спасибо, барашек

Хруст шишек и веток под ногами, свист пролетавших мимо ушей листьев не могли заглушить крики в голове, крики матери; опять она завела свою шарманку, опять злится без причины. Жаль, что папы рядом нет. Всхлип, соленые слезы стекают по вымазанным в земле щекам, впитываясь в кожу и щипля ссадины, оставленные сучками деревьев и колючими ветками. Дом остался где-то сзади, высоко в горах; Тергус бежал бы до сюда дольше, если не споткнулся еще в начале пути о подвернувшийся под ногу камень, пролетел пару метров и прокатился кубарем с крутого склона еще с пятнадцать. Всхлип. В голове маленького агерча стоял шум, не позволяющий мыслям заполонить это пространство. Жарко. Он даже не заметил, как сменился климат, пока он бежал по заросшему густым лесом склону горы. Ворот шерстяного кафтана так и лез к поцарапанной, залитой потом шее, пачкаясь размокшей грязью, и, кажется, немножко, кровью. Хрусть. Чуткий слух волчонка уловил резкий звук, исходящий явно не из-под собственных ног. Резко и неуклюже затормозив, Тергус проморгался; сквозь пелену прозрачных слез ему в глаза ударил яркий, тёплый свет полуденного солнца, пробивавшегося сквозь листву. Листву? Он же бежал по хвойному лесу... Чуть прищурившись и нахмурив круглые брови, он посмотрел вперед, туда, где что-то отбрасывало на самого Тергуса тень. Цапля? Нет, цапля в чьих-то руках. Подняв голову выше, он встретился с, казалось, спокойным, но явно непонимающим взглядом... А чьим, собственно, взглядом..? Пару раз моргнув, чтобы удостовериться в реальности увиденного, он еще раз посмотрел туда же. Тот же взгляд. в паре десятков сантиметров от Тергуса, за кустами, стояло существо. И смотрело. Вопросительно, не по-злому. Чуть приглядевшись, он увидел, что у "существа" светлая кожа, тонким слоем покрытая блестящими на солнце мелкими шерстинками. Еще Тергус увидел, что у него белые, такие же завитушчатые волосы, обрезанные чуть выше плеч, из которых выглядывали пара длинных, розовых ушей и пара завитых рожек чуть выше. Очень широко расставленные, янтарно-карие глаза с горизонтальными зрачками, обрамленные светлыми ресницами, словно светящимися в лучах солнца, все так же смотрели на него; за эти неловкие двадцать секунд "существо" ни разу не двинулось, только время от времени помахивало одним ухом, вокруг которого назойливо кружила какая-то мошка. В руках у незнакомца была болотная цапля. Таких Тергус обычно приносил на ужин домой с болот или покупал у кордо-торговцев. За ним виднелись поля и стоявшие поодаль белые палатки. Точно! Бертаки, кочевники, о них рассказывал папа. Воспоминание ударило о еще не остывшую после сегодняшнего голову, словно кувалда о наковальню. По лицу с новой силой покатились слезы. Наконец, незнакомец двинулся; наклонившись ближе и придерживая одной рукой цаплю, вторую он поднес к чужому лицу, протерев слезы и грязь с щеки. — Ты чего?