Часть 4
31 января 2026 г., 11:37
Роды начались неожиданно — посреди ночи. Рита тихо ахнула, сжимая руку Степана.
— Пора, — сказала она, стараясь говорить спокойно.
Он вскочил, сбивая стул, бросился собирать вещи, потом вдруг замер:
— Я… я не помню, что брать!
Она рассмеялась сквозь лёгкую панику:
— Сумка у двери. И телефон. И ты. Этого достаточно.
В роддоме он не находил себе места. Ходил кругами по приёмному отделению, отвечал на десятки звонков от коллег. Рогозина строго велела: «Держи нас в курсе!» Майский пообещал: «Если что — примчу с кофе и бутербродами!»
Через шесть часов медсестра вышла с улыбкой:
— Папаша, можете выдохнуть. Два здоровых малыша. Мальчик и девочка. Мама устала, но всё отлично.
Степан прислонился к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. Потом резко выпрямился:
— Можно к ним?
— Чуть позже. Сейчас их осматривают, маму приводят в порядок.
Утро выписки выдалось солнечным и по‑весеннему тёплым. Степан приехал к роддому заранее — вместе с коллегами из ФЭС. Рогозина, Антонова, Белая, Соколова, Майский, Тихонов, Березин и Круглов оживлённо переговаривались у входа, держа в руках букеты и подарки.
— Ну что, папаша, — подмигнул Майский, — готов к главному выходу?
Степан нервно поправил пиджак.
— Готов. Но сердце колотится, как после погони.
— Это нормально, — улыбнулась Рогозина. — Сегодня особенный день.
Ровно в 11:00 двери роддома распахнулись. Рита появилась на пороге — бледная, но сияющая. На ней было лёгкое кремовое платье, волосы аккуратно уложены.
Степан рванул вперёд, забыв обо всех. Обнял её крепко‑крепко, потом отстранился, всматриваясь в лицо.
— Ты… ты такая красивая, — прошептал он.
Она рассмеялась:
— После двух бессонных ночей?
— Особенно после них.
Он протянул ей огромный букет белых роз, а следом — небольшую бархатную коробочку.
— Это… тебе. За всё. За нашу семью.
Рита открыла коробочку и ахнула. Внутри лежал изысканный комплект украшений — серьги и колье с бриллиантами, переливающимися на солнце.
— Стёп… это же безумно дорого!
— Для тебя — ничего не дорого, — он поцеловал её в лоб. — Ты заслуживаешь всего самого лучшего.
Она прижалась к нему и прошептала:
— Спасибо. Я люблю тебя.
В этот момент двери снова открылись, и медсестры вынесли два маленьких «кулёчка» — розовый и голубой.
— А вот и наши звёзды! — воскликнула Соколова, доставая фотоаппарат.
Степан осторожно взял на руки сына, Рита — дочь. Коллеги окружили их, не скрывая умиления.
— Ну, знакомьте нас! — попросила Антонова, протягивая руку к маленькой ладошке девочки.
— Это София, — сказала Рита. — В честь моей бабушки. Она была самым добрым человеком на свете.
Антонова улыбнулась:
— Прекрасное имя. И очень ей подходит.
— А это Виктор, — Степан слегка качнул сына. — В честь моего деда. Он учил меня главному: быть опорой для тех, кто рядом.
Березин тепло улыбнулся:
— Сильные имена для сильных людей.
— И мы все будем помогать им расти такими, — добавила Рогозина.
Фотоаппарат Тихонова щёлкал без остановки. Коллеги дарили подарки — мягкие игрушки, вязаные вещицы, книги. Белая протянула Рите маленькую серебряную ложечку:
— На первый прикорм.
Круглов вручил Степану миниатюрную копилку:
— Вите на первые сбережения.
— Вы нас балуете, — растроганно сказал Степан. — Спасибо вам всем.
— Это только начало, — твёрдо сказала Рогозина. — У этих детей теперь целая команда крёстных, дядь и тёть, которые всегда помогут.
По дороге домой Рита смотрела на спящих малышей на заднем сиденье и улыбалась.
— Знаешь, — тихо сказала она, — сегодня я поняла: мы не одни. У нас есть семья — и не только та, что родилась, но и та, что нас окружает.
Степан накрыл её руку своей.
— Да. И это самое ценное.
Машина плавно катила по солнечным улицам, а в салоне царила тишина — тёплая, счастливая, полная надежд. Впереди были бессонные ночи, первые улыбки, первые шаги, но сейчас… сейчас было только это мгновение — идеальное, настоящее, их.
