Моя хорошая. Том 1.

             — Здравствуйте, а Яр дома?       — Нет, — отрицательно мотает головой тётя Люда, — он ушел ещё в обед. Я думала, с вами пошел гулять.       Теперь моя очередь качать головой. После моего дня рождения я не видела Яра неделю. Это впервые так долго после нашего знакомства. До этого нам удавалось пересечься два-три раза в будни. То он заходил во двор, то просто как-то получалось на улице.       В этот же раз он будто испарился. Саша говорит, что и ему он не попадался на глаза.       — Не с нами, — произношу рассеянно и, после короткой паузы, смотрю на женщину, — а можно я подожду его у вас?       — Конечно, заходи, — без колебаний открывает мне дверь.       Пока разуваюсь, прислушиваюсь к шуму в доме. Надеюсь, отца Яра нет дома, так как его я искренне побаиваюсь. А если и есть, то я просто быстро сбегу к Яру в комнату, чтобы с ним не пересекаться.       — Только, Мир, я не могу сказать, во сколько он будет. Вот сюда проходи, — тётя Люда указывает рукой на одну из дверей. — Вчера, например, пришёл в одиннадцать.       Я вхожу в небольшую комнату с аккуратно застеленной кроватью. На столе в отличии от кровати бардак, на стуле тоже валяются вещи, в которых я узнаю футболки Ярика.       — Я хотя бы часик подожду тогда, — оглядываюсь на хозяйку дома.       — Да пожалуйста. Я думаю, он на рынке снова. Поэтому и приходит поздно.       — На рынке?       — Ну да. Он подрабатывает там. Ты не знала?       — Нет.       Яр снова работает?       — Около двух месяцев уже, — тётя Люда подходит и начинает собирать футболки, аккуратно складывая их одна на одной на краю стола. — Что с ним делать, я не знаю. Сначала школу прогуливал из-за этого. Потом правда, пообещал, что не будет и начал по выходных уходить. Куда он эти деньги тратит, я понятия не имею. Надеюсь, ни во что плохое не ввязался. А кстати, это же у тебя день рождения был? — спохватывается с улыбкой, — Поздравляю, Мирочка.       — Спасибо, — машинально касаюсь пальцами кулона-звёздочки на шее.       — Я Ярику денег дала тебе на подарок, но как я поняла, он потратил их на вещи. Тётя Зоя рассказала, что помогла ему выбрать недорогие, но такие, чтобы ему понравились. Это подруга моя, она на рынке работает. Иногда делает нам хорошую скидку, если вещи залежались. Но что он подарил тебе в итоге, я так и не знаю. Много мы себе позволить не можем, к сожалению, но хочется верить, что он смог сделать тебе приятно.       Я ошеломлённо киваю, сжав цепочку между пальцами.       Так значит, Яр сам заработал на цепочку и кулон? Без помощи родителей?       Сердце пронзает волна нежности и благодарности.       Ну вот зачем он это сделал? Даже если бы он принес просто шоколадку, я была бы на седьмом небе от счастья.       — Он смог, — киваю, представляя, как он таскал там те ящики для того, чтобы купить мне подарок.       Саша как-то говорил, что в их возрасте берут только грузчиками. А это очень тяжело…       — Ну и отлично. — собрав все футболки, женщина отправляет их на полку шкафа, пока я так и сижу, переваривая услышанное, — может, ты хочешь чаю? Давай заварю.       — Нет, спасибо, — выплываю из своих мыслей и встречаюсь с её добрыми, немного уставшими глазами, — я просто подожду здесь немного.       — Ну хорошо. Будем надеяться, что он не задержится.       Когда тётя Люда уходит, я оглядываюсь по сторонам.       Значит, вот где живет Яр.       Потёртый линолеум, сероватые обои. Небольшое окно с дешёвыми, но аккуратными занавесками. Около стены стоит узкая односпальная кровать. Справа от неё тумбочка с потёртой настольной лампой, у которой треснутая ножка аккуратно склеена скотчем. Напротив стол со стулом и шкаф. Собственно, это всё. Задираю голову и улыбаюсь. Нет, не всё. На потолке висит плакат Синди Кроуфорд в купальнике.       Цокнув, качаю головой. Парни, такие парни.       Поддавшись любопытству, подхожу к кровати и сажусь на неё. Та со скрипом прогибается под моим весом. Недолго думая, укладываюсь на подушку и устремляю взгляд прямо на полуголую Синди.       Вот такой вид, значит, будит тебя по утрам, Ярик. Наверное, глупо, но я испытываю долю ревности к этой полураздетой барышне и её формам. Они, надо признать, очень выдающиеся, не то, что мои.       Закатив глаза на собственные мысли, встаю и прохожусь вдоль стола.       На нем валяются разные листы, тетради, учебники. Даже погрызанный карандаш.       Прохожу дальше и тут вдруг взгляд падает на урну рядом со столом. Притормаживаю, замечая в ней мятую, наполовину свернутую тетрадь, в которой мы летом решали примеры. Толстая, сорокавосьмилистовая. Я специально взяла именно такую, чтобы вся информация у него была в одном месте.       А он её выбросил…       Испытывая странное ощущение, сродни обиды, все же стараюсь сама себе объяснить, что это потому, что она, скорее всего, закончилась. А хранить её ему нет необходимости. Материал он запомнил, вот и выбросил за ненадобностью. А то, что я там выводила разными цветами темы, чтобы он лучше запомнил, так это ведь было для него. Цель достигнута.       Это глупо, правда. Обижаться из-за какой-то тетради.       Говорю сама себе, но так и продолжаю на неё пялиться.       Ну не буду же я лезть в мусорник, чтобы проверить действительно она закончилась, или просто ему это больше не нужно, в конце концов.       Одернув саму себя, уже собираюсь пройти дальше, как замечаю под тетрадью торчащий уголок фотографии.       А вот это уже весомая причина для того, чтобы порыться в чужом ведре для мусора. Потому что не узнать эту фотографию даже по маленькой видимой её части я не могу.       Она распечатана в трех экземплярах. Для меня, Яра и Саши. Потому что печатала я её сама.       Наклонившись, тяну за уголок и убеждаюсь. Это она.       На снимке мы втроем сидим на лавочке. Парни по обеим сторонам от меня. А я, вытянув руку, сняла нас троих. Это было ещё летом. Самый разгар дня. Нам было жарко, мы обливались водой, и поэтому волосы частично мокрые у всех троих.       Помню, я вынесла фотоаппарат и фотографировала то, как мы бесились. Это был чудесный день. Мы были счастливы. А потом я решила распечатать самое удачное фото, купить рамки для ребят и подарить их им.       Мой экземпляр стоит на столе, на самом видном месте. Сашин снимок тоже. На полке в его комнате.       А Ярика…. Ярика валяется в мусорном ведре.       Почему?       В груди начинают скрестись кошки от непонимания.       Всё же было хорошо. Он улыбался, когда уходил от меня. Что могло случиться за эту неделю, что он решил его выбросить?