Когда ты просто не мешаешь

Макс падает на подушки, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя после оргазма. Его кожа пылает жаром даже от собственного прикосновения, он липкий и потный. Не самое сексуальное ощущение, но учитывая, какую ночь они только что пережили, Макс считает, что заслужил передышку перед тем, как идти мыться. Льюис в постели всегда неистов, и Максу это нравится, более того, он этим пользуется. Но сегодня всё было ещё интенсивнее. Они научились — даже блестяще научились — оставлять всё, что связано с трассой, за дверью спальни. Им пришлось, если они хотели, чтобы «это» выжило. В целом им вполне удавалось разделять эти сферы. Но это не значит, что было не заметно, как раздражение Льюиса от всей этой истории с Джорджем вылилось в ещё более жёсткий секс, чем обычно. Сам Макс был на собственной волне, заряженный энергией и адреналином после очередной победы, очередного конструкторского чемпионства для «Ред Булла». Льюис же, хоть и вырвал очки, но после всех этих ненужных стычек с Джорджем, был полон лишь раздражения и досады, и даже финиш не принёс тому баланса. Максу понравилось, что сегодня всё было чуть жёстче, грубее, дольше, чем в последние несколько раз. Льюис никогда не терял искры в сексе, но прошло много времени с тех пор, как гоночные дела так его заводили, что это сказывалось в ванной. Он играет с дредами Льюиса, скучая по ощущению его натуральных волос, но по мере того как они сближались и узнавали друг друга, Макс постепенно понял, что защитные причёски на гоночных уик-эндах — это просто предпочтение Льюиса. — Я видел что-то по телевизору, кажется, — начинает Макс, не прекращая своих действий и с нежностью глядя на Льюиса. Голова Льюиса лежит у него на животе, и Макс готов расхохотаться от узоров, которые тот выводит пальцем на его обнажённой коже. — Там были такие золотые зажимы? Или, может, бусины? Которые можно крепить на дреды. Льюис усмехается. — С каких это пор ты увлёкся модой? Макс не может не защетиниться. — Ни с каких, это твоё хобби. Но это то же самое, что ты вечно предлагаешь мне сделать пирсинг сосков. — Я это предлагаю, потому что думаю, что тебе это будет очень даже сексуально. — А я думаю, что золото будет сексуально смотреться на тебе. Не надо делать из этого проблему или ожидать, что у меня вдруг появится отличное чувство стиля. — Никогда и не ожидал, — отвечает Льюис. — Отлично, — говорит Макс. — А теперь отстань, чтобы я мог помыться. Однако, когда он пытается сесть, Льюис не отпускает его. — Если не даёшь мне встать и помыться, тогда уж сам меня отмывай, — ворчит Макс, которого уже начинает раздражать засохшая липкость. — Что прикажешь, то и сделаю, — с улыбкой говорит Льюис, и следующее, что понимает Макс — его снова вдавливают в подушки, а ноги перекидывают через плечи Льюиса. — О, чёрт, — выдыхает Макс, чувствуя первое касание горячего влажного языка Льюиса к его чувствительному входу. — Хоть предупредил бы. — Никогда, — отвечает Льюис, слегка приподнимаясь, чтобы встретиться с ним взглядом. — Ты уже должен этого ожидать. У Макса на языке вертится идеальный ответ, те самые слова, которые вернут ему контроль над ситуацией, но в тот момент, когда Льюис по-настоящему погружается в процесс, уделяя его перевозбуждённому отверстию всё своё внимание, мысли Макса уплывают. Его хватка в дреды Льюиса становится туже, и с губ срывается вереница стонов. Льюис невероятно хорош в этом. Что хуже — Льюису невероятно нравится вылизывать Макса. А значит, благодаря этому языку Макс пережил немало умопомрачительных оргазмов, но что ещё важнее — Льюису на самом деле нравится выедать из Макса свою же сперму. Он старается не вдаваться в детали, это его слегка пугает, но если Льюису что-то нравится, он делает это с таким энтузиазмом, что становится в этом почти идеален. А Макс, особенно после того, как его уже как следует трахнули раз или два, становится к этому невероятно чувствителен. Волна удовольствия нарастает до постыдной скорости, и он знает, что долго не продержится — его выносливость испарилась ещё после второго оргазма, который ему подарил Льюис. Чтобы стало ещё хуже, у него сводит мышцу на бедре, и он невольно притягивает Льюиса к себе ещё сильнее, лишь поощряя его. Оргазм накатывает быстро, и хотя он уже не такой мощный, на засохшем месиве, которое они ещё не отмыли, появляется свежая, тёплая сперма. — Пожалуйста, — ловит воздух Макс. — Пожалуйста, скажи, что ты там всё уже слизал. Хватит, пожалуйста. Льюис медленно опускает его на кровать и перекладывает так, чтобы видеть его глаза. Макс закатывает их, но потом улыбается. — Да, это было потрясающе. А теперь поцелуй меня, чтобы мы наконец пошли в душ.