Незапланированный подарок

Вечером после медиа дня для IEM Krakow. Илья пошёл в номер к Максиму. Он постучал в дверь. Секунда, два лёгких удара в тишине отельного коридора, и дверь приоткрылась. В щели показалось лицо Макса, освещённое светом экрана телефона. Увидев Илью, его черты лица размягчились, уголки губ поползли вверх и дверь распахнулась шире. — Проходи, — сказал Максим, отступая вглубь номера. Илья переступил порог, снял обувь, поставив их аккуратно у стены, и прошёл в комнату за Максимом. Кровать была небрежно застелена, одеяло скомкано у подножья. Макс плюхнулся на матрас, снова уткнувшись в телефон. Осипов сел на самый край постели и взглянул на Максима. — Макс, я только без подарка. Не знал, что подарить. Максим оторвал взгляд от экрана, посмотрев на него. — Да похуй. То что ты пришёл уже подарок. А то одному вообще скучно было. И он снова откинулся на подушку, скользя большими пальцами по экрану. Илья повернулся, облокотившись локтем на матрас. Материя немного поддалась под его весом. "Нужно что-то предложить" — подумал Илья взглянув на именинника. — Тебе же восемнадцать исполнилось, да? — Ага, — коротко откликнулся Максим, не отрываясь от телефона. Илья отвернулся, глядя на серую штору. — А че… ты уже пробовал "это самое"? — Слова вышли сдавленными. Он почувствовал, как жар разливается по шее, поднимаясь к ушам. Максим отвёл взгляд от экрана в его сторону. — Что "это"? — Ну… "это самое", — Илья сглотнул. Горячая волна докатилась до щёк. Макс приподнял бровь. Он догадывался, но решил дожать. — Ну что "это"? — спросил он уже с лёгкой, ноткой раздражения. Илья заставил себя повернуться к нему лицом. Взгляды встретились. — Ну… трахался уже? Тишина. Максим не отвечал секунду, две, изучая его смущённое, пылающее лицо. Он усмехнулся уголком рта. — А, ты про это. Не, ни разу. А что? Сердце у Ильи забилось чаще. — Да так… — он придвинулся ещё ближе, его ладонь сама собой легла на бедро Макса, поверх тонкой ткани спортивных штанов. Под пальцами ощущалась тёплая, плотная мышца. — А хотел бы попробовать? Максим не отодвинулся. Он замер, его взгляд скользнул от лица Ильи к его руке на своём бедре, а потом снова вверх. — Ну, можно было бы… А с кем? — Ну… со мной, например, — с лёгким волнением предложил старший. — Илюх, ты чего? Мы же пацаны. — Максим приподнялся на локте, его удивление было искренним, но без отвращения. — Ну да, — Илья почувствовал, как стыдливость отступает, уступая место нарастающему, томительному возбуждению. — Я же тебе предлагаю потрахаться. Значит, ты будешь трахать. — Я не знаю… — сомнительно покачал головой Лукин. — Я с девчонками-то ни разу. А ты мне предлагаешь с тобой… — А что плохого, что твой первый секс будет с парнем, а не с девушкой? — перебил его Илья, его голос стал тише, но твёрже. Он залез на кровать полностью, аккуратно разместившись между расставленных ног Максима. Пространство между ними исчезло. — Тем более мы достаточно знакомы. Ты мне доверяешь? — Доверяю, но… я не знаю, что мне делать. Вдруг сделаю что-то не так и тебе станет не приятно. — Максим, — Илья произнёс его имя мягко, как ласку. — Не переживай. Весь процесс я могу контролировать сам. Тебе нужно будет просто лежать и получать удовольствие. Хорошо? Макс закусил губу, его взгляд метнулся от глаз Ильи к его рукам, снова в глаза. После он кивнул. — Хорошо... Давай попробуем. Улыбка на лице Ильи расцвела полностью. Его пальцы нащупали резинку спортивных штанов и трусов на талии Макса. Он потянул вниз, медленно, обнажая кожу. Ткань соскользнула с бёдер, и перед ним предстал его член. Аккуратно подбритый, с легким, изящным изгибом вверх. — Ммм… красивый, — выдохнул Илья, и его слова искреннего восхищения, заставили Максима смущённо отвести глаза и глубже вжаться в подушку. Илья заметил это, и довольная ухмылка тронула его губы. — Если ты правда не хочешь, я могу остановиться. — Не… всё нормально. Продолжай, Илюш. Это "Илюш", сказанное с такой нежностью, пронзило его. Он снова улыбнулся, уже открыто, и обхватил ладонью основание члена. Кожа была горячей, шелковистой под пальцами. Он почувствовал, как под этой ладонью плоть начинает меняться упругость нарастает, наполняясь кровью, становясь больше, твёрже, тяжелее. Илья облизнул губы, приоткрыл рот и высунул кончик языка. Первое прикосновение было едва ощутимым. Он провёл влажным кончиком языка снизу вверх, от самого основания к головке, скользя по чувствительной уздечке. Максим вздрогнул всем телом, из его груди вырвался сдавленный, тёплый звук не столько стон, сколько глубокий выдох удивления. Его глаза закрылись, голова откинулась на подушку. Илья повторил движение, на этот раз медленнее, тщательнее, обводя языком всю округлую головку, ощущая её бархатистую текстуру и солоноватый, чистый, мускусный вкус. Потом, не торопясь, он обхватил губами верхнюю часть члена, впуская её в тепло своего рта. Илья взял головку в рот. Губы обхватили её плотным, влажным кольцом. Он втянул щеки, создавая нежное давление, и услышал, как дыхание Макса стало частым и прерывистым. Ладонь, лежавшая на основании, начала двигаться в такт, плавные, вымеренные движения вверх-вниз, синхронизируясь с работой рта. Другой рукой он опустился ниже, к мошонке. Яички были подтянутыми, упругими шарами в мягкой, морщинистой коже. Он взял их в ладонь, нежно сжимая. — Да… вот так… — застонал Максим, его бедра начали совершать мелкие, непроизвольные толчки навстречу. Илья углубился. Он расслабил горло, впуская член дальше. Головка упёрлась в нёбо, и он сглотнул, мышцы глотки сжались вокруг неё. Максим вскрикнул. Илья начал двигать головой в чётком, неспешном ритме. Вверх губы плотно обхватывали ствол. Вниз до самого основания, нос уткнулся в лобок. Звуки были грязными, влажными, откровенными: причмокивания, сдавленные всхлипы, его собственное тяжёлое дыхание через нос. Он ускорил темп. Рука на члене работала быстрее, вторая продолжала ласкать яички, а рот без устали скользил по всей длине, то засасывая глубоко, то уделяя внимание только чувствительной головке, зажимая её между языком и нёбом. Он продолжал минуты три, четыре, теряя счёт времени, пока наконец не отстранился, чтобы глотнуть воздух. Его губы были опухшими, влажными, подбородок блестел. Он поднял взгляд. Максим лежал, грудь высоко поднималась и опускалась, лицо было залито румянцем, глаза блестели. — Ну как? — его голос был хриплым от напряжения. — Нравится? — Да… Илюш, продолжай… Но Илья уже вставал с кровати. Его собственное возбуждение было болезненным, теснящим в штанах. Он не стал тянуть. Резкими, почти грубыми движениями он скинул штаны и боксеры, затем рванул футболку через голову и швырнул её на пол. Он стоял перед Максимом полностью голый, освещенный тусклым светом торшера. Его собственный член, твердый и направленный вверх, подрагивал в такт ударам сердца. Максим, наблюдая, тоже скинул с ног остатки одежды. Илья вернулся на кровать, оседлав бедра Максима. — У меня только… нет с собой презервативов, — сказал Илья, глядя прямо ему в глаза. — Ты не против, если без? — А… это безопасно? — Если ты здоров и у тебя нет никаких проблем… то да, — ответил Илья. — Ну... вроде здоров — Тогда хорошо. Илья облизвал указательный и средний пальцы правой руки, смачивая их обильно слюной. Он завёл руку за спину, его тело изогнулось в изящной дуге. Он нащупал своё отверстие уже расслабленное от возбуждения, но всё ещё тугое. Он медленно, с наслаждением втолкнул внутрь два пальца. Его собственный тихий стон прозвучал в комнате. Он прикрыл глаза, чувствуя, как знакомое давление наполняет его, растягивает изнутри. Он начал двигать пальцами, входя и выходя, готовя себя, представляя на их месте нечто большее, толще и горячее. Он приоткрыл глаза. Максим смотрел на него, заворожённый, его губы были приоткрыты, дыхание снова участилось. Илья поймал его взгляд. — Я готов, — прошептал он и вынул пальцы. Они блестели. — Футболку тоже сними. Максим молча приподнялся, и Илья, наклонившись, сам стянул с него темную футболку, обнажив его полностью. Илья снова смочил ладонь слюной и потёр ею член Макса, смазывая его от основания до головки. Он взял его в руку и приподнялся на коленях. И направил головку к своему отверстию. Первое сопротивление было мгновенным и жгучим. Осипов замер, впуская внутрь только эту тугую, широкую головку. Боль, острая и яркая, пронзила его. Он прошипел, цепляясь пальцами за плечи Макса. Это было медленное, неумолимое погружение. Он чувствовал, как растягивается, как внутренние мышцы сопротивляются, а потом сдаются, обволакивая инородное тело. Миллиметр за миллиметром. Максим лежал бездвижно, его глаза были прикованы к месту их соединения, его губы приоткрылись от захватывающего дух ощущения. — Даа… — вырвалось у Илья, когда он опустился наполовину. Он остановился, сидя на нём, чувствуя, как член пульсирует внутри него, заполняя до предела. Боль была острой, но быстро сменилась глубоким, распирающим удовлетворением. Он посмотрел вниз, встретив взгляд Макса. — Как тебе? — прошептал он. — Мне… ахуенно, — сдавленно выдохнул Максим от наслаждения. — А тебе? Не больно? Илья помотал головой, не в силах вымолвить слово. Потом он начал двигаться. Сначала осторожно, поднимая бёдра и снова опускаясь, насаживаясь на всю длину. Ощущение было ошеломляющим. Он упёрся одной ладонью в грудь Макса, чувствуя под пальцами учащённое, гулкое биение сердца. Его собственные стоны становились громче, переходя в прерывистое поскуливание на каждом глубоком толчке. Он скакал на нем, находя тот угол, при котором головка скользила по какому-то невероятно чувствительному месту внутри. — А-ах… да… вот так… — постанывая выкинул Илья. Максим взял Илюшу за бока, потом за ягодицы, его пальцы впились в упругую плоть. Он начал поднимать таз навстречу, входя глубже, сильнее. Старший вскрикнул от неожиданности и нового, более острого удовольствия. Он расслабил спину, позволив Максу взять контроль, и повалился на его грудью, упираясь локтями по бокам от его головы. Теперь Максим двигался внутри него самостоятельно, держа его за ягодицы, задавая ритм. Илья прильнул к его губам, поцелуй был долгим и влажным. Илья вцепился пальцами в его тёмные волосы, притягивая его к себе ещё сильнее, пока Максим не оторвался, его дыхание стало судорожным, а толчки беспорядочными и резкими. — Я… кончаю… — это было не предупреждение, а констатация, вырванная из самой глубины. Его член вздрогнул внутри Ильи, и первая волна тепла, жидкая и густая, хлынула в него. Ощущение заполнения изнутри свело Илью с ума. Его собственная разрядка накатила немедленно. Он вскрикнул и между их животами выплеснулись тёплые, липкие струи его семени. Они замерли, дыша в унисон. Потом Илья приподнялся, и мягкий, скользкий член со звучным, влажным хлюпом выскользнул из него. Он лёг рядом, чувствуя, как тёплая жидкость медленно вытекает из его расслабленного отверстия, стекая по промежности на простынь. Максим первым нарушил тишину. Он повернул голову, его губы коснулись виска Ильи. — Прости… что в тебя. Я не успел предупредить… — Всё в порядке, Максюш, — перебил его Илья, его голос был хриплым, но безмятежным. Он повернулся на бок, лицом к младшему. — Мне было ахуенно. Тебе-то понравилось? Максим посмотрел на него, и его лицо озарила медленная, сияющая улыбка, которую Илья никогда раньше не видел. — Да, Илюш. Это был самый лучший подарок за все восемнадцать лет. И он потянулся, чтобы снова поцеловать его. На этот раз поцелуй был медленным, сладким, уставшим. Они остались так, переплетенные в центре помятой постели, руки лениво гладили спины, плечи, волосы друг друга.