Will the Wise

Быть снова единственным владельцем своего тела было большим облегчением. Не дёргаться от неожиданных видений, не чувствовать разрывающих внутренности противоречий, не бояться подумать о неправильном, не бояться увидеть лишнего. Мама стала выглядеть довольно спокойнее, и Джонатан тоже. Врачи не трясутся над ним, и друзья не смотрят с той невыносимой жалостью. Вроде бы теперь всё стало лучше... Вот только почему так паршиво? Почему он всё чаще думает о том, что готов был бы вновь просыпаться ночью от кошмаров и спускать слизней в раковину, лишь всё было как раньше? Раньше, в детстве. «Лишь бы всё закончилось», - молил он каждую ночь, осторожно надавливая на выключатель в ванной, боясь, что мама проснётся. «Только бы всё закончилось», - думал он, наблюдая, как Джонатан заносит ему новую стопку касет, в очередной раз выбрав его, а не Нэнси. «Ещё немного, и всё закончится», - шепчет он, проклиная приступы, когда Майк смотрит так обеспокоенно и трясет за плечи. Что ж. Всё закончилось. Совсем. Слизней нет, как и приступов. На животе почти затянулся шрам от раскаленного железа. - Ты в порядке, Уилл? - мама настороженно смотрит на него, оставляя кусок говядины недорезанным. Джонатан и Нэнси тоже застыли, оторвавшись от своих переглядок. - Да, да, я в норме! Всё хорошо... Он здесь, дома, под мягким оранжевым цветом электрических ламп и обволакивающим запахом теплого ужина, в компании самых близких людей. - Ешь скорее, а то остынет. Я ведь не зря старалась, правда? Нэнси говорила, получилось вполне неплохо.. - вкрадчиво продолжает мамин голос. - Да, миссис Байерс, это очень вкусно, - поспешила добавить Уилер, замахав головой. - Да, я сейчас поем, - убеждает он, взявшись за вилку и прогоняя навязчивые мысли. - Плохо спишь, приятель?, - осторожно вставляет брат. - Часто думаешь о чём-то, зависаешь. Уилл заставляет себя выдавить улыбку. У кого-кого, а у Джонатана теперь точно всё хорошо со сном. Только вот Уиллу потребовалось несколько недель, чтобы привыкнуть к этим ночным шорохам и стукам. Каждый раз этот липкий страх, и тревога. Он хотел бы сказать Джонатану об этом... Но он боится нарушить эту удобную иллюзию, в которой все довольны, и наивный, ничего не понимающий Уилл, встретившись утром с братом, улыбается и показывает ему пальцы вверх на растрепанно-счастливую улыбку. Нет, не то, чтобы ему не нравится проводить время с семьёй! Он всех их любит, и Нэнси в том числе, чьи слова и действия, своей решительностью так напоминают Майка. Просто иногда они все так далеки от него. Даже мама. Кажется, они начали общаться с шерифом Хоппером теснее. Зато она чаще улыбается и даже стала напевать что-то под нос. Всё хорошо. В школе тоже всё успокоилось. Не сказать, что он стал всеобщим любимчиком, конечно, нет. Байерсов все считают фриками и избегают с начальных классов. Просто после окончания этих унизительных врачебных приёмов зомбёнком стали обзывать гораздо меньше, а вскоре и как-то забыли о нём, утопая каждый в своих подростковых проблемах. Та девчонка, что пригласила его на Снежном балу, оказалась вполне милой. Оставляла конфеты в его шкафчике, дополняя их забавными рисунками. И он бы хотел, чтобы из этого что-то получилось, если бы он чувствовал что-то рядом с ней. Но он не чувствовал. Ничего. Бедняжка, так и не добившись ответной симпатии, оставила попытки и исчезла, прямо накануне наступающего лета. Он так ждал этого лета! Оно бы смогло воскресить всё то, что он так любил: эти поездки на великах, совместные походы и ночёвки, игру в Подземелья! Всё так, как было давным-давно, когда не было ещё ничего: ни его болезни, ни шпионов, ни демогоргонов... Только их команда и картонные враги. Он и его лучшие друзья. Как жаль, что надежды его не сбылись. Планы разрушились, как карточный домик, ведь появились новые переменные, которые он никак не мог контролировать. Имя им было Оди и Макс. Уиллу всегда казалось удивительным то, как Ева могла разрушить идеальную райскую жизнь, однако реальная жизнь дала ему возможность убедиться во всём воочию. Дерзкие, своенравные, они воздействовали на его друзей, отнимали их у него, отнимали прямо из-под носа, легко и кокетливо. Уиллу оставалось лишь хлопать глазами и сжимать кулаки, наблюдая, как их команду сотрясает землетрясение. Макс была крутой, без сомнений. Храбрая, смелая, она была той искрой уверенности, которой им всем порой не хватало. Уиллу она нравилась в какой-то степени, с ней можно было поговорить, если согласиться на риск уколоться её словечками. По крайней мере ненависти он не вызывала, а вот Оди... С Оди всё было не так. Уилл знает, что относится к ней незаслуженно. Она никогда не делала ему ничего плохого. Именно она тогда нашла его и спасла от смерти в Изнанке. Она закрыла Врата и спасла их всех от демо-псов... Но Уилл никак не мог отделаться от этого странного ощущения, когда брови сами сходятся на переносице, а кулаки сжимаются. Майкл ждал её всё это время и наконец дождался. И с того самого момента их встречи их было не оторвать друг от друга. Каждый месяц, каждую неделю, каждый день они были вместе. В доме Уилла, на улице и в поле они были вместе. Майк никогда не был таким вдохновленным, кроме как... - Когда никакой Оди не было, - добавляет про себя Байерс, чувствуя как злость вскипает в нём с новой силой. Майк просто сходил с ума от неё. Говорил о ней в любую свободную минуту, о том какая она красивая и необыкновенная. И Уилл терпел это, честно терпел, видя друга таким счастливым. Майк заслужил быть счастливым, а он не имеет права отнимать у него заслуженное. Уилер стал уделять остальным друзьям гораздо меньше времени, но другие будто и не заметили этого. Лукас и Макс были слишком заняты друг другом. Дастин затусовался со Стивом Харрингтоном, а после и вовсе угнал в лагерь. Уиллу не к кому было бежать. А потому уменьшение совместного с Майком времени было весьма ощутимым. После к разговорам о красоте добавились разговоры о поцелуях. Терпеть это было уже слишком невыносимо. Синклер и Уилер так вдохновленно обсуждали это, шумя и споря, что Уилл мог только закрыть уши руками и выйти из комнаты под предлогом попить воды. Становилось тошно при мысли о том, как эти двое целуются. Просто тошно. Но он продолжал терпеть и надеяться, что всё образуется. Исправится чудесным образом, и друзья в какой-то момент одумаются и отвлекутся от переменных. Но время шло, и ничего не менялось. Лето кончалось, Дастин вернулся из лагеря, мгновенно пропадая в компании Стива. Майк и Оди внезапно ссорятся, и в груди у Уилла зажигается новая запретно-сладкая, неправильная надежда: а вдруг навсегда? Любовные страдания Майка по девчонке режут нервы, оставляя кровавый след обиды, но он молчит. Он с терпением мученика проходит все магазины торгового центра, ненавязчиво намекая на более приятный вариант времяпрепровождения. Но Майк не хочет слышать, слепо кидаясь следовать любым нелепым советам Лукаса, лишь бы вернуть свою девушку. Уилл терпит и это. Пока размягший друг лопает чипсы, лёжа на диване, Байерс методично раставляет фишки, ложится спать. А утром облачается в колпак и плащ и находит ту самую мелодию. Уиллу их не переубедить, может, Уилл Премудрый сможет? - Дети так перепуганы, что не могут уснуть! Вы правда позволите им погибнуть или вы придёте им на помощь и станете героями, как было вам предначертано! Друзья не очень-то горели желанием играть. Их вялые, зевающие лица не старались поддерживать игровую атмосферу, головы - совершать остроумные ходы, а руки - бросать большие очки на костях. Уилл достал из потаенных глубин всё своё актерское мастерство и постарался воскресить их интерес. Никогда он не описывал события так живо, никогда не говорил так громко! Он здесь одни, втроём, без единой особи женского пола, и всё внимание Майка посвящено лишь ему и этой игре. Уилл истошно вопит на 7 очков урона Майкла, но тот лишь скептически изображает раненную руку и лениво смеется на пару с Синклером. Внутри Уилла что-то очень больно ломается. Звонит телефон, горе-любовники одновременно вскакивают и бегут к трубке, игнорируя крики мага о западне. Боль внутри Байерса пульсирует всё сильнее. Звонок оказывается рекламным. - Может мы сами им позвоним? - предлагает Лукас. - А так можно? - хмурит брови Майк. - Наверное. - Да, но что мы им скажем? - Ничего! - вскрикивает Уилл, незамеченный, ущемленный в последней попытке противостоять предателям. - Племени Куазар нужна ваша помощь! - более мягко продолжает он. Майк закатывает глаза и предлагает им с Синклером пожертвовать собой и окончить игру досрочно. Тут Уилл уже не выдерживает. Терпение, надежда, показная весёлость - всё разбивается в одночасье вместе с его сердцем. Ничего уже не спасти. Подземелья не помогут. - Ладно. Отлично! Вы победили. Поздравляю! - цедит Уилл, ничего не видя от гнева, выключает магнитофон и стягивает плащ. Друзья холодеют от его непривычно колючего тона. - Уилл, да я пошутил, - тут же растерянно вставляет Майк и направляется к другу, пытаясь его остановить. - Закончим по-настоящему, долго там до конца? - Да забей уже, Майк! - о, теперь им стала интересной игра! - Нет, мы хотим играть дальше, да? - примирительно продолжает Уилер, ища поддержки у Лукаса. - Да, конечно, - неловко вставляет тот. - Девчонкам мы позвоним после, - стараясь наладить контакт, Майк выбрал самую неподходящую тему, и Уилл вскипел сильнее. - Я сказал, забудь, Майк! Ясно? Я домой, - выпалил он, вбегая вверх по лестнице. Майк бежит за ним вслед, убеждает остаться и не уезжать в такой дождь, но Уилл уже всё решил. - Крутая кампания, очень крутая! Мы просто сейчас не в настроении, - примирительно тараторит Уилер. Уилл лишь зло усмехается, поворачиваясь к нему лицом. - Да, Майк, в этом и проблема! Вы никогда не бываете в настроении! Вы рушите нашу партию! Всегда тихий, деликатный Уилл Премудрый был не похож на самого себя. Майк никогда не видел друга в таком состоянии. - Это неправда! - Разве? А где сейчас Дастин? - Уилер растерянно опускает взгляд. - Видите? Вы не знаете, и вам всё равно. И ему всё равно тоже, и я его не виню! - Уилл продолжал кричать, размахивая руками. - Вы всё уничтожаете, и ради чего? - рука сама ударяется о ногу. - Ради того, чтобы сосаться с какой-то тупой девкой! В своей голове Байерс использовал много эпитетов для Оди, но никогда не думал о том, что в реальности использует самые ужасные. - Оди не тупая! - у Майкла хватает скорости ума ответить только на последнюю фразу. Он поднимает глаза и выпаливает, самое обидное что могло бы как-то его защитить: - Не моя вина, что тебе не нравятся девушки! Уилл не знал, какой контекст Майк вкладывал в эти слова, но почему-то от одного только их звучания, сердце словно сжало ещё раз. До спазма. Майк сразу же пожалел о сказанном и постарался сгладить углы. - Я не хотел тебя обидеть, правда. Но мы больше не дети. Ну, а что ты думал? Что у нас никогда не будет девушек, что мы вечно будем сидеть в моём подвале и до конца жизни играть в игры? Уиллу этого было необходимо и достаточно. Он жил этим: эти игры, встречи, разговоры составляли его привычный мир. И он держался за него как мог, склеивал любые трещины и скотчем залиплял дыры. Вот только Майклу стало в нём слишком тесно. От этих мыслей глаза наполнились слезами, но Уилл собрал всю свою волю и выдавил из себя саркастическую улыбку. - Да, верно, я так и думал. Пропасть между ними ощущается почти физически. - Так и думал. Уилл садится на велосипед и начинает крутить педали так быстро, как может и как позволяет сцепление в ливень. Если он разобьётся по пути домой, будет даже лучше. Майк что-то кричит ему вслед, но слова съедает дождь. Вода обволакивает метал велосипеда, приклеивает рубашку и штаны к телу, умывает лицо и смешивается со слезами. Уехать. Лишь бы уехать. Подальше ото всех. Всё кончено, он проиграл. И никакой надежды больше нет. Майк уже давно не выбирает в его пользу. Выбирал ли он когда-то его? Уилл уже не помнит, когда. Мимо мелькают очертания знакомых домов, но Уилл ничего не видит, кроме тупой бесконечной дороги перед собой. Как теперь жить? Когда всё стало не так как прежде. Когда ему не к кому обратиться, когда у всех появилась своя жизнь? Когда их альянс разрушен, а Подземелья больше не увлекают никого, кроме него? Как жить? Дом Байерсов вот-вот появится на горизонте, но руки Уилла сами сворачивают руль в сторону, в лес. Среди деревьев не видно ни черта, он чуть не влетает на полной скорости в дерево. Приходиться остановиться и достать из рюкзака фонарь. Дождь всё не утихал. Уилл Премудрый - маг. А маги не живут в обычных двухэтажных домах. Они живут в замках. Байерс кидает велосипед на землю и заползает в своё убежище. Крыша давно протёрлась, и вода лилась изо всех щелей, но ему было всё равно. Лучше заболеть и умереть прямо здесь, тогда бы всё закончилось. В глаза бросается его любимый журнал, он вцепляется в него, как безумный, словно этот кусок бумаги мог бы восстановить всё то, что так сломалось в нём недавно. Он бы прочитал его ещё раз и стал бы тем двеннадцатилетним мальчиком, что и раньше. Он сам бы поверил вновь, что всё можно вернуть! Но страницы измокли и слиплись. Картинки выглядели какими-то чужими. Взгляд судорожно бросился на рисунок Уилла Премудрого, бессмысленный и нелепый. На фотографии с его друзьями. Голову обожгло воспоминаниями, яркими вспышками, фонтанами былого счастья. Байерс, не помня себя, взвыл. Всё это в прошлом. Ничего уже не вернуть. Это и есть точка невозврата. Всё в прошлом! И этот журнал, и рисунок, и фотографии, и их дружба! Этого больше никогда не будет, никогда! Он больше не будет Уиллом Премудрым, он больше никогда не будет магом, а значит и никакой замок больше не нужен! Уилл схватил биту и вылез наружу. Безумие охватило всю его суть. Он просто бил, воя от боли и бессилия. От безнадёжности и разбитых надежд. От потерянной дружбы. От одиночества. От этой слепой, непонятной и ранящей привязанности к Майку. От этой новой жизни, к которой он не привык и не привыкнет никогда! Он разбивает переднюю стену, руками срывает доски, пока силы не оставляют его. За наступившим бессилием вдруг приходит знакомая дрожь. Когда холод охватывает его кожу, он наконец успокаивается. Раньше он испугался бы, но сейчас испытывает лишь леденящее спокойствие. Он вернулся. Приближается очередной конец света. И, как бы эгоистично это ни было, Уилл вполне согласен на него, если это поможет хоть как-то наладить его жизнь.