Ночная жизнь большого города

      Кенма шагнул на длинную пешеходную дорожку вдоль улицы, делая глубокий вдох. В левой руке была почти допитая бутылка с вином, — и пофигу, что стражи порядка могли запросто арестовать, сейчас это мало волновало, — в правой — телефон, на сердце — печаль, которую отчаянно пытался заглушить, в мозгу — отголоски здравого смысла, убеждавшие начать всё заново, а в ушах — басы долбившей музыки.       Ночная субботняя жизнь Токио была в самом разгаре. Кенма никогда раньше не видел город с такой стороны: в подобных похождениях просто не было нужды. Зато сейчас он лицезрел весь спектр людей, населявших этот город, обнаживших свои сердца и души и пришедших совершенно по разным причинам в бары, клубы, идзакая. Кто-то явно пытался найти свою вторую половину, — полуобнаженные тела девушек так и кричали «возьми меня прямо здесь и сейчас», — кто-то пришел, чтобы отдохнуть после тяжелой рабочей недели, кто-то от скуки, чтобы скоротать ночь выходного дня и ни в коем случае не оставаться наедине со своими мыслями, а кто-то, как Кенма, пришел лечить сердечные раны. Забивать их чем-то, только не тромбоцитами. Алкоголем, музыкой, случайными связями, отсутствием сна, эйфорией… (нужное подчеркнуть).       Интересно, сколько людей из сотен присутствующих наведались сюда, чтобы склеить собственное сердце? Кенма никогда не узнает, но предпочитает думать, что он в своём горе не один. Остается только настроиться на волну города в эту самую минуту, чтобы не чувствовать себя одиноким среди огромной безликой толпы. Чтобы вообще не чувствовать.       Кенма сделал глоток из бутылки, уверенный, объемный, насыщенный, живительный, запуская яд в свой организм, чтобы поддержать то состояние, которого так хотел достичь. Алкоголь уже разбавил кровь достаточно, чтобы конечности стали ватными, чтобы пальцы кололо, а дурные мысли отпустило, чтобы стало легко почти везде, кроме гребаного разбитого сердца. Его биение всё еще горячо и остро ощущалось под ребрами, напоминая, что он живет эту гребаную жизнь с её гребаными фокусами, что чувствует предательство острее, чем мог себе представить, и что совершенно не понимает, что дальше делать. Пожалуй, об этом он подумает уже завтра, когда боль душевная снова придет на смену физической головной боли. А вторая явно будет, после вина ведь всегда так.       Он слизал остатки горячительного с горлышка, жалея, что взял с собой всего одну бутылку. Хотя возможно это было мудрым решением: прими он чуть больше, и контроль над телом был бы потерян окончательно, а в такой толпе, что вывалилась на улицы Токио в эту летнюю ночь, это было бы чревато. Всё же не зря он недолюбливал многолюдные места, было довольно неуютно, хоть и не настолько, как по трезвости.       Кенма остановился, окидывая взглядом улицу и её обитателей: кто-то уже еле стоял на ногах, — наверное начал с самого раннего вечера и сейчас был в финальной кондиции выжившего, — кто-то танцевал от души, полностью отдаваясь музыке, что лилась из ближайшего бара, кто-то пока еще строил планы на ближайшую ночь, прикидывая, в какое заведение лучше зайти, осматриваясь с опаской и анализируя возможные последствия. Кенме было уже поздно анализировать, эту способность он потерял ровно в пять вечера, когда увидел то, что видеть не должен был. А после — чернота и отчаянное желание забыться.       Козуме никогда не был любителем тусовок. Он также не ориентировался в заведениях Токио, а потому пошел вслепую наугад, мало задумываясь о возможных исходах ночи.       Тем не менее принятая доза оказалась как никогда подходящей: на глупости не тянуло, написать бывшему — тоже, а звуки музыки стали даже нравиться. Парень прикрыл глаза, позволяя басам заполнить и пронизать всё тело насквозь. Полёт в космос был где-то рядом, буквально за углом, и если бы он постоял так еще каких-то несколько секунд, то точно познал бы нирвану, но… из кондиции вдруг вывел неожиданный и резкий звук рёва мотора.       Кенма нехотя разлепил глаза, одаривая ненавидящим взглядом того, кто посмел потревожить его дзен. Им оказался парень на мотоцикле, который пытался разогнать толпу рёвом мотора своего железного коня. Когда он всё же покинул место дислокации, Кенма вдруг заметил, что мотоциклистов в этой части улицы было довольно много: они стояли, припарковав свои байки у ограждения в небольшом переулке. Козуме остановился и пригляделся, заинтересованно разглядывая эту касту, на которую раньше никакого внимания не обращал.       Байкеров было человек шесть — семь, все красивые и накаченные, статные и словно на подбор, аж глаза невольно заблестели. Они переговаривались, пили безалкогольное пиво из жестяных банок, чувствовали себя хозяевами ситуации и выглядели так, будто знают, чего хотят от этой жизни. А чего они хотят? Подцепить пьяную тёлку, выходящую из ближайшего бара? Её подруги будут настолько пьяны, что даже не заметят пропажи их приятельницы, которая сядет на байк и укатит в рассвет.       Любопытство и капля безрассудства зажгли вдруг внутренний огонь. Страсть как захотелось испытать эту жизнь и собственную удачу еще раз. Ему не может крупно не повезти дважды за день, концентрация дерьма на сегодня и так превышена.       Он сделал шаг в сторону группы и остановился, оглядывая каждого участника, выбирая жертву… или маньяка, как пойдет.       Первый выглядел слишком брутально, как стереотипный байкер: широкие плечи, густая борода, кожаная куртка, косынка, тяжелый взгляд и руки… Такими, если за шею схватит, то переломит позвонки. Второй выглядел скорее как рокер: длинные волосы, браслеты с шипами, футболка с логотипом какой-то группы, но глаза добрые-добрые, с морщинками в уголках. Староват, правда… Кенма не любил сильно постарше. Третий. О, этот третий… Кажется, ехал он сюда без шлема, а иначе как объяснить торчащие в разные стороны волосы? Захотелось запустить в них пальцы, причесать, пригладить, и смотреть, как ничего не приглаживается, хоть обчешись. Его улыбка была странно несимметричной, но такой обворожительной, такой цепляющей. Кенма никогда не видел таких улыбок. Всё же был плюс в новом статусе свободного человека: он мог рассмотреть такую красоту, на которую раньше боялся даже скосить глаза.       Выражение глаз парня было легким, непринужденным, совершенно не развязным, расслабленным, но в то же время собранным, изучающим. Он болтал с товарищем, смеялся, но украдкой кидал взгляды на проходящих мимо дам. То были не оценивающие взгляды, как у доброго большинства парней, то были взгляды старшего брата, мол милая, тебе бы юбку подлиннее и не такой вызывающий мейк. Иди домой, умойся и ложись в кроватку, там безопаснее, чем тут. Тебе это не нужно. Эта рюмка явно лишняя.       Кенма сделал еще один шаг в сторону этой компании. Сердце бешено колотилось, адреналин снижал градус алкоголя в крови, пульсируя предупреждением об опасности, сигнализируя, что система дала сбой, и пора бы уже отступить, но… Ноги не шли и стояли, словно вкопанные, ни туда, ни обратно, а глаза были прикованы к этому парню. Тело у него тоже красивое… Крепкое такое, мускулистое, но не перекаченное. Такое будет очень приятно обнимать, когда он сядет на его байк сзади. Если сядет…       Мимо прошла девушка, грубо задев Кенму плечом, и направилась прямиком к объекту его любования. К счастью, разговор она завязала с парнем номер четыре с черными как смоль кудрявыми волосами, в маске, что нагоняла таинственности, взглядом, полным равнодушие и капли пренебрежения из-под хмурых бровей.       Беседа была не слишком-то долгой. Байк сразу разразился рёвом, а девушка уже устраивалась на нём поудобнее, разместив руки на плечах у парня. Он крутанул ручку газа, уже знакомым способом разгоняя толпу с дороги, и направился к проезжей части. Не прошло и минуты, как парочка скрылась за поворотом.       Кенма снова устремил взор на парня. Действовать нужно было сейчас или никогда, ведь этой девушке ничего не мешало увести объект его воздыхания. А сколько еще таких решительных найдется за сегодняшнюю ночь?       — Приветик, — он ворвался в его личное пространство, словно тайфун. В своё кстати тоже, это было совершенно не в его стиле, вот так подкатывать к незнакомцу. — А вы тут только девочек катаете или парням тоже можно?       Куроо окинул незнакомца взглядом. В глазах была смесь неожиданности с примесью интриги и игривыми искрами. Он улыбнулся косой улыбкой еще сильнее. Кенма тогда подумал, что мускулатура лица ни одного человека в мире не смогла бы сотворить подобное.       — Не хватает в жизни адреналина? — поднял бровь он.       — В жизни — хватает, но в эту конкретную секунду очень недостает.       — Ты хорошо подумал?       — Данная функция пока не доступна. Но я уверен, что завтра не буду об этом жалеть. Но это не точно.       Куроо задумался. Изучал взглядом парня перед ним, пытаясь прочитать его истинные намерения. Вообще-то он тут стоял совершенно с другой целью, но чтобы байкер отсюда уезжал с парнем за спиной — такого еще не было. Возможно, его в сообществе будут обсуждать еще не одну неделю, но его мало волновали слухи и сплетни о собственной персоне. Все они будут в любом случае безобидными. Уж ему точно есть с чем сравнить.       Тецуро снова окинул взглядом парня перед ним. В душу закралось ощущение, что если он ему откажет или прогонит, то тот запрыгнет на соседний байк. Из принципа. Или назло. Такие если уж что-то решили, то получат желаемое, пусть даже это будет слабостью или тем же принципом. Так пусть лучше это будет Куроо, чем кто-то еще. Эта фраза была уже мантрой. Девизом или молитвой в каждую субботнюю ночь, что он проводил на этом самом месте. Один разок можно отойти от привычной траектории. Тем более парень-то был очень даже в его вкусе.       — Ладно, садись. Как зовут тебя?       — Кенма.       — Куроо, очень приятно.       — Да нифига тебе не приятно. Ты ведь наверняка девчонку хотел.       Куроо усмехнулся и протянул ему шлем, — обязательное условие любой поездки с ним. И пол здесь был абсолютно не важен.       — Держись за байк сзади либо за меня. Только сильно не сжимай, а иначе мы оба упадем.       — Звучит не безопасно.       — Байк в целом штука довольно опасная, ты не знал?       — Знал. Наверное…       Кенма сел сзади. Он нащупал выемку для рук за сиденьем, но ужаснулся — на огромной скорости удержать своё пьяное тело таким образом едва ли было возможно. Недолго думая, он сомкнул руки на талии водителя. Глаза его не обманули. Торс был твёрдым, крепким, накачанным, даже сквозь байкерскую экипировку.       Куроо поднял его руки чуть выше, на талию, сжимая запястья в ободряющем жесте, мол не ссы, доедем как-нибудь, назад отступать уже поздно.       — Если станет плохо или страшно, положи руку на мою, я остановлюсь.       — Не станет, — буркнул Кенма.       — Как скажешь.       Мотор рявкнул один раз, второй, Куроо убрал ноги от земли и поехал, но по ощущениям Кенмы практически взлетел. То ли алкоголь в крови добавлял ощущений, то ли тот самый адреналин, но он чувствовал невесомость, легкость полета, только ветер врезался в кожу, заставляя прижиматься к широкой спине попутчика всё сильнее.       Дыхание участилось, пульс тоже, скорость заставляла внутренности сжиматься в тугой узел, захватывала дух, унося сердце куда-то в пятки, но намерений отступать не было. Чувство эйфории накрыло с головой. Перед глазами мелькали картинки ночного Токио, неоновых огней и вывесок, по бокам проносились небоскребы, бары, люди, ночная жизнь, бьющая ключом, сливающаяся в одно сплошное цветастое полотно. Над головой мелькали мосты и железнодорожные пути. Кенма поймал себя на мысли, что ничего этого не замечал, особенно с такого ракурса, отметив, что его родной город очень даже красив. А с таким красивым личным водителем и подавно.       Улицы были полупустыми. Изредка на их пути попадались другие байкеры или уличные гонщики на спортивных машинах. Это было... идеально.       На одном из светофоров Куроо повернулся и что-то промычал. Кажется спрашивал, всё ли в порядке. Кенма был более чем в порядке. Кажется, таким сильных эмоциональных качелей он не испытывал уже давно. И каково же было его разочарование, когда байк плавно замедлился и затормозил. Где-то на окраине города, где было довольно тихо и пусто, около травянистого холма. Куроо поставил мотоцикл на подножку, снял шлем. Его волосы остались такими же растрепанными и торчащими точно вверх, ну что за магия.       — Чай, кофе, потанцуем? — спросил Куроо игриво, доставая из багажного отсека банку кофе и чая на выбор.       — Предпочитаю колу, — съязвил Кенма, как вдруг в его руки прилетела банка с нужным напитком. — У тебя там свой мини-бар что ли?       Куроо не ответил. Он вскрыл банку с кофе и лениво плюхнулся на траву на склоне, а потом и вовсе откинулся на него всем телом. Он втянул свежий ночной воздух протяжным громким вдохом и снова расплылся в дурацкой улыбке.       — Хорошо так… Скоро будет рассвет.       Кенма присел рядом неловко. Алкоголь потихоньку рассеивался, поэтому нельзя было терять ни минуты. Он теребил край толстовки, смотря куда-то на свои ноги, но потом решительно повернулся на спутника. Руки обхватили его лицо. Тут не было ни нежности, ни романтики, только импульс. Он подался вперед, нависая сверху, и впился в его губы в смазанном, пьяном, отчаянном поцелуе.       Куроо опешил. Он замер, глаза широко распахнулись, губы чуть приоткрылись, отвечая на поцелуй, но потом он нашел в себе силы отстранить его.       — Что ты делаешь? — спросил он больше с любопытством, чем с упрёком.       — Ну как, плачу за поездку. У вас же так это устроено? — тяжело дыша, ответил тот.       Куроо улыбнулся, а потом рассмеялся:       — Сегодня за счёт заведения. Или ты изначально всё это затеял, чтобы потрахаться?       — Чего?!       — Ладно-ладно. Обзавестись случайной сексуальной связью. Так лучше?       — Ничего я не затеял. — Кенма слез с Куроо, сложил руки на груди, надул губы и отвернулся.       — Ну, а если честно, — Тецуро повернулся на бок, подпирая голову рукой. — Зачем всё это было? Ты не похож на всех этих… безрассудных девиц, которые обычно уезжают с байкерами.       — А ты уже знаток контингента?       — Два года на посту, как-никак. Ну правда, серьезно. — Он поднялся. — Тяжелый период в жизни? Ссора? Измена? Разбитое сердце? Что случилось?       — Ха, — Кенма усмехнулся, откидываясь на траву и прикрывая глаза. Он тоже глубоко вдохнул, пытаясь перевести дух. — А ты и правда знаток. Всё до жути банально: я застал своего парня с другим. У себя дома. На своей постели. Я просто выиграл эту чертову жизнь.       — Фу, как мерзко с его стороны. Сочувствую.       Куроо выдержал паузу. Не то чтобы он собирался бередить свежие раны, он тут как раз был не за этим, судя по задумке его спутника, но он не мог оставаться в стороне. Такова уж была его натура.       — Ты любил его?       — Да чёрт его знает. — Кенма замялся. Он нахмурил брови, снова предаваясь тем эмоциям, которые испытал, зайдя в комнату. Он всего-то вернулся на пару часов пораньше. Насколько же похуй было человеку, раз он так рисковал. А может он и хотел быть застуканным, чтобы это его бросили, потому что у самого была кишка тонка. Жестоко. Обидно. Несправедливо. Тошно… — Ну судя по моей реакции да, любил. А иначе почему так больно?       — Может, тебе просто раньше был не знаком вкус предательства.       — Возможно… А ты у нас значит спец и в этом вопросе?       — Да нет, — Куроо усмехнулся, хотя в груди отчего-то заныло. — В моей жизни было кое-что и похуже. Я не обесцениваю, ты не подумай. Твои эмоции полностью обоснованы. Но всё же мой тебе совет — не стоит в порыве злости или душевной боли садиться на байк к первому попавшемуся незнакомцу, ладно?       — После этих слов ты должен меня убить, — Кенма насторожился, но всего на секунду. Человек рядом не выглядел как тот, кто может причинить зло или боль. Скорее наоборот: он выглядел так, будто хочет вобрать в себя всю боль этого гребаного мира, спасти потерянные души ценой своей собственной.       — Нет, — сказал он тихо, его лицо стало серьёзным и каким-то серым. В глазах промелькнула тень боли. — Тебе повезло, что это я, а не кто-то другой. Не всем так везет.       Тишина повисла в воздухе. Тягучая такая, плотная, хоть режь. Где-то на горизонте забрезжил рассвет, небо стало заметно светлее, окрашиваясь в оттенки оранжевого, а лицо Куроо стало видно слишком отчетливо, чтобы его игнорировать.       — Что произошло?       — Пару лет назад моя лучшая подруга со своей компанией пошла повеселиться в выходной вечером в клуб. Казалось бы, ничего необычного. Они напились, разум затуманился. Я точно не знаю, что там произошло, но уехала она оттуда так же, как и ты, только вместо обычного байкера за рулем оказался маньяк. Её тело нашли спустя три дня на обочине со следами насилия и множеством ножевых. Я знал её с самого детства…       Кенма замер. В голове начали вырисовываться сцены, от которых кровь стыла в жилах. Стало даже безумно стыдно за себя и своё безрассудство, ведь его от смерти действительно отделяла всего лишь удача. В толпе под действием адреналина и неконтролируемого импульса выбор мог пасть и на неправильного человека.       — Так ты поэтому там стоишь? Чтобы на одну потенциальную жертву стало меньше?       Куроо опустил голову вниз, выдерживая паузу. Он долго собирался с мыслями, а потом всё же заговорил:       — Я должен был забрать её в ту ночь. Но я не успел. Она погибла из-за меня, и теперь я пытаюсь искупить вину. Если я спасу еще хоть чью-то жизнь, значит она погибла не напрасно.       — Чушь! Ты не виноват! Ни в чем не виноват! — взорвался Кенма. Он заглянул в глаза этому парню и увидел годы самобичевания, самонаказания и бездонное море вины. Внутри снежным комом рос протест и дикое желание вытащить этого добряка из порочного круга, но…       — Как и ты не виноват в том, что тебе изменили. Но ты винишь себя, верно?       — Ах ты сукин сын, — выругался Кенма. Его бесило, что его читают так легко и непринужденно, будто знали всю жизнь. Да что он себе позволяет?       Кема решил прибегнуть к той же стратегии диалога. В этом были и личные цели, но вопрос просился сам собой.       — Ты любил её?       — Да. Как сестру.       — И что, ты вот так каждый вечер приезжаешь туда и бдишь за порядком?       — Нет, конечно, — Куроо усмехнулся, чувствуя неловкость. — Пять дней в неделю я страховой агент. Но каждую субботу я становлюсь рыцарем на железном коне.       — Я не думаю, что она бы хотела, чтобы ты клал на это все субботы до конца своей жизни. Ты не сможешь спасти абсолютно всех. Но кое-кого еще можешь попытаться. Себя, например.       — Я определенно в тебе не ошибся, — Куроо снова расплылся в улыбке. — Я думал об этом, но… Это не так просто, как кажется.       — Ну почему же, это довольно просто. Давай заключим сделку: ты больше никогда не приедешь на то место.       — В таком случае ты тоже больше никогда туда не пойдешь и не станешь доверять незнакомцам.       — Ну в бар-то на той улице можно зайти выпить?       — Не в одиночку. Там иногда и подмешать могут что-то.       — Тогда... пойдёшь со мной? — в груди Кенмы зажёгся огонёк надежды. Надежды на то, что они увидятся еще раз, а это было идеальным моментом, чтобы закинуть удочку. Однако, у Куроо, видимо, были другие планы.       — Прости, но… я не пью.       — Ладно.       — Поехали, я отвезу тебя домой.       Кенма не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась. Она казалась какой-то нереальной, сказочной, слишком романтичной, какую можно увидеть только в фильмах. Было и еще одно сходство: скоро карета превратится в тыкву, а он вернется к своей одинокой жизни, которая всегда такой и была, даже когда состоял в отношениях, ведь его по-настоящему никогда и не понимали. Зато сейчас поняли за каких-то пару минут диалога. Этот Куроо и правда какой-то нереальный. И почему так бьётся сердце?       — Ну пока, — Кенма протянул шлем Куроо, ловя дрожь от прикосновения его пальцев, которую он благополучно списал на отходняк от выпитой бутылки крепкого красного вина и рассветную прохладу.       — Береги себя, — Куроо подмигнул, опустил стекло на шлеме и скрылся за поворотом, будто его и не было.

***

      Кенма шагнул на длинную пешеходную дорожку вдоль улицы, делая глубокий вдох. В левой руке была почти допитая бутылка колы, в правой — телефон, на сердце — печаль, которую отчаянно пытался заглушить с тех самых пор, когда был здесь в последний раз, в мозгу — отголоски здравого смысла, убеждавшие вернуться домой и бросить эту затею, а в ушах — басы долбившей музыки.       Ночная субботняя жизнь Токио была в самом разгаре. Кенма уже видел город с такой стороны: подобное похождение однажды имело место быть в его жизни. Он лицезрел всё тот же спектр людей, населявших этот город, обнаживших свои сердца и души и пришедших совершенно по разным причинам в бары, клубы, идзакая. И он снова был одним из них, тем, кто откликнулся зову сердца и надеялся, что этот зов почувствовал не он один.       Впереди послышался рёв мотора, который запустил табун мурашек по коже и заставил сердце биться чаще. Всё также, стоя на своем посту, его встречала компания байкеров. Глаза метались от одного к другому, судорожно разыскивая одного единственного и, — о чудо — нашли. Кенма сделал шаг вперед, всё еще сомневаясь в себе и своей затее, но вновь отрезвила девушка, прошедшая мимо. Он вдруг вспомнил, что тут, как в голодных играх, конкуренция что ни на есть плотная. Действовать нужно было решительно и быстро.       — Ты не сдержал слово, — Кенма подошёл, громко обозначая своё присутствие.       Куроо повернул голову, его глаза распахнулись, заблестели, а губы медленно растеклись в косой ухмылке. Нет, такое точно никто не сможет повторить.       — Как и ты, — вскинул брови он. Глаза искрились радостью встречи. На этот раз он был рад быть обманутым. На то и рассчитывал, когда ехал сюда. Обман за обман.       — Тогда, может сбежим отсюда? Вместе. Раз и навсегда.       — Твой шлем уже тебя заждался, — проговорил Куроо, заводя мотоцикл.