Катализатор проблем

***

В очередной раз послышались громкие стуки в закрытую дверь, теперь похожую на огромную непреодолимую стену. – Сара! Сара, открой! Это я, Ада! - Вновь слышится стук в дверь. - Гарри! Вы дома? Но ответа, к которому она уже привыкла, не последовало, и никто не открыл ей дверь. "Спит, наверное." - подумала женщина. - "В 3 часа дня?" Ада решила впервые за всю историю их знакомства с Сарой Голдфарб зайти в её квартиру без разрешения. Но вместо подруги, торопившейся поскорее открыть дверь, она застала поистине ужасное и пробирающее до мурашек зрелище. Сара Голдфарб – женщина, на чьём лице всегда красовалась теплая и светлая улыбка. Женщина, которую крайне редко можно было увидеть поникшей и разочарованной в чем-либо или в ком-либо. Казалось, что в её жизни не было проблем. Увы, они были, но недолго. И решать их, к счастью или сожалению, ей не пришлось. Сара Голдфарб – та, кто всегда верила в лучшее и любила мечтать. Та, кто была опорой для многих ( в том числе и для её отвратительного сына ), кто бросала свои дела, оставляла проблемы, лишь бы её близкие улыбались, обретали надежды крошечных до невозможности размеров, как сияющие звезды в темном, ночном небе и хотя бы просто имели смысл оставаться в этом, порой жестоком и страшном мире. Сара Голдфарб лежала в кресле и не двигалась. Она умерла еще вчера вечером, когда Гарри ушёл, оставив её наедине с телевизионными помехами, шумом и внутренней болью. Ада застыла сразу у входа. Она не могла ни сдвинуться с места, ни вымолвить слово, ни издать даже короткий звук.

***

– Мэри, мне нехорошо. Мне нужны… Мне нужны деньги. Понимаешь? Если я не получу их – я умру, Мэрион. Это будет на твоей совести… – Гарри, что с тобой происходит? – Я все расскажу тебе, только, пожалуйста… – Да, хорошо. - Парень даже не собираясь дослушивать девушку, рванулся с места и начал обшаривать все карманы, полки. - В шкафу висит зелёное пальто… - Мэрион не стала продолжать речь. Когда Гарри нашёл то, что ему так нужно было, то, в чем он нуждался и то, что он выпрашивал у всех, кто может ему это дать, он сел на прежнее место на кровати, расположившись перед девушкой. – Мэри. Гарри положил свою руку на руку Мэрион и взглянул в её напуганные и явно чем-то обеспокоенные глаза. Этот взгляд был ей незнаком. Раньше парень никогда так не смотрел на неё. Казалось, что внутри него война чувств, война его собственного "Я" и переживаний с ощущениями, опасная, представляющая угрозу для жизни буря эмоций, которая не собирается утихать и страх. Страх будущего. В нём слились воедино разочарование, гнев и опустошение, а взгляд выражал всю боль, которая копилась внутри Гарри месяцами, годами. Всю жизнь. – Зачем ты это сделала? Мэрион? Неужели тебе правда легче впихнуть мне эти разноцветные бумажки, именуемые деньгами, чем поинтересоваться моим состоянием, тем что происходит со мной а последнее время? Неужели, внутри тебя ничего режет, не издаёт мерзкий скрежет и не напоминает обо мне? Ты, наверное, даже не пыталась мне помочь, Мэри. А она и слова произнести не могла. "Да, Гарри, ты прав. Я не пыталась, я не могла сдвинуться с места. Того, кто упал в бездонную пропасть, пока ты отвернулся на секунду, уже не вытащить оттуда." Девушка глядела в одну точку, не двигаясь, не моргая и неосознанно затаив дыхание.

***

– Эй, Мэрион? Ты в порядке? –Я? Да… - Её вдруг осенило. Неужели всё это время она находилась здесь, с подругой и сидела за столом в небольшой кофейне, а не слушала Гарри и то, как он толкует речь о беспомощности, бесполезности Мэрион и обвиняет её в том, что этот ужас до сих пор продолжается и контролирует его? – А, ну, в общем… – Нет, знаешь, - Мэрион начала вставать с миниатюрного диванчика бледно-телесного цвета, одной рукой держась за круглый светло-каштановый столик из дерева, дабы от бушующего в данный момент хаоса внутри неё не упасть прямиком на холодный пол лицом. - Мне нехорошо. Я зайду в аптеку и потом домой. – Ладно, Мэри. Если что, пиши. - Подруга с сочувствием и переживанием взглянула на уходящую прочь девушку, совершено не понимая, что происходит с ней. В последнее время Мэрион совсем не своя. Уходит в мысли, часто задумывается и крайне редко поддерживает беседу, а даже если и делает, то без всякого энтузиазма, общается, как говорится, "на отвали". Мэрион кивнула и поспешно удалилась из заведения, лишь бы не задерживать свое внимание на одном месте и вновь не падать в яму бесконечных и мучительных до боли мыслей, споткнувшись о недавнее воспоминание.

***

Из толстого конверта выпало несколько помятых и слегка выцветших, но тем не менее не утерявших свою ценность, фотографий. Тайрон поднял ту, что сильнее всего выделялась среди остальных – парень поднял фотографию, где был изображен он и Гарри. – Гарри… Тайрон почувствовал как холод, охватывает его тело целиком и полностью. В уголках уставших глаз образовалась влага, содержавшая в себе воспоминания из подросткового возраста: гулянки с другом, вечерние разговоры по душам и беззаботная, незабываемая, и, как им казалось тогда, скучная, юность. Тайрон вытер слезы тыльной стороной ладони и убрал фотографию в правый карман тёмно-синих джинсов, приобретённых на распродаже вместе с Мэрион и Гарри. Внезапно начало колоть в голове. Внутри неё словно находились мелкие человечки в касках, которые пытались сломать "стены" крупными молотками и тяжелыми кувалдами. Эта острая и невыносимая боль пришла из ниоткуда, словно жестокое убийство в небольшом городке средь бела дня. – А-ай! Твою ж… Прижимая к голове правую руку и чуть ли не вдавливая её в себя, Тайрон, хромая и опираясь на стену, направился на кухню, где в верхнем белом шкафчике была аптечка, которой парень, в отличии от Гарри или Мэрион, пользовался не так часто. Дойдя, он судорожно открыл сундучок, дрожащей рукой вытащил пластинку какого-то лекарства от острой головной боли, выдавил две таблетки и мигом закинул их в рот, запив оставшейся с утра водой из-под крана. Его последним воспоминанием был Гарри.