Папина любовница

Она вечно превышает... Заглушая музло у проезжих машин" За окном машины - настоящая зимняя сказка. Снежинки, словно крошечные балерины в серебряных пачках, кружатся в медленном, завораживающем танце. Они опускаются на асфальт, превращая его в мерцающее полотно, оседают на крыши машин, будто накрывая их невесомыми пуховыми платками, цепляются за голые ветви деревьев, превращая их в хрустальные скульптуры. В бесконечной пробке стоит неприметный седан с потёртыми боками и слегка запотевшими стёклами. Маленькая Дина, девочка с волосами цвета сахарной ваты, прильнула к окну. Её глаза – большие и блестящие, похожи на голубое небушко, – следят за каждым падением снежинки. Она не замечает ни раздражённых гудков других водителей, ни нервного постукивания пальцев по рулю, ни суетящихся пешеходов, спешащих укрыться от холода. Для неё сейчас существует только этот волшебный снегопад. На водительском сиденье – Кохаку. Её светлые волосы собраны в небрежный хвост, на лице – лёгкая тень усталости, но во взгляде – тепло и нежность, когда она смотрит на девочку. А её пальцы нервно сжимают руль. – Чёрт, проезжай уже! – вырывается у неё, голос звучит резко, но тут же смягчается, когда она замечает взгляд Дины. – Ну‑ну, милая, не переживай. Мы обязательно успеем. Дина хмурит бровки, складывает губки трубочкой –точная копия маминой гримаски, которую она подсмотрела в зеркале, – и спрашивает, чуть растягивая слова: – Тётя Кохаку, мы же успеем, да? В парк? Там карусельки с лошадками, и горка, и… и ещё эта, как её… с шариками! Её голос дрожит от нетерпения, а пальцы непроизвольно сжимают край сиденья. В воображении уже рисуются картины: разноцветные огни, весёлая музыка, сладкий запах сахарной ваты и ощущение сказочного полёта, когда карусель набирает скорость – Конечно, успеем, – улыбается Кохаку, и её пальцы ловко поворачивают ручку радио. Музыка заполняет салон, заглушая шум улицы, словно создавая невидимый барьер между ними и суетой внешнего мира. – Вот, послушай. Нравится? Из динамиков льётся мелодия – нежная, чуть меланхоличная, но в то же время наполненная скрытой энергией: Дина начинает тихонько подпевать, покачивая головой в такт. Её голос – тонкий, чистый, как звон хрустальных колокольчиков, – сливается с музыкой. Она закрывает глаза, представляя себя певицей на большой сцене, а машину – сверкающим концертным залом.... Она всегда об этом мечтала.. Кохаку наблюдает за ней с тёплой улыбкой. В этот момент она чувствует, как внутри разливается странное, почти забытое чувство – чувство дома. Не того дома, который она меняет каждые пару месяцев, а того, что рождается из тихого счастья. "Она щелкает каналы, разливая вино, по бокалам нашим..." Тем временем на уютной кухне, где пахнет корицей и мандаринами, разворачивается другая сцена. Кохаку, её светлые волосы собраны в небрежный пучок, суетится у плиты. На столе уже красуется салат с гранатовыми зёрнышками – они напоминают крошечные рубины, рассыпанные по зелёному морю листьев, а в духовке уже томится пирог. В гостиной, перед мерцающим экраном телевизора, устроилась Дина. Она поглощена мультфильмом, изредка хихикая над тем что было на экране. Её ноги болтаются в воздухе, а руки крепко сжимают плюшевого мишку, которого она называет "Мистер Пух". На ней – любимый розовый свитер с оленями, слегка растянутый после стирки, но всё ещё тёплый и уютный. За окном метель разыгралась не на шутку. Снежинки бьются в стекло, словно пытаются заглянуть внутрь, в этот тёплый, наполненный смехом и ароматами дом. Ветер завывает, но здесь, за закрытыми дверями, его голос звучит приглушённо.. Вдруг – звонок в дверь. Кохаку, не выпуская из рук деревянной ложки, спешит в коридор. На ходу она вытирает руки о фартук, украшенный вышитыми вишнями, и поправляет выбившуюся прядь волос. –Кто там? – спрашивает она, уже зная Дверь открывается, и в квартиру врывается высокий парень со слегка румяными от холода щеками. Это Ген, папа Дины. Его пальто покрыто снежинками, которые тут же начинают таять, оставляя мокрые следы на полу. В руках – пакет с продуктами, а на лице — улыбка. – Папа! – визжит Дина, бросаясь к нему. Она прыгает ему на шею, и Ген, несмотря на холод, крепко обнимает её. Его щёки всё ещё холодные, но девочке всё равно – Ну‑ну, аккуратно, я же холодный, – смеётся он, но девочка не обращает внимания. –Ты принёс шоколадку? – шепчет она ему на ухо, её глаза горят от предвкушения. – Конечно, принёс, – подмигивает он, доставая из пакета огромную плитку молочного шоколада. – Но только после ужина, договорились? Дина кивает, но в её взгляде читается желание смухлевать, и в тихую сьесть его раньше – Милые, помогите донести салаты на стол! – раздаётся голос Кохаку из кухни. И вот уже они за столом. Свечи мерцают, отбрасывая тёплые блики на стены, а на столе: салат с гранатом, пирог с яблоками, бокал кроваво‑красного вина для взрослых и стакан яблочного сока для Дины. На столе - маленькая ваза с пластилиновыми украшениями в виде веточкек ели и красными ягодами, которые, честно - честно, Дина сделала сама! –С Новым годом! –хором произносят они, чокаясь бокалами. Звук стекла, соприкасающегося с стеклом, звучит как колокольчик, возвещающий о начале нового, волшебного года. Кохаку подливает вино себе и Гену, а Дина, хихикая, делает вид, что тоже "чокается" своим стаканом. Потом она вскакивает и бежит к телевизору – там как раз сейчас Винкс показывают "Красит губы красным блеском..." В квартире тихо, только тикают часы на стене, отсчитывая секунды покоя. За окном – белоснежный пейзаж, где каждый куст и каждое дерево укутаны в пушистые шубы. Солнце пробивается сквозь облака, освещая мир мягким, золотистым светом. Ген уже собрался, и в аккуратном костюмчике, ждал своих девочек в гостиной, в компании чашечки кофе. А Кохаку стоит перед зеркалом в спальне, аккуратно подводя губы красноватой помадой. Она слегка наклоняет голову, оценивая результат, и едва заметно улыбается. Сегодня она хочет выглядеть особенно – не для кого‑то, а для себя, чтобы запомнить. Запомнить эти моменты... Чтобы знать, что жизнь не проскользнула мимо неё... – Тётя Кохаку, Тётя Кохаку – раздаётся тонкий голосок из‑за двери. Кохаку оборачивается и видит Дину, которая стоит в дверном проёме, сложив ладошки в умоляющем жесте. На ней аккуратное чёрное платье, с бантиком на спине –Тётя Кохаку, а можно мне тоже накрасить губки? Пожа-а-алуйста! – с умоляющим взглядом говорит она, растягивая слова, Кохаку не может удержаться от улыбки. Она вспоминает, как сама в детстве тайком брала мамину помаду, пытаясь повторить её движения, и как потом получала лёгкий нагоняй за испачканные вещи. – Ла-а-адно, хорошо, кокетница моя, – смеётся Кохаку, Она достаёт розовый блеск для губ – лёгкий, почти прозрачный, с едва заметным шиммером – и аккуратно наносит его на пухлые губки Дины. – Вот, смотри, – говорит она, поворачивая девочку к зеркалу. – Теперь ты настоящая принцесса, – говорит Кохаку, поправляя её розовые локоны. "Отведёт на фильм... разрешит попкорн..." в кинотеатре, Дина тянет Кохаку за руку, указывая на афишу. – Пойдём на тот! – настаивает она, тыча пальчиком в постер с яркими спецэффектами. –Нет, милая, рановато тебе это смотреть, – мягко возражает Кохаку, пробегая взглядом по описанию фильма. – Ну тогда туда!!! – Дина указывает на другую афишу – Хорошо, уговорила, – сдаётся Кохаку с улыбкой. Через десять минут они уже сидят в мягких креслах кинозала. Дина хрумкает карамельным попкорном, а по ряду разносится едва уловимый запах карамели и вишнёвых духов Кохаку. Экран загорается... "Может и с мамой подружиться?.... Папина любовница...." Вечером, Дина, сидя рядом с Кохаку, звонит маме по видеосвязи. Её лицо светится от радости, а слова льются потоком: – Мамочка, мамочка! А мы с тётей Кохаку на фильм новый ходили! Там ки-но-те-атр новый-преновый открыли, представляешь! – Хорошо, что тебе понравилось, – устало отвечает Луна, связывая свои розовые волосы в хвостик. Но вдруг её руки замирают. – Стоп… С какой ещё тётей Кохаку? В комнате повисает тишина. А за окном всё так же кружатся снежинки.... "Но закончатся приключения… И она уедет ничейная… А дома — ни вина, ни цветов, ни ваз…"