Моя хорошая. Том 1.

             — Заходите.       Вхожу в квартиру и жду, пока войдут парни.       — Уверена, что это хорошая идея? — спрашивает Саша, с опаской оглядываясь, будто в любую секунду могут появиться мои родители.       — Ну, конечно. Лучше сейчас привезти вас в порядок, чем вы пойдете так домой.       — Ничего мне не будет, — в своей равнодушной манере говорит Яр.       — А мне будет ещё как, — выдыхает Саша.       Хотя на самом деле, пострадал больше Яр. У Саши только кулаки счесаны и небольшая гематома на скуле. Футболку же Ярика, скорее всего, придется выбросить. Её порвали сбоку. О том, что у него разбита губа я вообще молчу. Мне даже смотреть на него больно. Кровь уже запеклась и не течет, но появилась припухлость.       — Заходите. Я сейчас принесу аптечку.       Отправляюсь в родительскую комнату, и достаю из антресоли коробку с медицинскими препаратами.       Когда возвращаюсь обратно, слышу, как Саша присвистывает.       — Живут же люди. Я такую музыкальную систему только по телеку видел.       — Твой центр не хуже. Музыка что там что там одинаково играет, — отвечает Яр.       — Не скажи. Здесь, должно быть, звук намного круче.       Ребят я нахожу в гостиной. Яр сидит на диване, откинув на спинку голову, а Саша ходит вдоль стенки, рассматривая систему.       — О, Мирка, — замечает меня, — где вы такую достали? Она же стоит, наверное, как моя почка?       — Думаю, твоя почка дороже, — улыбаюсь, опускаясь на диван рядом с Яром, — отцу привозят, я же рассказывала. Он такими здесь тоже торгует.       И будто услышав, что разговор зашел о нем, мне звонит папа.       Мысленно благодарю провидение за то, что я уже дома.       Достав из испачканной землей и пылью сумки телефон, прикладываю палец к губам, показывая ребятам, чтобы вели себя тихо, и только после этого отвечаю на звонок.       — Да?       — Мирослава, ну как ты?       — Всё хорошо, пап, — щебечу в своей обычной манере, стараясь сильно не переигрывать, — читаю книгу.       — То есть уже дома?       — Да.       — Хорошо. А то мать волнуется.       — Не надо. Отдыхайте. У меня все в порядке.       — Умница, дочка. Ты тоже долго не засиживайся. Спокойной ночи.       — И вам, пап.       Сбросив вызов, откладываю телефон за спину и достаю из коробки перекись водорода и вату.       Поднимаю взгляд, ещё раз оценивая масштаб повреждения губы Яра и снова испытываю укол боли.       Это же оно теперь дня три сходить будет, не меньше. А то и больше.       Смочив ватку, протягиваю ему.       — Сам, или помочь?       — Сам, — отобрав её у меня, Яр прикладывает к ране и морщится.       Я на автомате делаю тоже самое. Щиплет ведь.       Бедный.       — Мир, и мне дай, — диван прогибается под весом Саши, который садится от меня с другой стороны.       Вручаю и ему кусочек ваты с перекисью.       С шипением он обрабатывает себе счесанные костяшки пальцев.       — Вот уроды, да? — произносит со злостью.       — Они давно на нас зуб точат, —отвечает Яр. — Это было ожидаемо. Только я так и не понял, Мирка. Зачем ты пошла с ним?       Закусив губу, устремляю взгляд на содержимое коробки.       Хороший вопрос…       Дурочка, потому что. Отвечаю мысленно про себя.       Не говорить же, что я сделала это на зло ему, правда?!       Тогда я буду выглядеть полной идиоткой, коей собственно и являюсь. Но уж лучше пусть об этом буду знать только я.       — Я немного устала, присела отдохнуть, а этот Слава предложил пройтись и провести мне экскурсию по лагерю, — надеюсь, мои уши не краснеют от вранья, — Ну, я же не знала, что в экскурсию входит не только осмотр достопримечательностей.       — И что? Он полез к тебе? — в голосе Саши слышатся металлические нотки.       — Ну, да. Я отказалась. Он начал лезть более настойчиво, а я не люблю, когда так делают. Пришлось наступить ему на ногу и оттолкнуть. Он разжал руки, и я упала. Ну, а потом примчались вы, мои Чип и Дейл, — стараюсь немного сбить напряжение и с благодарностью смотрю по очереди на ребят. — Не знаю, что бы я без вас делала?!       — Дурочка ты, Мирка, — ругает Саша, — кто ж в незнакомом месте уходит с незнакомым парнем?       Пожимаю плечами.       — Я же не знала, что есть какое-то негласное правило о том, что в лагерь ходят только целоваться.       — Нет такого правила, — грубо отвечает Яр.       — Тогда почему он ждал этого от меня?       — Да потому что наши девчонки их так приучили, — говорит Саша, — вот он и решил, что ты такая же.       — Ппфф. Обойдется. Я целуюсь только с тем, кто мне нравится.       — И кто тебе нравится? — от прямого вопроса Ярослава, меня окатывает волной жара.       Пульс слетает с катушек, пальцы вцепляются в край коробки, стоящей на моих коленях.       Чувствую на обеих щеках два пристальных взгляда, которые буквально пропаливают кожу лица, проделывая в ней дырки.       — Сегодня я просто в восторге от вас обоих, — лепечу, вероятно, слишком бодро, но мне нужно как-то скрыть неловкость, вызванную его вопросом, — вы как самые настоящие друзья, не бросили меня в беде. Спасибо вам.       Поворачиваюсь и сначала быстро чмокаю Сашу в щеку, а потом тянусь к Яру. От соприкосновения к его лицу, меня прошибает электрическим током. Таким сильным, что я вздрагиваю, но уже через секунду продолжая улыбаться, вскакиваю с дивана.       — Так что, может чаю? Или поужинаем? — чувствую срочную необходимость в смене темы.       Кончики ушей горят так сильно, что кажется я воспламенюсь сейчас сама.       — В десять часов? — вздергивает бровь Саша.       — Точно, — спохватываюсь, бросая взгляд на настенные часы. — Тогда, чай. С пирожными. М?       Парни переглядываются и пожав плечами, соглашаются.       Мы перебираемся на кухню.       — Как на счёт кафе завтра? — спрашивает Саша, пока мы пьем чай.       Я открываю рот, чтобы поддержать идею — давно хочется посидеть где-то не дома, но Яр, не дожидаясь моего ответа, медленно качает головой.       — Меня и дома неплохо кормят, — отзывается глухо, не глядя ни на кого.       — То дома, — не сдаётся Саша. — А мы посидим, как белые люди. Мне батя денег оставил.       — Тебе оставил — ты и иди, — коротко отрезает Ярослав.       Между нами на мгновение повисает тишина. Я ловлю взгляд Саши. Мы оба всё понимаем, но никто не говорит вслух. Это уже не первый раз. Яр редко соглашается на общие вылазки куда-либо, если дело касается не просто прогулок. А если и соглашается — то только при условии, что заплатит сам. А значит — почти никогда.       А если мы просто скидываемся на какую-нибудь ерунду типа газировки, жвачек или мороженого, Яр ничего не ест. Говорит, что не голоден, но мы-то понимаем, что дело совсем в другом.       Иногда я не понимаю почему Яр не соглашается на то, чтобы мы платили за него. Ведь в этом ничего такого нет. Мы друзья, и просто хотим проводить время вместе. Лишний раз купить ему что-то ни мне ни Саше совершенно не сложно.       Я бы поговорила с ним об этом, но с Яром подобные разговоры — как мины. Наступишь — взорвёшь всё к чертям.       А я не хочу взрывать. Сейчас тем более.       Поэтому чтобы не портить Яру настроение, я решаю его поддержать.       — Давайте лучше на подстилке завалимся. Я конфет из дома притащу. В карты сыграем.       Саша незаметно закатывает глаза, но варианта кроме как согласиться у него не остается. Не самому же ему в кафе идти, в конце концов.       Остаток лета пролетел незаметно.       Спустя пару недель мы-таки дошли до речки, на этот раз в обход. И потом стали ходить купаться каждый день. Я все не могла понять почему же нельзя туда ехать на велосипедах. Оказалось, что за лесом тропинка круто опускается вниз, а потом поднимается вверх, и есть места, где нужно идти между валунами. Конечно, гораздо проще и быстрее идти через лес, но как показала практика, туда лучше не соваться.       Мы каждый день с ребятами проводили вместе. С Яром трижды в неделю занимались алгеброй, и он начал делать успехи. Стебаться, конечно, не перестал, и часто делал вид, что ему все это не нужно, но занятий не отменял, а значит, его все устраивало. Как и меня. Иногда мы с ним просто бесились, поясничали и прикалывались друг над другом. Саша ворчал, но не сильно.       Как-то так вышло, что мы втроем стали очень близки за пару месяцев. Если было сильно жарко, мы шли домой ко мне или Саше. К Яру почти не ходили. Причины объективны и понятны. Он не приглашал, а мы не напрашивались.       Так незаметно прошло лето.       И наступило первое сентября.