю? — Пока новых заказов на сопровождение не поступало, — Ка Мин пожимает плечами. — Славно. Я думаю, мне понадобится твоя помощь, пока Фремине тут. Будет лучше, если омега будет получать помощь от другого омеги, потому что меня он ещё остерегается. Ка Мин печально поджимает брови. Фремине искал врача, а теперь от него же нос воротит – в самом деле, что такого приключилось с ним на Родине, что он не может довериться доктору из именитого рода только из-за его вторичного пола? Он даже не хочет задумываться об этом. Навряд ли он додумается до чего-то хорошего. — Хорошо, пап. — Эй, Ман Чай жуёт твой димсам. Ка Мин оглядывается, понимая, что слишком легко отвлёкся, и вскрикивает: — Ман Чай, негодник! — он хватает дракончика, который с аппетитом уминает его пельмешку. Ман Чай начинает истошно визжать, будто у него изо рта не кусок теста достают, а язык вырывают. Улун просыпается от шума, но Ип Так успокаивающе гладит его, посмеиваясь. — У тебя опять будет несварение! Выплюнь, кому говорю! Единственная вещь, которая крутится у парня на уме, когда он выбрасывает в мусорку разжёванный димсам: лучше бы Фремине в своей лучшей форме не был таким же пакостным, как Ман Чай. Ка Мин надеется, что человеческого благоразумия в нём больше, чем драконьей вредности. Немногим позже отец просит Ка Мина проверить Фремине и предложить ему ужин и водные процедуры, если он проснулся. Юноша относится к просьбе, как к миссии. Ман Чай страхует в коридоре, пока он тихонько поворачивает ручку и толкает дверь в гостевую. Фремине не спит. Он лежит на боку, уставившись в стенку, колени к груди прижаты, а края одеяла со всех сторон прижаты под телом. Дракон поворачивается на звук, настороженно принюхивается к воздуху и отворачивается обратно. Ка Мин приподнимает уголки губ в приветливой улыбке, даже когда Фремине не смотрит. — О, хорошо, что не разбудил тебя. Ты выспался? — гибрид молчит несколько секунд, затем тихо мычит. Ка Мин неловко мнётся на пороге. — Мой отец приготовил ужин. Проголодался? "М-м," — тот же звук, с которым дракон слабо мотает головой, шурша наволочкой. — Хорошо. Тебе следует помыться и снять остатки чешуи. У меня есть щётка, которой можно... — Нет, — первое, что слышит от него Ка Мин. Голос Фремине тихий, ослабший, но слово верно и твёрдо. — Что же, тебе удобно... Вот так? — неуверенно спрашивает он. — Чтобы чешуя слезла естественным образом, нужно долго-долго ждать. Ты боишься щётки? Она очень мягкая, а чешуя легко отходит от тела! Я разогрею для тебя ванну с душистыми маслами, твоя кожа снова станет нежной наощупь. Фремине мельком глядит на Ка Мина, а потом прячется под одеялом с головой и рогами: — Нет. Надо же. Она самая – драконья вредность. Ка Мин задаёт ему ещё несколько вопросов, но Фремине больше не желает отвечать. Он покидает его комнату, разочарованно вздыхая. Может быть, ему просто нужно больше времени на отдых.

***

Следующие несколько дней рутина Ка Мина вертится только вокруг Фремине. Несмотря на его опасения, Фремине становится покладистее, когда вдоволь высыпается и выходит из самоизоляции – стало быть, в одиночестве и пространстве он нуждается больше, чем в теплой компании. Гибрид оказывается вполне себе послушным и выполняет предписания Ип Така. Он пьёт самые горькие отвары из шалфея и не морщится от примочек астрагала, но боится иголок (и слава Архонтам, потому что искусство иглоукалывания Ка Мин не постиг, а его отцу Фремине в руки не даётся). Он соблюдает постельный режим, ест всё, что дают, непривередливый. Дышит благовониями, которые должны расслаблять тело и очищать каналы ци, даже проводит время с маленькими дракончиками и внимает их мурлыканью и шелесту. Но мутный взгляд Фремине со временем не проясняется, а синяки под глазами становятся глубже. Он похож на призрака: едва присутствует в мире, плавает, как дымок от свечи, а сил хватает только чтобы держать палочки для еды. На третью ночь Ка Мин понимает, почему. Он просыпается от шума за стеной. Ман Чай мирно сопит рядом с подушкой, не реагирует на посторонние звуки, а Ка Мин отчётливо слышит чужой плач. Он без раздумий поднимается с кровати и выходит из своей комнаты, чтобы постучать в гостевую. Не дождавшись ответа, он толкает дверь и смотрит на сгорбившуюся фигуру на развороченной постели. Дракон до того бледный, что в темноте почти светится. — Фремине, всё хорошо? — шепчет Ка Мин. Юноша поворачивается, услышав своё имя, и парень ахает, увидев, как сияют его глаза. Мёртвая кожа слезла с глаз лишь затем, чтобы дать путь слезам. Он мотает головой, кусая губы: — Нет... — Болит что-то? Тошнит? Скажи, Фремине. — Нет, нет. — Не лихорадишь? — Ка Мин подходит ближе и приседает на край постели, чтобы приложить ладонь ко лбу. Под пальцами шуршит облезающая чешуя. — Что случилось? Снились кошмары? Дракон жалобно шмыгает носом и кивает: — Страшно засыпать. — Тс-с, ты же не один, я тут, — шепчет юноша. — Не уходи, — просит Фремине. — Побудь со мной, пожалуйста. Ка Мин с горечью осознаёт, что это первый раз, когда Фремине так разговорился с тех пор, как пришёл на ферму. Он хотел услышать его смех, когда нарочно глупо шутил рядом с ним, хотел дождаться момента, когда Фремине найдёт слова, чтобы пооткровенничать и поделиться своими секретами, рассказать, откуда он и что любит, но он вынужден говорить только в минуту страха и уязвимости. Парень набрасывает одеяло на плечи Фремине, опавшие чешуйки скатываются на постель. — Можно прикоснуться к тебе? — спрашивает Ка Мин. Гибрид шмыгает, задумавшись, и кивает. — Я не причиню тебе боли, обещаю. Веришь? — Наверное, — шепчет Фремине. Ка Мин пальцами зачёсывает его взлохмаченные волосы с лица, чтобы не мешались. Ясные серые глаза Фремине мерцают в темноте, как серебряные монетки. Парень подтирает розоватые уголки глаз большими пальцами, сочувственно поджав брови. — Что же мешает тебе спать? В комнате не холодно и не жарко, постель мягкая, чистая... — Извини. — А? — Ка Мин недоумённо раскрывает глаза. — Извини, что разбудил тебя, — глаза Фремине вновь наполняются слезами. — Я больше не буду плакать по ночам, обещаю. — Ты дурачок, я живу для того, чтобы помогать тем, кто в этом нуждается. Всё хорошо. Я посижу здесь, пока ты не уснёшь. Хочешь, принесу Улуна и Ман Чая? Тебе нравится их гладить, они будут рады полежать вместе с тобой, большим братцем. Фремине поджимает губы, а по щекам продолжают катиться слёзы. Ка Мин паникует, вытирая его лицо краем одеяла, и ласково воркует: — Ну что же ты... Попить принести? Может, воздухом подышать хочешь? Что мне сделать, Фремине? — Тебя достаточно, — шепчет парень, опустив голову. Его рога чуть не тыкаются Ка Мину в лицо, но он не обращает внимания и лишь немного отворачивается. — Ты уверен, что не хочешь пойти к себе? — Уверен. Думаю... Ой, кто к нам пришёл? — Ка Мин слышит, как приоткрывается дверь и по полу шуршат маленькие лапки. Он смотрит вниз и видит сонного Ман Чая, который пришёл за своим хозяином. — Иди сюда, малыш. Фремине поворачивается, чтобы посмотреть на дракончика, и тихо смеётся, когда он неуклюже забирается на кровать. Ман Чай самым наглым образом лезет на колени Фремине, чтобы устроиться в тепле их тел, и шумно выдыхает. — Видишь, Ман Чай сам пришёл к тебе. Ты ему нравишься. — Он просто скучает по тебе, — шепчет Фремине. — И всё-таки он лёг на тебя, — хихикает Ка Мин. Фремине всё ещё с трудом дышит из-за забитого носа, но улыбается. Ка Мин считает это своей личной победой. Он подталкивает Фремине, заставляет лечь на подушку, и Ман Чай заползает к нему под бок, урча что-то на своём. Гибрид неожиданно отвечает ему похожим рокочущим звуком, и малыш удивлённо смотрит на него, а потом прячется под одеялом. Ка Мин хлопает его по спинке через ткань: — Променял меня на братца-дракона. Он храпит во сне, если что. — Правда? — Фремине хихикает. — Мне это не помешает. — Славно, потому что я хочу, чтобы ты выспался к утру. Вдруг из-за его храпа тебе приснятся рычащие монстры. — Монстров я не боюсь, — шепчет Фремине, зевая. Ман Чай ещё некоторое время ёрзает под одеялом, пытаясь удобно свернуться калачиком, потом выбирается и устраивается на подушке возле головы Фремине. Ка Мин сонно трёт глаза и борется с усталостью, но в конце концов позволяет себе лечь на самый край, чтобы не помешать младшим. Фремине пахнет морем и ромарином. Ка Мин морщит нос от приятной щекотки, словно пыльца песочного человека сыпется на лицо, но держится в сознании – он только подождёт, пока они уснут, и уйдёт к себе. Глаза так и слипаются, но Ка Мин сильный. Он не...

***

Конечно, он проспал с Фремине целую ночь. Когда он просыпается, гибрид ещё сопит в подушку. Парень резко поднимается, осознав, что так и не оставил его прошлой ночью, а голова кружится. Как только ему удаётся вернуть равновесие, он присматривается к дракону в свете солнечных лучей, пробивающихся через шторы. Фремине выглядит так же, как и прежде – измотанный болезнью и облезший, кое-где темнеют расчёсанные ранки, но теперь он расслабленно лежит в одеяле, как жемчужина в раковине, и видит приятный сон. Интересно, какой на вкус его чай? Ка Мин не может не думать об этом, когда смотрит на его рожки. Что узнает счастливец, которому Фремине разрешит сделать глоток своих воспоминаний? Каждая чашка хранит в себе память дракона, который сбросил свои чайные листья, каждая – уникальная и неповторимая. Наверное, аромат Фремине – это горные ручьи и поляны радужных роз, которыми славится Фонтейн. Ка Мин слышал, что они прекрасны. Он не замечает, как щёки начинают болеть от улыбки. Фремине кажется умиротворённым, словно никогда не знал тревог. Его гораздо приятнее видеть в спокойной неге, чем в слезах. Утром нужно сделать много дел. Ман Чай тоже ещё дремлет, шумно сопя в макушку Фремине, но Ка Мин должен позаботиться о дракончиках, которые мнят себя жаворонками и уже бесятся во дворе, ожидая, когда он их накормит. Прежде, чем уйти, парень осторожно касается тугой почки на рожке Ман Чая: совсем скоро он даст урожай, и во всём поместье будет пахнуть глубоким терпким каркаде – любимым напитком Ка Мина. Ип Так уже хозяйничает в мастерской, когда Ка Мин выходит из комнаты. Утро в делах проходит неторопливо: он кормит голодных дракончиков, после завтракает сам и заносит порцию супа отцу, потому что знает, как он увлекается работой. Заваривает новый отвар для Фремине и перебирает сухоцветы. Когда время близится к полудню, он вылавливает одного из дракончиков, чтобы тщательно вычистить его от остатков линьки – лентяй Лулу даже не почешется лишний раз, так что Ка Мин достаёт щётку и устраивается на крыльце, чтобы хорошенько причесать малыша. Чуть погодя, Ка Мин ощущает чужой пристальный взгляд. Он оглядывается через плечо и встречает Фремине, стоящего поодаль, в прихожей. Дракон растерянно отводит взгляд и колупает чешую на руках. — Доброе утро, — произносит Ка Мин. — Как себя чувствуешь? Фремине медлит с ответом. Он скромно подходит ближе и отодвигает завесу из бусин в дверном проёме. Его взгляд фокусируется на Ка Мине. Кажется, его даже забавляет видеть парня чётко и без мутной поволоки. Теперь, при свете дня, он может разглядеть его как следует. — Наверное, нормально. Выспался. Немного болит голова. — Славно. Я приготовил для тебя отвар, он как раз настоялся к твоему пробуждению. На столе поставил. Фремине кивает с тихим мычанием, но никуда не уходит. Он внимательно наблюдает за тем, как Ка Мин чешет дракону спинку, придерживает его под лапами, чтобы он никуда не делся. Лулу блаженно мурлычет, прикрыв глаза. Фремине склоняет голову набок. — Кажется, ему нравится, — проницательно произносит он. — Верно. — Что же, это совсем не больно? — Совсем. Хочешь тоже причесаться? — интересуется Ка Мин, подняв щётку. Фремине мрачнеет: — Не хочу. — Как знаешь, — Ка Мин пожимает плечами и возвращает своё внимание к дракончику. Он сдувает с носа сухую чешуйку и улыбается. — Сейчас наш Лулу засияет и станет главным красавцем на ферме! Как бы сороки не унесли... Фремине задумчиво мычит, но не озвучивает свои мысли вслух. Он тихонько уходит, оставляя Ка Мина одного. Потом возвращается. Парень то и дело оглядывается, чтобы проверить, рядом гибрид или нет. Лулу мурчит у него на коленках, позволяет вертеть себя в разные стороны, чтобы снять чешуйки с лапок, живота и хвоста. Когда, наконец, Ка Мин заканчивает, Лулу спрыгивает на ступеньку весь разнеженный и блестящий, переливающийся перламутром на солнце. — Ну, каков зверь, — хихикает Ка Мин. — Красивый, — шепчет Фремине. Он сидит за занавесью из бусин, их тени покачиваются на бледной коже. — Ка Мин. — М? — Думаешь, я тоже стану симпатичнее, если избавлюсь от старой кожи? — спрашивает он. — Драконы линяют не для красоты. Кожа обновляется, с чешуёй слезает вся забившаяся грязь и паразиты, которые ею питаются. Может быть, ты из-за них и болеешь. Тебе что, никогда не говорили об этом? — Ка Мин искренне удивляется. — Нет. Парень смотрит на дракона. Фремине прижимает колени к груди и стыдливо опускает голову. Ка Мин сочувствующе вздыхает и убирает несколько переливающихся искусственным нефритом нитей, чтобы взглянуть на него. — Откуда ты пришёл? — Из Фонтейна. — Я не об этом. Ты жил в резервации? На ферме, как наша? У тебя есть семья? Тебя должны были научить базовой гигиене. Я думал, ты отказываешься, потому что сам знаешь, когда тебе следует закончить линьку. Фремине поднимает голову, и Ка Мину становится не по себе от пронзительного взгляда его серебристых глаз. Лопнувшая ночью плёнка всё ещё остаётся в уголках век. Он сжимает пальцами собственные локти, стискивает челюсти и начинает часто моргать. Ка Мин сидит в оцепенении несколько мгновений, а потом откладывает щётку и тянется к Фремине, чтобы коснуться его руки. Дракон дёргается, но парень удерживает его запястье. — Прости. Я не знаю, что с тобой случилось, но, пожалуйста, доверься мне. Обыкновенные драконы иногда заболевают из-за бактерий, которые остаются под старой кожей, поэтому я подумал, что и тебе это может навредить. Это о твоём здоровье, Фремине. Я на самом деле переживаю о том, что ты можешь получить инфекцию. — Извини, что заставляю тебя волноваться, – шепчет Фремине. — Я никогда раньше не встречал других гибридов. Люди всегда считают, что я знаю всё о своём теле на уровне инстинктов, но я постоянно узнаю что-то новое о себе, как сейчас. Наверное, этих инстинктов у меня нет. Ка Мин с сожалением поджимает брови. Он аккуратно приподнимает его лицо за подбородок: — Это не страшно, и это вовсе не твоя вина. Я могу научить тебя ухаживать за собой, если хочешь. Я много-много знаю о драконах. Ты наш гость, и я хочу хорошо позаботиться о тебе. Давай начнём прямо сейчас. — Сейчас? — Фремине сглатывает от волнения. — С чего мы начнём? — Думаю, сперва нужно снять остатки чешуи, а потом ты хорошенько вымоешься. Пойдём за мной, я найду свой гребешок и начну с твоей головы. Фремине послушно следует за Ка Мином в его комнату. Парень рыскает по шкафам и тумбочкам, пока дракон ждёт его на кровати. — Нашёл! — Ка Мин вытаскивает гребень из шкатулки и разворачивается к Фремине. Решив, что снимать чешую прямо на постели будет негигиенично, он берёт со стула подушку и бросает её на пол. — Присядь, мне будет удобнее, если ты будешь пониже. Дракон опускается на подушку, поджимает ноги и кладёт ладони на коленки. Ка Мин устраивается позади него, на краю кровати. Фремине ощущает себя не слишком комфортно из-за такой близости, но в его памяти всплывает нежный голос Ка Мина, его ласковые ночные прикосновения, которые утешали, а не приносили боль, и он постепенно расслабляется. Ка Мин запускает пальцы в его волосы, жидкие и тонкие, как ручейки. Он начинает расчёсывать его, осторожно выскребая со скальпа сухую кожу, старается не задевать рога. — Не больно? — М-м. Парень пробирает пряди одну за другой, сбрасывает отмершие чешуйки и хмурится: — Зудело, да? — Откуда ты знаешь? — Ты себе всю макушку расчесал, — вздыхает Ка Мин. — Ничего страшного, если ты не будешь их трогать, они быстро заживут. Фремине стоически терпит, когда зубчики гребня снимают кусочки кожи и распутывают колтуны, о которых он не знал. Он не жалуется и не просит прекратить, только стискивает челюсти, чтобы не пикнуть, когда Ка Мин ненарочно тянет волосы – он всегда извиняется. Когда с волосами покончено, Ка Мин достаёт щётку и присаживается на пол перед Фремине. Для начала он завязывает ему хвостик, а потом просит поднять голову или вытянуть руки, чтобы он мог смахнуть лишние чешуйки. Они отходят на удивление легко, так и летят во все стороны. Ка Мин чистит и лицо: аккуратными касаниями снимает мёртвый, блеклый слой, чтобы дать его коже дышать – она выглядит розоватой из-за трения, а наощупь нежная-нежная, и под тонкой, прозрачной чешуёй оказывается россыпь рыжеватых веснушек. — Только взгляни, как сияет, — шепчет Ка Мин. — А под одеждой у тебя... — Я сам, — быстро отвечает Фремине. — Спасибо. Остальное я могу закончить сам. — Фух, хорошо. Иди в свою комнату, я подмету здесь немного, а потом наберу для тебя воду. Фремине кивает, забирает щётку у него из рук и уходит к себе на цыпочках. Ка Мин находит в кладовке веник с совком и заходится в приступе чихания, когда убирает чешую с пола, будто заметает следы на месте преступления. После этого он уходит в банную комнату – здесь стоит широкая бочка, в углу ютится печка с большим тазом, а на полке вдоль стены стоят растворы из мыльного корня, отвары и масла. Ка Мин разжигает печку хворостом и подкидывает дров. Чтобы наполнить бочку, приходится сходить к колодцу и натаскать воды, а потом дождаться, когда она нагреется на печи. У Фремине полно времени для того, чтобы снять с себя хоть пять слоёв чешуи – Ка Мин усмехается, подумав об этом. Наконец, он переливает тёплую воду в бочку и возвращается в дом, чтобы взять полотенце и чистую одежду для Фремине. На обратном пути он стучится в гостевую. — Ваша вода нагрета, месье, — хихикает он. — Ты готов? Из-за двери раздаётся тихое "угу", и дракон приоткрывает дверь. Ка Мин чуть не ахает, увидев, как он сверкает. Новая, свежая кожа, пышущая теплом и жизнью, делает его очаровательным. Тонкие чешуйки переливаются, как осколки слюды, а его глаза, наконец, ясные. Будет верным сказать, что болезненный вид ему придавала именно старая чешуя – без неё он выглядит более отдохнувшим и сильным. Ка Мин заводит Фремине в банную комнату и кладёт полотенце с одеждой на лавку, придвигает к бочке ступеньку, чтобы юноше было удобно забираться внутрь. — Вот здесь мыльный корень, лавандовое масло, масло репейника... — Ка Мин перебирает бутыльки. — Это чтобы кожа была мягкой и упругой. Вот это – чтобы волосы блестели. А это папино, от облысения... Его лучше не трогай, ладно? Вот ковшик, чтобы воду доливать, будешь с ним голову мыть, так удобнее. — Понял, — кивает Фремине. — Если тебя не затруднит... Я хотел бы остаться один. — А! Конечно, — Ка Мин растерянно смеётся и выходит за дверь. — Увидимся! Пока Фремине принимает водные процедуры, Ка Мин решает сменить его постельное бельё. Он затаскивает в комнату новую наволочку, одеяло и простынь, а старые стягивает с матраса – сухие чешуйки разлетаются по полу. Ка Мин снова чихает. Это всё ради Фремине! Он должен крепко спать и видеть только чудесные сны, а для этого нужна удобная постель. Парень старательно расправляет чистую простынку, чтобы не осталось ни одной складки, которая могла бы помешаться, взбивает подушку, а сверху застилает свежим одеялом. Грязное бельё отправляется в корзину для стирки. В борьбе с чешуёй на полу Ка Мин опять чихает – да так, что аж нос забивается. — Ты в порядке, сынок? — кричит из пастерской Ип Так. — Да-да, пап, просто прибираюсь! — кричит он из коридора. — Надо же, мой ребёнок решил навести порядок в доме? — саркастично тянет отец. — Ну папа! — Ка Мин раздражённо машет руками, но быстро сдаётся. Отцу будет приятно, если он подметёт не только в гостевой, но и во всех остальных комнатах. Пускай знает, что сын у него хозяйственный и ответственный. Почему-то, когда Ка Мин заканчивает с уборкой на кухне, в коридоре, в комнате отца и мастерской, Фремине всё ещё не возвращается. Это странно. Ка Мин выпрямляется на месте, когда вспоминает о том, что с тех пор, как он оставил Фремине в банной, прошло довольно много времени. Он торопливо возвращает веник на место и убегает к банной комнате. — Фремине? У тебя всё в порядке? — Ка Мин стучится в дверь, но ответа не дожидается. — Фремине! От картины, открывшейся перед ним, адреналин ударяет в голову: бочка стоит, а Фремине нет. Ка Мин подбегает к ней и хватается за борт, чтобы увидеть копну блондинистых волос под водой. Он без задней мысли тянется за ним, хватает за плечо и тянет наверх – Фремине резко хватает ртом воздух и широко раскрывает глаза, а потом закрывает свою грудь свободной рукой. — Ты чего?! — вскрикивает он. — Это ты чего? Чуть не утонул! — ругается Ка Мин, отпуская его руку. — Я думал, ты захлебнулся, пока меня не было! Фремине вытирает лицо ладонью, мокро шмыгает и стыдливо отводит взгляд. — Извини, что встревожил... Просто люблю погружаться под воду. — Ты... О, Моракс, ты меня очень напугал! — Я не хотел, — Фремине подаётся вперёд, будто это сделает его слова убедительнее. — Я в порядке, правда-правда. Вода – это моя стихия. Ка Мин трёт переносицу и шепчет ругательства под нос, представляя, каким идиотом он выглядит для дракона. Конечно, стоило догадаться о том, что у него есть нечеловеческие способности. Или хотя бы пунктики. Вот, один нарисовался. Даже всплыл. — Так тебе нравится... Плавать? — спрашивает Ка Мин. — Необычно для дракона. — Под водой спокойно. Только я и тишина. — Хм, никогда не думал об этом. Тебя кто-то научил плавать? — любопытствует он. Фремине моргает, отводя взгляд, и качает головой: — Наверное?.. Ка Мин неловко чешет затылок, глядя на мокрые пряди, которые липнут в лицу Фремине. Он выглядит сконфуженным всей ситуацией, но оттого чертовски милым. Его проблемы с памятью, к сожалению, шарма не прибавляют. Нужно будет сказать об этом отцу, вдруг это симптом более серьёзной хвори. — Окей, эм... Может, спинку тебе потереть? Помочь чем-нибудь? — Можешь помыть мне волосы, пожалуйста? — несмело просит Фремине. — Само собой. Откинься на бортик. Ка Мин берёт с полки пузырёк с мылом и выливает каплю на мокрую ладонь. Добавив немного воды, он тщательно вспенивает раствор и наносит его на волосы Фремине. Он осторожно массирует кожу головы, а дракон прикрывает глаза, наслаждаясь приятными касаниями. Волосы у него и в самом деле тонкие и мягкие, как шёлк. К рогам на голове Ка Мин не привык, но с ними он обращается бережно, намыливает тоже, чтобы на них не застаивалась грязь и пыль. Довольное выражение лица Фремине становится для него лучшей наградой. Ка Мин улыбается, снимая лишнюю пену ладонями. — Твои руки такие нежные, — произносит дракон. – Правда? — Мгм, — он кивает с закрытыми глазами. Ка Мин кусает губу, чтобы сдержать улыбку. Не сдерживает. Он берёт ковшик, зачёрпывает воду и просит Фремине наклонить голову вперёд и задержать дыхание. Как только дракон оказывается готов, Ка Мин выливает остывающую воду сверху, чтобы смыть всю пену. Процедуру приходится повторить несколько раз – волосы у него на удивление густые, хоть и не выглядят такими на первый взгляд. Его объёму можно позавидовать. — Ну что, ты чувствуешь себя лучше? — спрашивает Ка Мин. — На самом деле, да, — Фремине промаргивается, убирая мокрые волосы с лица. — Замечательно. Ой, подожди, сейчас я намажу твои волосы маслом, чтобы они легче расчёсывались. — Они будут сиять так же прелестно, как у тебя? Ка Мин от смущения давится воздухом и прочищает горло: — Ты больно разговорился. Иди-ка сюда. Ароматное масло Ка Мин растирает на ладонях, пока не станет горячо. Фремине принюхивается к воздуху, когда парень наносит масло на всю длину его волос. Руки он споласкивает остатками воды из ковша. — Вот теперь всё. Мастер Ип Ка Мин к вашим услугам, месье! Видали вы такой профессионализм в Кур-де-ля-Фонтейне? — хихикает парень. — Кажется, нет, — вполне серьёзно отвечает Фремине. В этот момент Ка Мин понимает, что дракон подыгрывать не умеет. Он вообще иронию не распознаёт. Парень решает не тратить время на объяснения, чтобы не заставлять его чувствовать себя глупым, просто подаёт ему полотенце и отходит к двери. — Одевайся и приходи на кухню. Скоро обед, а ты ещё не завтракал.

***

Дни тянутся за днями. В доме пахнет белой редькой и имбирём, когда Ип Так стоит за плитой и вываривает целебные настойки. Несколько раз Ман Чай переворачивал чашки с отварами на столе, мочил лапы и вылизывал лужи на столешнице, за что получал нагоняй от отца и бежал к Фремине, скулить и тыкаться мордой в ладони. — Будешь опять жаловаться Фремине, что тебя все обижают? — Ка Мин хмурится и грозится пальцем, когда Ман Чай в очередной раз шлёпает мокрыми лапами по паркету с жалостливым видом. — Иди! Не стыдно тебе приходить к нему, если ты портишь его лекарства? Ман Чай с обиженным видом забегает в приоткрытую дверь гостевой, пихая её хвостатой попой, и урчит, будто его ранили. Ка Мин фыркает, опираясь руками на швабру. Из-за стенки раздаётся тихий голос Фремине: он ласково зовёт Ман Чая к себе на руки, спрашивает, что с ним приключилось, вытирает его лапы и морду чистым одеялом. Фремине не бывает сердитым. Порой он кажется резким, когда пытается защитить себя, но ему становится стыдно сразу после. Он – цветок, который извиняется перед другими за то, что они обжигаются о его шипы, пытаясь его сорвать. Фремине никому не желает зла. Он прощает чайным дракончикам их пакости, даже помогает Ка Мину ухаживать за ними. Присмотреть за ними, пока парень чистит их домики, например, сущий пустяк. Он всё время беспокоится о том, что нечаянно заразит их своей простудой, но Ип Так говорит, что вырастил всех своих детей сильными и крепкими, их иммунитету не страшны никакие болячки. Дракончики воспринимают Фремине, как своего вожака – даже Ман Чай его слушается больше, чем своего настоящего хозяина. Должно быть, они чувствуют его добрую ауру, ощущают его плохое состояние и проявляют своеобразную заботу. Ман Чай приносит ему свои игрушки. Тан-Тан притворяется, что ест свои фрукты, а потом тайком во рту таскает их в гостевую комнату. Улун ловит насекомых, которые залетают в дом, и сторожит Фремине во время завтрака, обеда и ужина. — Они будто... Приняли его в стаю, — говорит Ип Так, когда наблюдает издалека, как Фремине играет с дракончиками на траве. — Будет нелегко отпускать его, когда он выздоровеет. Ка Мин мельком смотрит на отца и отворачивается. — Он ведь больше человек, чем дракон. — Но он всё равно им нравится. Человек или нет, они чувствуют, что Фремине славный мальчик. — Мы можем его оставить? — интересуется Ка Мин. Ип Так по-доброму посмеивается и гладит сына по спине: — Ты сам сказал, что он человек. Не питомец. Наверное, у него есть семья, которая его ждёт. По нему скучают на далёкой земле. Ка Мин знает, что не должен печалиться из-за этого, но тягостный вздох покидает его грудь. — Даже если есть, он её не помнит. У него провалы в памяти. — Вот как? — удивляется Ип Так. — Должно быть, поэтому он много молчал, когда я задавал ему вопросы. Почему ты не сказал раньше? — Момента не было, — пожимает плечами Ка Мин. А может, не было смелости.

***

На второй неделе пребывания на ферме Фремине стал энергичнее, но симптомы болезни возвращались, как приливы и отливы: утром он мог встать с кровати и почувствовать себя достаточно сильным, чтобы побегать с дракончиками по двору, но к вечеру головные боли и усталость возвращались и тянули его к постели. Ип Так стал предпринимать попытки вернуть его к здравой памяти, старался разговорить, вешал над его кроватью целебные травы для крепкого сна и обещал, что по ночам к нему будут возвращаться воспоминания. Фремине их возвращать не хотел. Запах горьких трав над головой мешал засыпать. Тем и лучше. Если он не заснёт, то и кошмары к нему не вернутся, правда? Одной ночью Фремине устал ворочаться в постели и тихо вышел из гостевой, чтобы найти отвар от головной боли, который для него оставлял господин Ип. Эти удушающие запахи только усиливали тревожный шум и пульсацию в висках. Стоило ему пройти по коридору, он услышал скрежет металла и увидел свет из кухни. Дракон осторожно выглянул из-за угла и встретил Ка Мина. Парень испуганно дёрнулся, но в следующий миг расслабленно опустил плечи и улыбнулся. — Ох, это ты, — шепчет он. — Я думал, отец проснулся. Он бы отругал меня за то, что я не сплю... Хотя, вообще-то, нас обоих. Почему ты не в постели? Фремине мнётся на пороге и трёт глаза: — Не спится. А что ты делаешь тут так поздно? Ка Мин смотрит на металлический корпус в одной руке и на отвёртку в другой. По столу разбросаны пружины, шестерёнки и винтики, стрелки и колокольчики, с которыми Ман Чай играет лапкой. Ка Мин щёлкает его и грозится пальцем, чтобы он не смел укатить детальки. — Этот негодник вчера носился по моей комнате и разбил мои часы. Я сгрёб детали в кучу, отвлёкся и забыл про них, а перед сном вспомнил, потому что захотел завести будильник, потянулся, а на тумбе пусто. Решил сесть и собрать его прямо сейчас. — Почему на кухне? — Если я в комнате этим займусь, то непременно засну. Только вот у меня всё равно ничего не выходит... Фремине окидывает внимательным взглядом детали на столе и подходит ближе: — Позволишь мне взглянуть? — Ты разбираешься в таких штуках? — Я увлекаюсь механизмами, — Фремине присаживается за столик и забирает у Ка Мина из рук корпус будильника. — Часы очень легко собираются. Они работают по одному принципу. Фремине молчаливо собирает детали, прикладывает их одну к другой, закручивает винтики, вставляет пружины, словно отработал каждое движение до автоматизиа. Ка Мин следит за процессом с открытым ртом, облизывает пересохшие губы и берёт на руки Ман Чая, который тоже завороженно следит за работой. Проходит всего несколько минут, и Фремине ставит готовые часы на стол. Для Ка Мина это была головоломка тысячелетия, для Фремине – детский конструктор. — Как новенький, — шепчет дракон и легонько трогает пальцем звонкий колокольчик. — Спасибо, — восторженно отвечает Ка Мин. — Так ты талантливый механик? — Это преувеличение... — скромно отвечает Фремине. — В Фонтейне все пользуются механическими приборами, поэтому я научился их ремонтировать. — А у нас в Цяоин такие мастера на вес золота! Мы люди рукастые, но с такими тонкими устройствами не слишком крепко дружим. Оставайся с нами, будешь местной знаменитостью. Фремине тихо смеётся в ответ, прикрывая рот ладонью, будто Ка Мин говорит глупости. Он качает головой, по-доброму улыбаясь, словно не желает ненароком обидеть. — Мне придётся уйти. Не хочу приносить вам хлопоты. — Ты нам не в тягость, — возражает парень. — Ка Мин. Строгий голос Фремине в тишине ночи ощущается, как порыв ветра. Парни смотрят друг на друга через стол, Ка Мин убирает чёлку с лица и сонно моргает. Робкий шёпот даёт форму глупой мысли: — Ман Чай к тебе привык. Подумай, пожалуйста. Фремине долго молчит. Ка Мин осторожно спускает Ман Чая на пол, берёт в руки часы и разворачивается, чтобы вернуться в свою комнату, но его останавливает чужое прикосновение – Фремине хватает его за край рубашки. — Можно поспать с тобой сегодня? Ка Мин хмыкает: — Это поможет тебе лучше думать? — Может быть, — парень пожимает плечами. — Я заведу будильник на утро, мне нужно будет рано уйти на работу. Не хочу, чтобы ты проснулся из-за шума. — Я буду крепко спать, обещаю. — Ну что ты за человек? — Ка Мин по-доброму смеётся и берёт его под локоть. — Не могу с тобой долго спорить. Фремине хвостиком следует за Ка Мином в спальню и забирается к нему на кровать. Здесь не пахнет горьким травами и сырым одиночеством. Он заворачивается в одеяло, как глазастый сомик зарывается в песок на речном дне. Ка Мин устраивается рядом и лениво жмурится. Фремине действительно пахнет душистыми цветами.

***

Наутро Ка Мин выключил дребезжащий будильник так быстро, как смог, чтобы не потревожить хрупкий сон Фремине. Его вызвали в "Меч и ножны" для перевозки важного груза в долину Чэньюй, поэтому ему следовало хорошо подготовиться. Он тихо позавтракал, собрал вещи и потрепал Ман Чая на прощание, прежде чем уйти и закрыть за собой калитку. В пути он провёл несколько дней – сперва пришлось сделать привал на горной тропе, а потом переночевать в другой деревеньке из-за непогоды. Зато на обратной дороге он собрал у местных жителей ненужные детали и сломанные игрушки, которые могли бы понравиться Фремине – честное слово, этот дракон не покидал его мыслей ни на миг. Ка Мин торопился вернуться на ферму, чтобы провести с ним ещё немного времени прежде, чем он уйдёт. Он не мог пропустить момент его отправления в Фонтейн, всё думал о том, что больше не увидит Фремине, что их ночной разговор на кухне стал последним. Когда Ка Мин возвращается домой, ком в горле мешает нормально дышать. Он подходит к калитке и не решается потянуть на себя, боясь, что худшая идея подтвердится. Он заходит во двор, готовый встретить правду – Фремине не стал его ждать, не захотел по-человечески попрощаться, а от него остались только чешуйки, застрявшие у Ка Мина под кроватью. Но то, что он видит, не идёт ни в какое сравнение с картинками, которые волновали его сознание. Фремине сидит на крыльце дома, греется в лучах уходящего солнца, скучающе глядя за линию горизонта. Он здесь. Он настоящий. — Фремине! — Ка Мин зовёт его во весь голос, заходя во двор, а потом срывается на бег. — Ты ещё тут! Дракон удивлённо вздыхает, поднимается на ноги и босиком спускается к нему – лёгкая добыча для горячих объятий. Ка Мин прижимает его к себе, улыбается, ощущая дрожь его тела из-за смеха. Новый, незнакомый запах пробирает его до мурашек. Он поднимает голову и ахает: на рожках Фремине, прежде сухих и тусклых, и маленьких почек проклёвываются липкие язычки сочных листьев. — Ты весь цветёшь, — неверяще произносит он. — Неужели? — Ещё не цвету, — скромно шепчет мальчик. — Это лишь первые листья. — Они такие очаровательные! — Ка Мин подпрыгивает на месте от радости и наклоняется ближе. — Можно потрогать? Фремине неуверенно отвечает: — Думаю, да?.. Ка Мин с любопытством разглядывает мелкие листочки со светлыми прожилками, поглаживает их между большим и указательным пальцами, восторженно улыбаясь. — Какое чудо. Это мне подарок? — Ты хочешь попробовать мой чай? — растерянно шепчет Фремине. — Если только ты разрешишь, — парень игриво подмигивает. — Кроме шуток. Серьёзно. Если ты хочешь поделиться. Листья чайных драконов несут с собой воспоминания, но ты можешь не переживать, папа умеет ферментировать чай так, чтобы его покинула всякая память. Их только нужно тщательно высушить, и в них не останется ничего, кроме вкуса! Фремине с сомнением поджимает губы и уводит серебристые глаза. Они переливаются голубовато-сизыми волнами, и Ка Мин может только гадать, что у него на уме. — Я думаю, тебе не стоит пытаться. — Почему-у? — обиженно тянет Ка Мин. — Ты уже много знаешь обо мне. — Но вдруг получится! — Лучше забудь меня, когда я вернусь в Фонтейн. Ка Мин поникает, как птичка, намокшая под дождём. Он с надеждой произносит: — Так ты ещё не уходишь, да? Фремине качает головой: — Господин Ип сказал, что мне нужно остаться ещё ненадолго. Я чувствую себя хорошо, но он собирается понаблюдать за мной, чтобы убедиться, что болезнь не вернётся с осложнениями. — Славно. Я кое-что для тебя принёс, хочешь посмотреть? По глазам вижу, хочешь. Пойдём в дом, скорее! Фремине растерянно смеётся, когда Ка Мин ведёт его за собой, и старается не думать о том, что они нарочно игнорируют неизбежное, как обоюдоострый клинок, который норовит ранить обоих.

***

Фремине к лицу здоровый румянец и блеск в глазах. Ип Так всё ещё поит его отварами для профилактики и тайно воскуривает благовония о его благополучии в местом храме. Ман Чай устаёт выбирать, с кем ему остаться на ночь – таскает Ка Мина к Фремине, вцепившись зубами в его штаны. Ка Мин и не против. Фремине – немного. Листья на его рожках пахнут клевером и мёдом. Ка Мин считает новые каждое утро, пока они пьют бодрящий чай, а дракон делает вид, что не замечает, пока спина мурашками покрывается от каждого прикосновения. Он ковыряет брюшко механической птицы, которую сломал соседский мальчик, но ничего толкового не делает – пальцы слишком дрожат, пока Ка Мин дышит в макушку. — Ой, они начинают опадать, — произносит парень и поднимает один листок с воротника Фремине. — Один отвалился. Это нормально? — Вырастет новый, — отвечает Ип Так через плечо, стоя у раковины. — Разве драконы облетают так быстро? Я не успел налюбоваться, — расстроенно говорит Ка Мин. — Это мой чай, — фырчит гибрид. — Он не растёт для тебя. — Жалость, — вздыхает Ка Мин. У Фремине на голове начинается самый что ни на есть листопад: чай сыпется с него, когда он играет с драконами, ворочается в кровати, листья падают на стол, мешая работе над механизмами, которые Ка Мин достаёт из самых пыльных углов чуланов и блошиных рынков. Ман Чай с Тан-Таном, которые носятся по дому, легче не делают – они не только поднимают пыль, но и гоняют листочки. Ип Так находит их даже в своих домашних тапочках. Подушка Ка Мина тоже стала пахнуть мёдом и клевером. Сегодня Ип Так уехал в Ли Юэ, чтобы справить именины своего старого друга. Утро на ферме необычайно тихое. Ка Мин просыпается первым, смотрит на сопящего Фремине и расцепляет его руки на своей талии, чтобы встать и приготовить им завтрак. Дракон недовольно хмурится, но Ка Мин быстро пихает ему под щёку подушку, и он хватается за неё, как крабик. Кого он будет обнимать во сне, когда вернётся в Фонтейн? Лучше не задумываться об этом. Голова заболит. Ка Мин заходит на кухню, широко зевая и потягиваясь. Он шлёпает босиком по горячим половицам, нагретым рассветным солнцем, и первым делом ставит воду на огонь. Ставит любимую чашку на стол, проверяет, есть ли заварка в глиняном чайничке, и заливает её кипятком. Вчерашний рис, ветчина, свежие овощи – нужно скорее всё покромсать и перемешать, пока не проснулся попрошайка Ман Чай. Ка Мин мастерски шинкует морковь и лук (жалко, что Фремине не видит, какой он талантливый и умелый). Правой рукой он мешает салат, левой между делом наливает чай и делает глоток. Медовый привкус разливается под языком. А потом голова кружится. Ка Мин медленно моргает, бросает ложку и опирается на гарнитур, чтобы медленно опуститься на пол. Глаза застилает поволка, а в ушах раздаётся невыносимый шум, будто все вокруг дребезжит и шипит, и через какофонию звуков сверху раздаётся незнакомый голос. Ка Мин рефлекторно поднимает голову и смутно видит перед собой женскую фигуру. На мгновение кажется, что покойная мать пришла навестить его в бредовом сне, но черты лица он не узнаёт. Понимает только, что она недовольна. Иллюзия сердито хмурится. Он смотрит на неё снизу, с уровня роста маленького ребёнка, а она замахивается и... — Гадкое создание, весь в отца! Щёку обжигает, словно крапивой хлестнуло. Ка Мин закрывает лицо ладонями, а сердце из груди выпрыгивает от шока. Он пытается сориентироваться, понять, куда он попал, но тело не слушается – его швыряет из стороны в сторону, будто кто-то трясёт его, как тряпичную куклу. Сверху сыплются проклятия, мерзкие слова, которых он никогда не слышал от родных родителей. Ему видится, как женщина ходит из стороны в сторону, приговаривая, как тяжело ей в одиночку поднимать ребёнка, да ещё такого урода, как он. Лучше бы ты не рождался. Неблагодарный. Ка Мин крепко зажмуривается, чтобы не смотреть на неё, но сон продолжается. Когда он снова широко распахивает глаза, ему мерещится брусчатая дорога и стук каблуков. Женщина торопливо идёт впереди и тянет его за руку. Наконец, она толкает двери какого-то здания и заводит его внутрь. Взрослые люди окружают его, договариваются о чём-то, едва глядя на него. Ка Мин может лишь догадываться, что они говорят о сделке – в разговоре то и дело звучат суммы и валюты. Женщина опускается на одно колено, целует его в лоб и просит его быть хорошим мальчиком. Мужчина в костюме отсчитывает ей целую пачку денег. Короткая вспышка – и новая сцена. Иллюзорные эпизоды становятся быстрее и интенсивнее, ярче, громче, жутче: много незнакомых людей, сырость и запах плесени, скрипучие пружины в прохудившемся матрасе, затаённое дыхание, ломота в костях, желтушные синяки, постная каша на завтрак и тиканье часов на ржавых шестерёнках. Ка Мин ощущает себя так, словно попал в день сурка. В час сурка. Минута за минутой повторяются, когда стрелка делает круг. Секундный припадок, который тянет сознание, как резинку. Хочется кричать, но горло сохнет. Когда он вновь зажмуривается, его резко встряхивает, и дымка миража рассеивается, а перед ним оказывается обеспокоенное лицо Фремине. Он крепко сжимает плечо Ка Мина и хлопает его по щеке, чтобы разбудить. — ...Ка Мин! Слава Архонтам, ты очнулся. Что с тобой? Парень хмурится, пытаясь осознать, что только что пережил: — Я видел сон... Странный сон. Честное слово, минут десять назад зашёл на кухню, только чай налил и... Чай. Фремине ищет взглядом чайник, поднимает крышку и принюхивается, а потом сливает воду и вытряхивает чайные листья прямо в раковину. Среди обыкновенных чаинок оказывается один свежий, зелёный листик, медово-сладкий. Случайно попал в заварку. Фремине тревожно замирает, тело немеет, а потом он поворачивает голову в сторону Ка Мина: — Ты это пил? — Только попробовал. Дракон шокированно вздыхает. Всего одного глотка хватило, чтобы токсин из единственного крохотного листика поразил его тело и вызвал припадок. — Прости меня, Ка Мин, — шепчет он и делает шаг к парню. — О чём ты? Ты ничего не сделал, — Ка Мин нервно улыбается. — Мой чай... Я не знаю, как он попал туда, я не знаю... Мне так жаль, Ка Мин! — Успокойся! — юноша берёт его за руки и испуганно глядит в его сверкающие ужасом глаза. — За что ты извиняешься? — Ты увидел мой кошмар. Ты выпил мои воспоминания. — Я даже не рассказал тебе, что видел... — Там не было ничего хорошего! — в сердцах выкрикивает Фремине. — Тс-с, я ведь жив-цел, всё в порядке, — Ка Мин изо всех сил старается держать себя в руках, чтобы угомонить нервного дракона. Он тянет его за руки и помогает ему сесть на циновку. — Думаю, тебе есть, что рассказать мне. — Что ты хочешь знать? Ка Мин гладит его пальцы. Грудь тисками сжимает, когда он видит горячие слёзы, застывшие у него на глазах. — Я видел женщину, которая отвела меня в странное место. Там было... Плохо и страшно. Ты уверен, что это твой кошмар? Фремине уязвлённо поджимает губы и отводит взгляд. Он трёт нос рукой, собираясь с мыслями. — Это моя мама. Я был... Нежеланным ребёнком. — Она говорила тебе об этом? — с удивлением спрашивает Ка Мин. Его голос дрожит, как водная гладь, по которой рыба махнула хвостом: — Постоянно. Мой отец был гибридом дракона, но я его не помню. Бросил маму, чтобы не порочить род союзом с человеком. А потом он умер, и оказалось, что у него были большие долги, которые перешли маме. Она ненавидела его и ненавидела меня. Называла меня обузой и собственным проклятием. Как только появилась возможность, она продала меня в Дом Очага, чтобы расплатиться с кредиторами. Ка Мин внимает каждому слову и хмурится при упоминании Дома Очага. Этот дом не был похож на очаг, скорее, на ледяную бездну. Парень смотрит на Фремине, такого хрупкого в отчаянии, сбросившего броню, чтобы обнажить душу, и не представляет, как можно было обменять его на деньги. Один волос с его головы не стоит и миллиона моры. — В Доме живут все отщепенцы, но даже там не было подобных мне. Никто там не заботился о детях. Я долго там прожил, даже не знаю, сколько лет прошло... Меня и других сирот заставляли выполнять задания, чтобы заслужить тёплую еду. — Что за задания? — Разные. Кто прибирается в Доме, кто стирает в прачечной Очага, кого отправляют попрошайничать или воровать. Я часто погружался на дно, чтобы отыскать ценные вещи, которые можно сбыть, или чинил технику. Они пытались собирать мой чай на продажу, но воспитательница, которая попробовала его первой, получила панический приступ, как ты, и больше мои рога не трогали. Презирали меня, будто я нарочно причинил ей боль, и это вдобавок к тому, что большую часть времени меня звали бесполезным и презирали за слабость. Я много болел, терял силы, мне было недостаточно еды и лекарств, которые получали обычные воспитанники. В конце концов, они решили, что нет смысла тратить на меня средства, и выгнали из приюта. Дракон им был не нужен. Сказали напоследок, что в Ли Юэ есть убежище для химер, подобных мне. Я думал, что это лишь легенда или гадкая шутка, чтобы посмеяться надо мной, но всё равно искал. Как хорошо, что ты и господин Ип оказались настоящими. Ка Мин шокированно закрывает свой рот ладонью, пытаясь осознать всё, что произнёс Фремине. Он заглядывает ему в глаза и шепчет: — Значит, в Фонтейне не было мастеров? Отец сказал, что они не справились... — Никто не пытался. К нам, детям Очага, относятся предвзято. Фремине притихает. Он отводит взгляд, ресницы трепещут, а в горле встаёт ком. Он теперь не загадочное волшебное существо из далёкого мира в таинственной дымке, а всего лишь мальчик-монетка, которого закинули в пыльный угол. Ка Мин кладёт руку ему на плечо и тянет к себе. Фремине сопротивляется, но парень всё равно прижимает его к своей груди и прячет лицо в его воротнике. — Оставайся с нами. Я не пущу тебя обратно в этот Дом. Фремине жмурится, задерживает дыхание, чтобы не расплакаться у него на плече, но тихий всхлип рвёт на нём вуаль тайны. — Я не хочу обременять вас, — шепчет он. — Мне с тобой легче, чем с самим собой. Я умею обращаться с драконами, ты с нами можешь быть самим собой. — Ка Мин... — Мы с тобой сделаем новые, хорошие воспоминания. Обещаю. Фремине, не оставляй меня. Фремине сдаётся. Он обнимает Ка Мина в ответ, скользит пальцами по выпирающим позвонкам и соединяет ладони над поясницей. Ип блаженно улыбается. Он принимает его целиком, до последней чешуйки, как милосердный всепрощающий океан. Фремине мелко дрожит в его руках, но не от страха, а от счастья, переполняющего тело – в его хрупких косточках и паутине капилляров недостаточно места для песчинок-искорок, которые приятно покалывают под кожей. С Ка Мином спокойно и мирно. Как под водой, но можно дышать.

***

Жаркое лето сменяется сезоном дождей. Фремине заправляет чёлку за ухо, размешивая горькую кашицу из трав в кружке кипятка. Господин Ип научил его готовить отвары, так что он теперь сам себе аптекарь и может позаботиться о Ка Мине, когда он чувствует себя неважно. Ман Чай скачет вокруг, тычет его лапами, чтобы привлечь внимание. — Чего тебе, малыш? — спрашивает Фремине, глядя на друга сверху вниз. — Хочешь мне помочь? Ман Чай смотрит на него умными глазами, будто осознаёт его слова, присаживается на пол и с важным видом выпячивает грудь. Фремине хихикает и наклоняется, чтобы сорвать с его рожек пару лепестков. Это будет фирменный рецепт. Дракон тихонько заходит в комнату, которую освещает лишь прикроватный светильник. Ка Мин ждёт его в куче одеял, сложенных определённым образом – концепция ясна только ему и Богам Селестии. Фремине в искреннем ужасе от бардака в гнезде Ка Мина, но он смиряется, чтобы не огорчать его. — Твой отвар, — шепчет он, присаживаясь на край постели. — Знаю, как ты его не любишь, но я добавил немного цветов Ман Чая, чтобы смягчить вкус. Ка Мин лениво выглядывает из-под вороха одеял и принимает сидячее положение, уныло кряхтя. Живот болит, кожа зудит, тело потеет – Архонты, за что он родился омегой? – но глаза полны очарования. — Ты у меня такой заботливый, — шепчет он, устало улыбаясь, и забирает у него кружку. Фремине аккуратно ложится рядом с ним, не может естественному драконьему противиться инстинкту сторожить сокровище. Ка Мин делает глоток и морщится. — Ну и гадость. Прямо как у папы! — Я прилежный ученик, всё по его рецепту. Ну, кроме каркаде, — признаётся парень. — Но тебе нужно выпить всё, чтобы хорошо пережить течку. — Фу, течка, — угрюмится Ка Мин. Фремине зарывается ногами в пушистый плед. Ка Мин пахнет жжёным сахаром и миндалём, его феромоны плывут по комнате, но не кружат голову. Фремине нравится дышать им. Его омега нуждается в нём, окутывает своим ароматом, заплетает его на коротких волосах. — Он ужасно горький, — капризничает Ка Мин. — Я не могу это пить. — Не будь ребёнком, баобэй. Он облегчит твою боль. — Но мне невкусно, — омега дуется и смотрит на дракона жалостливо. — Мне бы чего-нибудь сладкого, перебить горечь трав... — Принести тебе рисовые пирожные? — спрашивает Фремине. Ка Мин забавляется его наивности: — У меня есть кое-что сладкое поближе. Фремине привыкает ко всему: к вкусной еде господина Ип, к топоту маленьких драконов в доме, к ласковым именам, к любовным прикосновениям, но к флирту Ка Мина привыкнуть не может. Либо в лоб, либо никак – намёки ему не даются. Дракон хлопает глазами, не до конца понимая смысл чужих слов. Ка Мин улыбается, приподнимает его голову за подбородок и льнёт губами к его губам. В его поцелуях – свежесть горных ручьёв, что несут листья гинкго, и сладость нектара радужной розы, и кислинка пузырина, от которой сводит скулы. Фремине обнимает любимого за шею, и у него самого внизу живота приятно тянет; Ка Мин лижет его губы, не может насытиться, и лишь когда дышать становится трудно, отстраняется. На первом жадном вдохе в глазах темнеет, на втором – у корня языка разливается приторный привкус клевера. — Сладко, — шепчет он, облизываясь. Фремине ещё долго приходит в себя, касаясь кончиками пальцев опухших губ, и улыбается. Если Ка Мин счастлив, то он счастлив. Если его сокровище в тепле и комфорте, то и ему не холодно. Воспоминания о прошлом вымываются из сознания по песчинкам. Однажды в памяти не останется ничего, кроме фермы Ип. Ка Мин говорит, что в каждом поцелуе он ощущает вкус воспоминаний Фремине. Хороших становится больше – он исцеляется с каждым глотком. Фремине в любви Ка Мина расцветает каждый день: внимание и ласка делают его милее и краше. Делают его целым. Чем больше он узнаёт Ка Мина, тем больше узнаёт самого себя.