Тени льда

Дождавшись кивка головой от водителя, Чан садится в салон ярко-оранжевой киа с такой же привлекающей внимание кислотно-желтой табличкой номера машины, бросив на заднее сиденье большой рюкзак с одеждой. Водитель поворачивается к нему с улыбкой, заметив в его движениях повадки иностранца. Но Бан только улыбается в ответ и протягивает пять тысяч вон. Улыбка водителя тут же падает и он забирает деньги, заводя двигатель. — Куда едем? — Произносит мужчина на английском. — Отель Скайпарк, Миендэ, 3. — Отвечает Чан на чистом корейском. Водитель на секунду замирает, а его брови вздергиваются от удивления. Вот почему он сидит такой уверенный. Дальше интерес к пассажиру у него пропадает, потому что и он погружается в телефон. Чан сразу проверяет новые сообщения. На панели уведомлений висело пожелание от Ким Енсу: «Приятного полета, господин Бан, отзвонитесь сразу после приземления!». Чан фыркает, но все таки открывает сообщение и переходит в контакт пользователя, а после этого начинает звонить. — Добрый день, господин Бан! Уже прилетели? Как полет? Сильно устали? Чан невольно улыбается. Заботятся как о подростке, который впервые решился на самостоятельное путешествие. За годы жизни в Австралии он отвык от такого внимания к себе. — Да, добрый день. Со мной все хорошо. Сейчас направляюсь в отель, чтобы оставить в нем вещи. И, может быть, немного передохнуть. — Отличная идея! Сегодня ведь мы можем встретиться? Прогуляться в новом парке, поесть в хорошем ресторане. — Думаю можно начать сразу с ресторана. Я все же прилетел сюда по работе и мне нужно точно знать, получится ли. — Даже не думайте о таком! Конечно у вас все получится! Ресторан так ресторан, я забронирую столик и скину вам адрес сообщением. Буду ждать вас! — Благодарю. До скорой встречи. — Всего хорошего! Отключив звонок, Чан снова цыкнул, поворачивая голову к окну. Хотя в Сеуле уже был сентябрь, погода стояла очевидно летняя. Солнце пекло, будто пыталось дожарить тех, кого не успело испепелить за три летних месяца. Осадков в этом году не много, поэтому много людей одеты были в закрытую одежду. Чан исключением быть не хотел, когда собирался в аэропорт. Белая рубашка, которая была не застегнута, спасала его руки. Легкие серые брюки скрывали ноги. А грудь он специально оставил открытой, демонстрируя свое подтянутое телосложение в обтягивающей белой майке. Оживленная улица мелькала перед глазами, но сколько бы они не ехали пейзаж оставался однотипным. Высокие здания, небольшие зеленые зоны, отдаленно видны достопримечательности, море машин и целый океан людей, движущихся во всех направлениях. Кто-то идет молча, кто-то кричит. Взгляд сам зацепился за толпу проходящих школьников и невольно вспомнил себя в их годы. Разве что, пятнадцать лет назад, когда он уезжал с родителями в Австралию, они с друзьями ходили и общались. Бегали, прыгали, резвились, даже будучи выпускниками средней школы. Сейчас же все идут в телефонах, показывая лишь изредка что-то ближайшему однокласснику. Чан улыбнулся уже сам себе. Кажется, в нем заговорил возраст. К отелю они приехали только спустя час. Выйдя из машины, Чан закинул на плечо рюкзак и направился внутрь, открывая на телефоне бронь номера. Улыбчивая, миловидная девушка на ресепшене поклонилась ему, сверяя номер, а потом отдала ключи. Не успел он обернуться, как сзади уже оказался портье, предлагая помощь с багажом. Чан от этой услуги отказался. Рюкзак у него не тяжелый, а лишние траты ему ни к чему. Спросив лишь, как пройти до номера, Бан поклонился работникам и сам пошел к лифту. В отелях он разбирался хорошо, а этот новизной планировки не отличался, поэтому заблудиться он не должен. Ему очень повезло, что его номер оказался совсем рядом с лифтом. Не поверив своему счастью, Чан прикладывает карту к замку и дверь открывается. День сегодня был слишком хорошим, либо он использует свой запас удачи, либо вечером его ждет что-то плохое. Но, как сказал Енсу, про такое лучше даже не думать. Сам номер не был большим, но все необходимое в нем было. Взяв из мини-холодильника бутылочку воды, Чан бросил на стул свой рюкзак, а сам пошел в сторону душа. Хотелось охладиться и как можно быстрее лечь спать. Сутки назад в Сиднее он подписал заявление об увольнении. Его команда проигрывала третий сезон подряд и Чан решил, что ему пора на отдых. Один сезон он отдохнет, а потом посмотрит, чего ему захочется больше: новых приключений или вернуться к старой нервной работе по тренировке хоккеистов. Однако жизнь за него решила все сама. Хоккейный клуб сделал пост о замене тренера, и едва он успел вернуться домой, как президент ассоциации корейского хоккейного спорта вдруг начал писать ему в личные сообщения. А ведь директор предупреждал, что личку лучше закрывать. Чан давно мечтал съездить на родину, но у него постоянно не хватало мотивации. Сейчас же, читая, как Ким Енсу, или его помощники, писали о том, что у них острая нехватка профессионалов и юные дарования пропадают без помощи, Бан согласился. Теперь у него была причина поехать в Корею, хоть он и не рассчитывал на то, что ему дадут команду. Так что брал билеты он не с целью подписать новый контракт, а скорее исполнить то, что он так давно хотел. Прохладная вода стекает по разгоряченному телу, пока Чан смотрит на белоснежный кафель на стене. Душевая сделана со вкусом, но в мыслях у него далеко не интерьер. А точно ли он хочет идти сегодня куда-то вечером? Его ведь ждут с одной целью. Что он согласится и подпишет контракт. Возьмет команду и сделает их чемпионами. Сейчас Чан не уверен в том, что он сможет. Он устал и хочет отдохнуть после трех поражений подряд. Предыдущие годы его команда проигрывала плей-офф, но в этом году они не прошли даже туда. Стоит ли написать Енсу сейчас, чтобы не строил ложных надежд? Выйдя из душевой в одном белом полотенце, повязанном на бедрах, Чан снова захватил оставленную на тумбочке бутылку воды. В номере было душно. Подойдя к окну, Чан открыл его настежь, всматриваясь в бродящих на улице людей. Вряд ли его кто-то заметит, но это и хорошо. На улице погода стояла еще ужаснее, поэтому Бан быстро решил закрыть окно и создать себе прохладу с помощью кондиционера. Добившись идеальной температуры, он упал на просторную постель, смотря в потолок. Он летел четырнадцать часов, хотя и в самолете ему удалось поспать, уже в такси он почувствовал, что его клонит в сон. Прохладный душ тоже не отвлек и сейчас, на кровати, он прикрывает глаза, поддаваясь соблазну усталости. Пока телефон не жужжит на тумбочке. Чан резко открывает глаза и понимает, что это была большая ошибка. Сон слетел, будто бы его и не было. Разозлившись на себя, он встал, чтобы не повторять эту же ошибку и поставить на беззвучный, но на дисплее увидел сообщение от Енсу. А вот сейчас отказываться будет уже не прилично. Придется, все же, сходить на эту встречу. Может быть даже посмотреть игроков, выбрать самых слабых и поиграть регулярный сезон. Показать, что он слабый тренер, уволиться и отдохнуть без забот. А пока что он снимает блокировку, ставит будильник и убирает звук уведомлений. — Всех богов прошу, Ким Енсу, чтобы тебе не хватило мозгов позвонить и спросить, увидел ли я твое сообщение. Вернувшись в постель, Чан не помнит уже ничего. Как он уснул и успел ли вообще дойти до постели?

***

Хенджин нехотя открывает глаза, морщась от яркого солнца. Каждый вечер он забывает про эти чертовы шторы и каждое утро страдает от раннего пробуждения. Спать, когда тебе в глаза светят огромным прожектором, оказывается сложно. Потянувшись в постели, он откидывает одеяло и спешит покинуть ее. Это зимой он любит понежиться, поваляться, читая новости и сообщения в чатах. Летом же это было угрозой как для тела, так и для постельного белья. Задержишься хоть ненадолго – сваришься, сам будешь весь мокрый от пота и белье придется заменять. А ничего страшнее этого Хван не знал. Пододеяльник даже в 18 лет остается для него финальным боссом. — Джинни, ты уже проснулся, — ласково шепчет мама, бесшумно подходя сзади. Хенджин не протестует, когда высокая, худая, статная женщина мягко целует его в лоб. Это был их утренний ритуал, когда она находилась дома. Его мама, Хван Даен, является самой востребованной моделью. С самого детства она была неземной красоты и ее путь заранее был решен многими. Но она смогла всех удивить, став мамой в семнадцать. Такого не ожидал никто, но и от контрактов она не отказывалась. Хенджин первый год своей жизни был с ней на съемках, ее фигура после родов быстро пришла в норму. Так она смогла исполнить сразу две мечты: завести крепкую, идеальную семью, и построить успешную карьеру. В свои тридцать пять она выглядела как нуна для собственного сына, чем гордилась безумно. — Да. Снова забыл закрыть шторы, — еще сонным голосом говорит Хенджин, протирая глаза, когда Даен отстраняется и уходит обратно на кухню. Хенджин, впрочем, старается не отставать и идет за ней хвостиком. — Иди умывайся. Я почти закончила готовить завтрак. Хенджин кивает и тут же тормозит, меняя направление. Привлекательной внешностью он полностью пошел в мать. Ему пророчили такую же судьбу, что и Даен, но он смог всех обыграть. Буквально. Еще в начальной школе ему очень нравился спорт. Он с детства был очень активным, поэтому отец настаивал на спортивных секциях. Он был не против, чтобы сын пошел в модельный, но хотел, чтобы его фигура была подтянутой и спортивной. Чтобы красивым было не только лицо. Но Хенджин слишком задержался, пока не заявил, что свяжет свою жизнь с хоккеем. Отбирали их еще в начале старшей школы. До этого Хван ходил на тренировки зимой, а летом отдыхал. Но когда к ним в класс пришли настоящие хоккеисты, рассказать о себе и предложить поиграть, Хенджин не раздумывая пошел следом за ними и его тут же взяли в клуб. Тренер Ли сразу увидел его характер и поставил центральным нападающим. Это было слишком огромной честью для него и Хенджин выкладывался как мог, своим потом зарабатывая место капитана. Но все же свой первый в жизни регулярный сезон он провел на скамье запасных. На лед его выпускали всего два раза, но и это для себя он считал огромным достижением. В следующем сезоне он уже был капитаном и отстоял весь сезон на льду, пользуясь огромной популярностью. Родители его выбор приняли, когда он принес в дом награду за свой первый сезон. Помогли с репетиторами, поддержали на экзаменах. Пока остальные грызлись за высшие баллы на поступление, Хенджин сдал на минимальную оценку, чтобы просто сдать и получить аттестат. Дальше учиться он не планировал. Однако после эйфории от выпускного его ждало первое разочарование. Этим летом ассоциация корейского хоккейного спорта расформировала все команды. Названия еще висели в холле главного зала, но они были абсолютно пустыми. Все хоккеисты висели отдельным списком, пока совет не решит, как лучше расформировать всех по командам. Кто-то ушел сразу, разорвав контракты, кто-то остался ждать своей участи. Хенджин был вторым. Он не успеет поступить, да боится разочаровать родителей, поэтому он выбрал просто подождать, когда его имя окажется в списке одной из команд. Но прошло все лето, а в его судьбе ничего не изменилось. Из ванной выходит его отец, в одних трусах и не до конца застегнутой рубашке. Он пролетает мимо и даже не здоровается, но Хенджин его не осуждает. Хван Сынчхоль – довольно знаменитый адвокат, лучший в своем деле, но иногда он приносит проблемы на работе с собой домой. За все это время Хенджин научился не обращать на это внимание. Он знает, что отец любит его, просто сейчас у него другие проблемы. Заняв место отца, Хван младший чистит зубы и умывается. Не смотря на подвешенное состояние в его судьбе, сегодня у него было прекрасное настроение. Он уснул рано, но выспался, сейчас вполне бодрый и готов покорять эту жизнь. Тренировок пока нет, но он все равно ходил на поле и играл с остальными в гольф. Навыки терять нельзя даже летом. Даен накрыла стол только на двоих, профессионально скрывая разочарование. Хенджину, на самом деле, тоже было грустно от того, что отец уже неделю не завтракает с ними, а вечером приходит очень поздно. В новости вникать желания не было, но Хенджин слышал про какой-то крупный скандал и, скорее всего, отец пытается с этим разобраться. Если первые дни он был просто уставшим, то уже второй день ходит очень злой. На него и на мать он не кричал, но по взгляду было видно, что к нему лучше не подходить. — Какие планы на день? — отвлеченно спрашивает мама, смотря на сына. Хенджин жмет плечами. Конечно же, сначала он пойдет играть, но чем займется после гольфа – не знает и сам. — Поиграю с ребятами. А потом прогуляемся. Остался последний месяц кайфа, с октября заливают лед и нас ставят на коньки. Даен ласково улыбается, не отказывая себе в том, чтобы потрепать сына по голове, а потом поправить его выбившиеся пряди. Хенджин еще ничего не говорил ей о том, что команды распустили. И, если она и увидит его на льду, то в совершенно другом составе. — Хорошо. Хорошего дня, милый. — И тебе, мам. Я люблю тебя. — И я тебя люблю, Джинни. Накинув джинсовую рубашку, Хенджин выходит из дома и морщится от яркого солнца. Еще в подъезде ему стало жарко, поэтому сейчас лучше как можно быстрее добраться до корта и остудиться. Там даже летом прохладно, об этом знали все хоккеисты и мчались туда, даже если тренироваться не собирались. Хенджин быстро включил самокат, выезжая из двора и поехал в сторону своего любимого места, пока палящее солнце не оставило вместо него пепел. Оказавшись внутри Хенджин выдохнул, осматривая главный зал. Людей внутри было не много, но их Хван особо и не знал. Видел некоторых на льду, не более. По своему личному ритуалу, он подошел к огромному стенду с названиями хоккейных клубов и замер. Рядом с общим списком хоккеистов висел еще один. Свое имя в нем Хенджин нашел сразу. Он был третьим после Ким Сынмина и Ли Минхо. Никаких больше подписей, никаких указаний. То ли им нашли команду, то ли это на разрыв контракта. Почему-то оба варианта сейчас пугали его больше всего. — О, доброе утро. Мягкий, успокаивающий голос отвлек Хенджина от внутренних терзаний. Он вздрогнул и обернулся на источник звука. О Хену быстро приблизился к нему, махая рукой в знак приветствия. Его широкая улыбка была для Хвана как свет маяка в темном океане отчаяния. Сдержанно улыбнувшись, Хенджин кивнул в ответ и пошел вместе с ним в сторону туалетов. Там было абсолютно пусто, но что-то Хенджину подсказывает, что Хену об этом знал изначально. Едва они зашли внутрь, как сильные горячие руки обвили его талию, прижимая к не менее горячему телу. Во всех смыслах. Хену понравился ему с первого взгляда. Он даже пошел в его команду специально, чтобы как можно чаще быть рядом. Однако жесткие условия контрактов запрещали состоять в отношениях и Хенджин был уверен, что тут ему папочка не поможет. Благо он сам тоже сразу приглянулся вингеру и они стали оставлять друг для друга послания. Их игра продолжилась недолго, перейдя в тайные свидания. — Ох, стой, подожди, я забыл… твое имя было в списке? — М? В каком списке? — Хену говорил неразборчиво, оттягивая рубашку Хвана и оставляя короткие поцелуи на его шее. Переходить грань нельзя было, ведь Хенджина могли легко выгнать, еще и обложив неустойкой. — Там на стенде… висел отдельный список… Переживания утекали рядом с Хену как песок сквозь пальцы. Глаза рефлекторно закатились, а вместе с ними Хенджин отклонил голову назад, открывая все больше пространства для парня и тем самым искушая его. — Не видел, — быстро отвечает О, отстраняя фигуру Хенджина, чтобы развернуть к себе лицом и втянуть в жадный поцелуй, прижимая к стене. Хван сразу поднял руки, обнимая коллегу за шею и стал отвечать на поцелуй, но, услышав, как в дверь начали стучать, прикусил чужую губу и оттолкнул. Увидеть их и не смогли бы, пока не вынесли дверь, но страх все равно победил. Хену недовольно посмотрел на Хенджина и открыл замок на двери, выходя из туалета. Хенджин прикусил губу, смотря в сторону выхода, чтобы увидеть того, кто им помешал. Броситься сразу следом было бы слишком палевно, поэтому Хван заставлял себя остаться на месте. Внутрь вошел Ли Минхо. К сожалению, этого «коллегу» Хенджин знал очень хорошо. Этот странный парень всегда бунтовал против системы и даже сейчас, за месяц до открытия регулярного сезона, он покрасился в яркий фиолетовый. Единственное, что не менялось в нем, так это пристальный взгляд, направленный в самую душу. На миг Хенджин сжался, ведь не смотря на страх быть пойманным, возбуждение еще сохранялось. Даже рядом с Ли Минхо. Взгляд которого пускал по телу волну мурашек.

***

У Минхо же утро началось не так хорошо, как хотелось бы. Его разбудила младшая сестра, единственный человек, которого он безумно любил в этом мире. Она тихо пристроилась на его постель с краю, стараясь не разбудить, но Ли проснулся сразу, просто не подавал вида. Обняв ее как будто бы во сне, Минхо позволил ей немного передохнуть. За дверью комнаты были слышны крики, значит опять родители ругаются, а она просто хочет спать. Однако через некоторое время ее животик заурчал, сообщая, что она голодна. Суми под рукой брата сжалась, но Минхо осторожно потрепал ее по голове и оставил поцелуй на виске. — Лежи. Я приготовлю покушать и приду. Та тихонько кивнула, смотря извиняющимся взглядом. Но Минхо просто не мог поступать по другому. Мягко улыбнувшись, старший накинул на себя кофту и вышел из своей комнаты. В доме пахло алкоголем. Тяжело вздохнув, Минхо морально подготовился войти в эпицентр скандала, но пока что все подозрительно затихло. Чем ближе он приближался к кухне, тем сильнее от туда несло спиртом. И, войдя, он увидел, как на полу были разбросаны несколько бутылок от соджу, некоторые были целые, а некоторые оставались осколками. В центре кухни стоял стол, за которым спала потрепанная женщина. В некоторые моменты Минхо было даже стыдно осознавать, что это – его мать. Бесшумно подойдя к холодильнику, Минхо вытащил яйца и вчерашний рис. Готовить что-то другое сейчас было невозможно. Мать проснётся и снова закатит скандал. Сколько Минхо себя помнил, его мать пила всегда. Отец полюбил ее за что-то и вытащил из гетто, взял в жены, сделав дважды матерью. Но привычка никуда не уходила. Прошло уже двадцать лет, силы у отца кончились и он стал все чаще срываться, оставляя ее одну дома. Про детей они оба уже забыли. Минхо рос тихим, никогда ни с кем не спорил. Отлично сдал экзамены, поступил в универ, несколько лет зарабатывал, играя в хоккей. Поэтому, наверное, отец и не беспокоился за младшую дочь, оставляя ее наедине с Минхо. Он знал, что оппа справится. Позаботится о маленькой сестренке. У Минхо никогда не было мысли бунтовать против сестры. Оттолкнуть ее от себя. Он видел, как малышка нуждалась в любви родителей, но лишь изредка получала ее от отца, когда тот выходным и еще не устал от нытья их матери. Суми болела с самого рождения. Если Минхо повезло и в нем больше играли гены отца, то она унаследовала от образа жизни матери дефекты с сердцем. Их отец работал на стройке, поэтому много денег они не получали. Про то, что Суми нужна операция, знали и Минхо и отец, создав заначку в виде тайника за семейным альбомом. Мать никогда его не трогала, поэтому деньги там копились спокойно. Разбив яйца на подогретый рис, Минхо стал быстро их помешивать, слыша звуки шевеления за спиной. Стало противно. — Минхо… мальчик мой… подай маме водички… — Где папа? — не оборачиваясь ответил Минхо, выключая огонь и начиная перекладывать рис с яйцами в тарелку. — Тьфу на вас, неблагодарные… я вас родила, вырастила… фу… а папаша ваш, подонок, разбил мне воду и ушел. Сказал, что не вернется неделю. Минхо никак не отреагировал, поднимая тарелку и быстрым шагом удалился с кухни. Оставаться в доме не хотелось, а раз отца нет, значит и Суми сегодня придется брать с собой. Все знали, что у Минхо «работающая» семья. Суми молчала, а Минхо говорил, что родители пытаются заработать ей на операцию. Поэтому тренер всегда разрешал ей оставаться на стадионе и наблюдать за тренировками. А во время игр она всегда находилась в теплом помещении, иногда с отцом, иногда рядом с медиками, дежурившими на льду. — Приятного аппетита, солнышко. Суми открыла глаза, когда Минхо вернулся в комнату, и радостно улыбнулась, смотря на тарелку с едой. Ли поставил ее на стол, на котором раньше делал уроки, а потом помог сестре забраться на стул и стал заправлять постель. После школы он поступил в универ, но ссоры в семье участились. Он уже не мог разрываться между заботой о сестре, учебой и тренировками, поэтому решил избавиться от второго. Отец сначала злился, но со временем принял его выбор. Или ему просто не оставалось ничего более, ведь жена в доме никакой ответственности не несла. Телефон внезапно зазвонил. Минхо посмотрел на дисплей и увидел номер отца. Что-то внутри противно зашевелилось, пока он подносил телефон к уху. — Да? — Минхо, позаботься о Суми, пожалуйста. Мать нашла заначку и потратила все деньги. Я взял подработку в Пусане, обещали заплатить почти половину от того, сколько там было. Я оставил вам немного денег в своих старых кроссовках, надеюсь туда она еще не лазила. Приеду через неделю. Минхо медленно перевел взгляд на уплетающую за обе щеки рис сестренку, а сам почувствовал, как его сердце обливается кровью. Плакать при ней нельзя было, но сейчас глаза нещадно жгло. После рождения Суми все время плакала и Минхо настоял на том, чтобы они с отцом прошли обследование. Это, конечно, ударило по карману, но так они выяснили, что у Суми дефект межжелудочковой перегородки. Такое встречается у новорожденных и может закрыться самостоятельно в раннем возрасте. Но Суми уже выросла, а дефект никуда не делся. Она не могла долго играть, у нее часто появлялась одышка, а ее кожа постоянно была бледной, даже если она много времени проводила на солнце. Через пять лет Минхо снова настоял на том, чтобы сходить с ней к доктору, только в этот раз сам потратил все свои сбережения от хоккея. Там они и узнали, что Суми нужна операция. Полтора года они копили на операцию, брали подработки и почти накопили всю сумму. А теперь будто и не было этого года. Минхо еле удержал себя от того, чтобы высказать все матери. Она не поймет его, начнет ворчать, что ей тоже плохо живется, и вообще, лучше бы она и вовсе не рожала. Частично Минхо и отца тоже винит. Выбери он другую девушку, не играй он в героя-спасателя, у них с Суми была бы лучшая жизнь. Когда девочка поела, Минхо помог ей одеться, а потом быстро собрался сам и пошел к выходу. Пока Суми наблюдала за матерью, Минхо успел вытащить заначку отца и спрятал в карман. Суми, как и он, росла тихой и спокойной девочкой. Ничего ни от кого не требовала и не просила. Пока они шли, солнце пекло слишком страшно, поэтому Минхо без ее просьб купил ей мороженое. Глаза девочки заблестели – это все, что ему нужно было. На огромном стенде при входе Минхо заметил кое-что странное. Многие туда подходили, что-то читали, а потом уходили. Минхо взял сестру за руку, чтобы не потерялась в толпе, а потом пошел туда тоже. Новый список сейчас пугал его очень сильно. Когда расформировали его команду, ему стало очень страшно. Потерять свою отдушину, свою страсть и источник заработка вместе он не мог. Заметив свое имя в этом странном списке, он намеревался подойти к тренеру и обо всем узнать. — Оппа… я хочу в туалет… Минхо мягко улыбнулся сестре. Тренер может и подождать. Однако, где тут находятся женские туалеты он не знал, а спросить было страшно, поэтому все это время Суми ходила в мужской. Подойдя к двери, Минхо дернул ручку, но та не поддалась. Нахмурившись, он отпустил руку сестры, продолжив стучать. У кого идиота хватило мозгов закрыть дверь? Вскоре она открылась и из нее выскочил Хену. Этого парня Минхо не мог терпеть, ведь с их командой у них было много матчей. Какие-то из них победные, какие-то нет. Но все же причины для вражды у него были. Не успев сказать хоть что-то, Минхо увидел, как тот пулей скрылся в коридоре, словно и без него был разозлен. Что ж, одной проблемой меньше. Пойдя внутрь, Минхо увидел еще одну «звезду». Хван Хенджин. Девочка в теле мальчика, иначе он никак не мог объяснить его внешность. Высокий, худой, не смотря на тренировки, выскочка из популярной семьи. Минхо место капитана зарабатывал потом и бесконечными синяками, Хенджин же стал капитаном всего спустя год. Это ужасно его раздражало, но порадовало, что ни одну шайбу Хван не забил в его ворота. Другие – да, но он не мог. Пока они сверлили взглядом друг друга, Суми тихонько вошла следом за братом и посмотрела туда, куда смотрел он. Улыбнувшись незнакомому парню, девочка помахала рукой, топя его сердце. Губя Хенджина дрогнули и он заставил себя отвести взгляд от Минхо и помахать девочке в ответ. — Привет, меня Суми зовут. Ты очень красивый. Прости, я хочу в туалет. Хенджин улыбнулся еще шире, кивая головой. — Привет, Суми. Я Хенджин. Рад был познакомиться. Хенджин отмирает и покидает туалет, а Минхо невольно смотрит ему в след. Он и раньше видел, как Хенджин улыбается, но сейчас в нем было какое-то странное чувство. Суми он никогда не запрещал знакомиться с другими спортсменами, ее никто и не обижал, многие даже угощали конфетами. Но именно с Хваном такого не хотелось. Не хотелось, чтобы сестра с ним вообще контактировала. Однако как объяснить это шестилетнему ребенку он не знал. Когда Суми вышла, Минхо вспомнил про список и взял девочку за руку, чтобы пойти в тренерский корпус, но телефон вдруг зазвонил. Номер был не знакомый, но определялся как «президент». Проморгавшись, Минхо все же решил взять трубку. — Здравствуйте, Ли Минхо. Если вы еще не успели увидеть, в холле висит список игроков, в котором есть ваше имя. — Здравствуйте. Да, я заметил. А вы кто? — Простите. Я Ким Енсу, президент АКХС. Не могли бы вы подойти к корту номер 8, чтобы я смог обсудить с вами ваше будущее. — Могу. Сейчас буду. Минхо кладет трубку, а его сердце начинает биться все быстрее и быстрее, хотя он еще стоял на месте. Дыхание сбилось, а неизвестный страх завладел всем его телом. — Кто тебе звонил, оппа? — Тренер, солнышко. Пойдем на трибуну? Посидишь, пока у нас проходит лекция. Суми кивнула, соглашаясь с братом. Что такое лекции она знала. Часто видела, что брат летом больше что-то слушает и записывает, чем катается и играет. Да и куда идти она тоже знала. Минхо открыл перед ней большую дверь, где уже совсем скоро зальют лед и тренировки начнутся на коньках. Минхо отпустил ее руку, но продолжал смотреть, как та упорно лезет на сиденья повыше, чтобы лучше все рассмотреть. И там, пожалуй, она мало что услышит, ведь вряд ли президент будет выступать с микрофоном. На первых уровнях уже сидело много парней. Половину из них Минхо знал. Подойдя к Ли Феликсу и Хан Джисону, он пожал им руки в знак приветствия. Они были в одной команде до расформирования. К ним подошел и Ян Чонин. Этот солнечный парень был общим другом для всех. Минхо сам удивлялся, как у него получается дружить сразу со всеми. Но если спросить у прохожих, кого из хоккеистов вы любите, они всегда называют своего любимчика и Ян Чонина – его друга. — Вас тоже вызвали? — с улыбкой спрашивает Чонин, но глазами высматривает кого-то еще. Люди еще продолжают приходить. — Да. Я слышал, что к нам едет новый тренер и нас хотят предложить ему, как лучших и способных, — улыбается Джисон, чувствуя превосходство. Его дядя работает в этой же ассоциации, поэтому все слухи Хан знает из первых уст. — Как рабов на черном рынке, — фыркает Минхо, отводя взгляд назад, чтобы проверить Суми. Но девочка чувствует себя как рыба в воде и машет ему рукой. Минхо машет ей в ответ, а вместе с ним и все остальные парни, даже те, кого он лично не знает. Гордость за сестренку распирает его, он видит, как та рада получать столько внимания. Дверь снова открывается. Минхо не смотрит, слышит лишь по звуку. Чонин кричит, чтобы незнакомец шел к ним, но стоит только поднять глаза, как он вновь сталкивается взглядом с Хенджином. Уже дважды за утро. Это плохой знак. Хенджин подходит уверенно, пока не замечает Минхо, Джисона и Феликса. Его улыбка падает и он останавливается чуть поодаль, но Чонин тянет его в кучу за руку. — Чего там встал? Мы, скорее всего, будем в одной команде, так что надо налаживать мосты. — Чего? Как это в одной команде? Хенджин игнорирует всех, устремляя взгляд на Минхо. Еще бы он с этим выскочкой не был по одну сторону. Минхо демонстративно закатывает глаза, чем выбешивает еще сильнее. Но начать поток возмущений они не успевают. Дверь снова хлопает, на этот раз пропуская внутрь несколько взрослых мужчин. В центре – самый важный, президент южного филиала АКХС Ким Енсу. — Я рад, что вы собрались тут так быстро. Я понимаю, что наши хоккеисты находятся в подвешенном состоянии. Уже сентябрь, а не все из вас сформировались в команды. Но вам практически повезло. Мы отобрали лучших по показателям и собрали тут. Каждый из вас отличился чем-то и заслуживает лучшей команды. Сегодня утром к нам приехал тренер из Австралии. Вечером мы заключим контракт с ним, а завтра утром он придет отбирать вас. Пожалуйста, не планируйте ничего, если хотите оказаться в команде. Удача улыбнулась вам, но улыбнуться ей в ответ или нет – теперь только ваше решение. До начала регулярного сезона остается не много времени, хоккейные клубы в других городах уже начали оставлять заявки. Хотите попасть в большую игру и забрать главный приз – начните усердно работать.

***

Чан проснулся уже от трели будильника. Сначала он уснул крепко, потом почувствовал, что просыпается, но заставлял себя держать веки закрытыми, а тело в том же уютном положении. И снова погрузился в сон, теперь уже просыпаясь окончательно. Бан открыл сначала один глаз, приподнимая голову от подушки, а затем и второй. Солнце уже не так жарило, оно уже заходило за горизонт. На миг Чан испугался и вскочил с постели, но в панике схватив телефон, заметил, что еще только семь вечера. Он уже и забыл, что Корее солнце заходит раньше. Повторно в душ он уже не пошел. Тело расслабилось и чересчур сильно отдохнуло, поэтому собраться теперь было сложнее. Еле взяв себя в руки он лишь умылся прохладной водой, отгоняя остатки сонливости. В рюкзаке было немного одежды, с собой он брал лишь ту, которая не мнется. Выряжаться не хотелось, но дресс-код никто не отменял. Вытащив белую блузку, Чан быстро накинул ее на тело, а сверху серую жилетку. На низ натянул брюки цвета мокрого асфальта. На счет обуви париться вообще не приходилось, он прилетел в белых кроссовках и больше у него ничего не было. Нацепив пару украшений, Чан осмотрел свой вид в зеркало и покинул номер, вызывая такси через приложение. Поесть хотелось ужасно. Но он ведь уже направлялся в ресторан, так что осталось потерпеть совсем немного. На улице было еще больше людей, чем с утра. Жара спала и стало идеально комфортно, хотя в жилетке все равно было душновато. Миловидные девушки, проходя в своих компаниях, мгновенно улыбались ему, даже парни смотрели оценивающе. Чан гордился собой, пока не сел в машину такси. Хотелось бы еще больше погулять и попривлекать к себе внимание, но пора было разбираться с работой. Да и в машине частично пахло кофе и какой-то сладковатой выпечкой, поэтому голод тоже дал о себе знать. Говорить с водителем в этот раз не пришлось. Чан даже не читал, куда нужно ехать. Он просто копировал адрес и вставил в строку заказа. Выйдя из машины в красивом районе, где было уже не так много людей, Бан осмотрел заведение, рядом с которым оказался. Стандартный корейский щиктан, но сейчас Чан не протестовал. Все таки он не популярная личность, чтобы ради него бронировать дорогие рестораны. Войдя внутрь, Бан тут же увидел довольно привлекательного хостес. Хмыкнув про себя, он подумал, что слишком сильно заработался, что заглядывает на всех, кто ему улыбнется. Расслабиться ему нужно очень срочно. — Добро пожаловать. У вас забронирован столик? — Да. Ким Енсу. — Понял, проходите. Парень кланяется и идет первым, провожая его к столику у окна. Тут стоит отдать Енсу должное. Вид открывался красивый, было видно пару улочек района в красивых огнях. За столиком его уже ожидали несколько мужчин в возрасте, которые оживленно о чем-то беседовали. — О, Бан Чан! — наконец его заметил Енсу, первым подрываясь с места и кланяясь. Чан тоже поклонился ради приличия, понимая, что для него теперь это как дикость. Но против менталитета идти было глупо, как и устанавливать свои правила в чужом монастыре. Он сел напротив Кима, рядом с полным мужчиной, да и в целом на фоне этих мужчин он выглядел как их взрослый сын, которого решили затянуть в дела компании. — Давайте выпьем за знакомство! — За личную встречу! — За продуктивное сотрудничество! Чан вымученно улыбнулся, но первую рюмку соджу выпил легко. Мужчины тут же начали говорить, что мясо тут очень вкусное, поэтому Чан вспомнил основную цель своего визита. Корейская кухня отличалась от того, что он ел в Австралии. Заново вспоминая, как правильное есть блюда, он почти не вникал в диалог управляющих. Сначала еда, потом все остальное. — Как вам в Корее, господин Бан? Все ли нравится? — начал Енсу, заставляя его немного покраснеть. — О, да. Много чего изменилось с тех пор, как мы с семьей уехали. Но по своей родине я скучал. Мужчины одобрительно загудели. Впрочем Чан знал, что нужно говорить корейцам, чтобы вызывать их расположение. Это и стало вторым тостом. За родину и родные корни Чан тоже выпил легко. Но уже чувствовал, что его немного мутит. Поэтому в разговор он вообще старался не вступать, постоянно что-то вытягивая палочками и прожевывая. После пятой стопки Чан понял, что уже на грани. Есть было физически невозможно, желудок был растянут донельзя. Соджу уже никуда не лезло, но как отказать мужчинам он не знал. Впрочем, те уже и сами насиделись, рассказав про все чудеса Южной Кореи и как у них хорошо и прекрасно живется. Будто бы Чан был иностранцем и не знал, как тут живется на самом деле. Несколько мужчин уже уехали по домам на такси. За столиком остались только Чан, едва держащий голову ровно после седьмой стопки, и Енсу. Уходить было неловко, да и вряд ли бы он сейчас встал ровно, а уходить от будущего начальника шатаясь было не в его планах. — Господин Ким, а что на счет контракта? Чан вдруг понял, что за весь вечер они так и не обмолвились ни словом про контракт. Они затронули тему хоккея, но вскользь, словно боялись говорить на эту тему. — Контракт? — пьяно протянул Енсу. — А, контракт. Да, подпишем. Завтра. В 10 утра. Я скину утром адрес, подъедешь и все подпишем. И жилье тебе дадим, и визу и все, что хочешь. Чан увидел, как тот уже засыпает, игнорируя звук мобильника. Сначала песня показалась Чану зажигательной и можно было даже потанцевать, но потом он понял, что это вызов. Едва сообразив, что это был не его телефон, а Енсу, Бан успел взять трубку до сброса, сообщая какой-то гневной женщине адрес ресторанчика. Енсу даже не видел, заснув за столиком. Осторожно покинув его, Чан предупредил, что за этим мужчиной скоро приедет его жена, а сам быстро вышел на свежий воздух. День сегодня был рекордно коротким. Из-за выпитого алкоголя его вновь клонило в сон, но глаза уже плохо видели экран телефона, поэтому приходилось искать такси до отеля на улице.