love on the tatami

      Джей перепробовал всё.       Кофе ровно в семь сорок пять, когда Чонвон обычно проскальзывал мимо витрины кампусной кофейни с наушниками и взглядом, который был настроен на упрямое «не вижу». Билеты на выставку плакатного дизайна — «ты же с дизайна, тебе точно будет интересно». Небрежно оставленный на столе в общей зоне общаги новый набор маркеров, потому что «я заметил, что у тебя старые совсем высохли». Даже тупая, почти детская открыточка с кривым «молодец» после его зачёта.       Чонвон возвращал всё.       Не грубо — точнее, настолько холодно, что грубость была бы для Джея теплее. Кофе оставался нетронутым, маркеры оказывались у Джея на полке, билеты — в том же конверте без единой складки. И ни одного слова. Ни «спасибо». Ни «привет». Ни «отвали».       Джей сам не понимал, что его цепляло больше — тишина или то, что Чонвон не выглядел испуганным. Он выглядел… собранным, спокойным. Слишком равнодушным. Слишком уверенным для второкурсника, которого прессуют особым вниманием со стороны.       — Ты знаешь, что это уже год? — Сонхун как-то вечером вытащил из холодильника бутылку воды, прислонился плечом к дверце и посмотрел на Джея так, будто тот болен. — Год, Джей.       — Я знаю, — отмахнулся он.       — Тогда почему ты всё ещё…       — Потому что он не сказал «нет».       Сонхун хмыкнул:       — Он сказал. Молчанием.       Джей тогда не ответил. Он разглядывал видео на телефоне, которое случайно нашёл в сторис какого-то первокурсника: Чонвон в добоке, белая ткань хлопает по ногам при каждом резком движении, пояс чёрный, будто затянут на внутренней уверенности. Он бил лапу, и звук был такой, что у Джея свело челюсть. Удар — как щелчок выключателя, мгновенное «включено/выключено», и в «включено» было всё его тело.       Подпись: «Наш Чонвон-сонбэ, чёрный пояс с детства, машина».       Джей пересмотрел раз десять.       Внутри что-то переключилось тоже.

***

      Записаться было проще, чем признаться самому себе, что это не про спорт. Далеко не про него, если думать об этом глобально. Джей не думал вообще никак.       Он пришёл в зал в тренировочных штанах, в новой форме, которую купил в первый же день, — аккуратный ворот, белоснежная ткань, ещё пахнет магазином. Тренер — мужчина с голосом, как наждачка, — посмотрел на него и сказал:       — Новенький?       — Да.       — Почему тхэквондо?       Джей не мог сказать: «потому что человек, который мне нравится, находится здесь». Он пожал плечами:       — Хочу научиться.       Тогда он увидел Чонвона — в углу, растягивающегося у стены. Колено к груди, ладони спокойно держат голень, лицо абсолютно без эмоций. Только когда его взгляд скользнул по дверям и задержался на Джее, в нём что-то едва заметно дрогнуло. Не удивление. Скорее: «я понял, зачем ты здесь, и мне это не нравится».       Джей почувствовал странную смесь победы и страха.       Через десять минут Чонвон стоял напротив него на разминке. Их поставили в одну линию. Они делали макики — простые блоки — и Джей старался копировать. Чонвон делал идеально: ни лишнего движения, ни лишнего воздуха. Когда тренер прошёл мимо, он бросил:       — Чонвон, покажи новичку стойку.       Чонвон шагнул ближе. Джею пришлось сглотнуть, потому что расстояние стало смешным: запах кондиционера, чистого хлопка, чуть-чуть геля для волос. Чонвон молча опустил ладонь на бедро Джея и подтолкнул назад, выравнивая стойку. Потом указал на ступню — чуть повернуть. Касание было коротким, точным, как корректировка линий на макете.       — Спасибо, — выдохнул Джей.       Чонвон не ответил. Только взгляд — будто ставит галочку: «попался».       На первой же парной работе Джей понял, что ошибся. Это было не «ближе». Это было «в радиусе поражения».       Чонвон бил резко и чисто, со всей внутренней отдачей. Даже когда речь шла об условном контакте. Он попадал по защите, но так, что руки Джея отбрасывало назад, словно удар проходил намного дальше. В спарринге, когда тренер дал команду, Чонвон не стал «обучать новичка». Он начал работать как с равным — или как с тем, кого нужно поставить на место. И он ставил так, что Джей почти не мог стоять на ногах и полноценно дышать.       Первые два раунда Джей больше падал, чем стоял. Третий — уже держался, хотя дыхание срывалось на короткие, злые всхлипы. Он видел только глаза Чонвона — тёмные, холодные, внимательные. Ни злости, ни удовольствия. Просто точный расчёт. Наверное, тогда Джею стоило задуматься о правильности решения пойти на тхэквондо. И, наверное, если бы на месте Чонвона был кто-то другой, совсем его не интересующий так сильно, то Джей бы, скорее всего, задумался.       Хук ногой — и Джей успел поднять блок, но сила прокатилась по предплечью и ударила в плечо, отзываясь болью.       — Контроль, — рявкнул тренер. — Чонвон!       Чонвон коротко кивнул. И в следующей связке ударил так же, не меняя тактики. Контроль был. Просто контроль был… беспощадным.       После тренировки Джей сидел на скамье в раздевалке и пытался снять защиту дрожащими руками. Пот стекал по вискам, форма липла к спине. Снаружи кто-то смеялся, звякали шкафчики. Чонвон прошёл мимо, не взглянув, будто Джея и не существовало вовсе.       Джей почти засмеялся.       — Какой интересный способ разговора ты выбираешь, Чонвон, — пробормотал он сам себе.

***

      Через неделю синяки стали привычными: предплечья, ноги, а синяк под правым ребром не сходил неделями. Через две — он начал предугадывать движения Чонвона. Через месяц — начал ловить себя на том, что ждёт удара так же, как касания.       Чонвон понял игру и сделал её жёстче. Переписал правила под себя, и у Джея не было выбора, кроме того, чтобы просто эти правила принять. Он хотел быть с Чонвоном, желал его всего, даже если это означало быть избитым им же.       Если Джей задерживал взгляд — Чонвон резал дистанцию и загонял в угол татами. Если Джей пытался шутить — Чонвон отвечал ударом в корпус, от которого воздух вылетал, как будто его выдернули. Если Джей пытался быть «галантным», открывая дверь в зал, — младший проходил мимо, не касаясь плечом, но так близко, что ткань их рукавов почти соприкасалась.       В какой-то момент старший начал замечать другое: Чонвон всегда ставил ему самые сложные комбинации. Никогда не «пожалел». Никогда не «спустил». И когда Джей наконец-то сумел провести чистый контрудар — просто правильный тайминг, ничего особенного, — Чонвон впервые чуть-чуть приподнял уголок губ. Мельчайшее движение. Почти воображаемое для Джея.       Этого хватило, чтобы Джей потом два часа не мог уснуть. Он бездумно смотрел в потолок комнаты, по-глупому улыбаясь, не зная, куда деть себя. Ноги и руки гудели от напряжения, а новые гематомы пульсировали так, что не было сил даже пошевелиться.       — Ты либо мазохист, либо влюблённый идиот, — заключил Сонхун, глядя на его ребро, окрашенное в фиолетовый. — Хотя, наверное, это одно и то же.       — Он меня провоцирует.       — Ты сам его провоцируешь, — Сонхун с усталым вздохом бросил Джею лёд. — И он, кстати, выигрывает.       А в другой вечер Джей вернулся в их комнату в общаге вместе с Сонхуном особенно побитый: губа рассечена, кожа под глазом натянута, как тонкая плёнка, плечо болит так, что руку поднимать больно. Джей около получаса пытался переодеться в раздевалке, пока та не опустела, и, как итог, пришлось вызванивать Сонхуна.       Сонхун сел на свою кровать и, наблюдая, как Джей пытается снять футболку, спросил:       — Скажи честно. Оно того стоит?       Джей замер. Ткань упрямо цеплялась за больное плечо.       — Я не знаю, — сказал он наконец и сам удивился. — Я… не знаю, Сонхун.       Он легонько коснулся рассечённой губы языком, почувствовав металлический привкус.       — Но когда он смотрит… — Джей замолчал, раздражённый собственной беспомощностью. — Он смотрит так, будто я существую. Только тогда.       Сонхун фыркнул, поднимая большие пальцы вверх:       — Отлично, теперь ты зависим от его взгляда. Поздравляю.

***

      На следующей тренировке почти под её конец Чонвон снова выбрал его в пару.       Тренер уже привык: стоит начать спарринги — и Чонвон словно без слов ставит себя напротив Джея. И Джей, словно ещё более без слов, принимает.       Они вышли на татами. Защита на руках, капа во рту. Зал всё ещё шумел: кто-то отрабатывал удары на лапах, кто-то тянулся, а кто-то уже покидал зал. Лампы гудели.       — Раунд, — скомандовал тренер.       Чонвон шагнул первым.       Джей держался и пытался держать дистанцию. Его тело уже знало: если дать Чонвону близко — будет серия. Чонвон — как ножницы: разрезает пространство, складывает тебя пополам, если ты моргнёшь.       И всё же Джей моргнул.       Удар в корпус — настолько точный, что кажется, попал ровно между рёбрами. Джей согнулся, воздух вылетел. Он успел поднять руки, но Чонвон уже вывел его на бок, подсёк, и Джей грохнулся на татами.       Шум в зале на секунду стал дальним.       — Вставай, — сказал Чонвон.       Это было первое слово. Не громко. Не зло. Просто как приказ. Голос его звучал очень мягко, каким Пак его даже и представить до этого не мог. Просто не было возможности. Но в этом «вставай» было что-то, что взвилось внутри Джея, как огонь.       Джей поднялся. Снял капу, выплюнул на край татами и зло вытер губы тыльной стороной перчатки.       — Так вот, значит, как ты умеешь говорить, — выдохнул он. — Только когда тебе удобно.       Чонвон чуть недовольно прищурился.       — Капа.       — Не хочу, — Джей слышал, как его голос дрожит от скопившегося напряжения. — Хочу, чтобы ты хоть раз сказал что-то по-настоящему.       Тренер уже шагнул к ним:       — Эй! Что…       Чонвон поднял руку, будто просил минуту. Тренер замешкался, потом раздражённо махнул:       — Тогда не мешайтесь тут!       Зал продолжил жить. Они отошли к раздевалке. Чонвон шёл впереди, не оглядываясь, а Джей — за ним, сердце колотилось. Он не понимал, что делает. Только знал: если сейчас не сказать — он взорвётся.       Раздевалка была пустая. Кто-то уже давно ушёл, а кто-то всё ещё был в зале. Воздух здесь был влажнее, пахло дезодорантом и мокрой тканью. Свет — белый, беспощадный.       Чонвон остановился у шкафчиков. Снял перчатки, положил на лавку. Руки у него были красные от ремней защиты.       — Говори, — сказал он.       Джей засмеялся коротко и зло.       — Ты издеваешься? — он шагнул ближе. — Год, Чонвон. Год, а ты даже… даже не делал вид, что я человек. Я пытался быть нормальным. Пытался ухаживать. Подарки, забота, чёрт, я приносил тебе кофе, как какой-то…       — Ты приносил не кофе, — спокойно перебил Чонвон. — Ты приносил себя.       Джей замер.       — Что?       Чонвон снял защиту с предплечья аккуратно, будто это часть формы. Взгляд у него был тяжёлый и прямой.       — Ты хотел, чтобы я реагировал. Чтобы я был обязан. «Спасибо», «улыбка», «пойдём со мной». Ты делал это так настойчиво, будто покупаешь доступ.       Слова были ровные, но каждое ударяло в больное место.       — Я… — Джей сжал кулаки. — Я просто хотел… я хотел, чтобы ты заметил меня.       — Я заметил сразу.       — Тогда почему…       Чонвон подошёл ближе. Между ними осталось полшага. Джей почувствовал, как тепло от его тела — влажное после тренировки — ударило в кожу.       — Потому что ты не спрашивал, — сказал Чонвон тихо. — Ты требовал.       Джей сглотнул. Он хотел возразить, но горло будто сжали.       — А ты? — выдохнул он. — Что делаешь ты? Ты выбиваешь из меня воздух на каждой тренировке. Специально. Ты… — он сорвался, голос стал грубее. — Ты думаешь, это нормально? Ты вообще понимаешь, что я…       Он не договорил. Потому что Чонвон вдруг поднял руку и лёгким движением коснулся его рассечённой губы большим пальцем. Не давя. Не лаская, а просто проверяя. Взгляд на секунду опустился на губы Джея.       Джей застыл, как под ударом.       — Я понимаю, — сказал Чонвон. — Поэтому ты здесь.       — Я здесь потому что… — Джей хрипло вдохнул. — Потому что ты мне нужен. Сколько ещё раз мне это сказать, чтобы ты понял?       Чонвон моргнул медленно.             — Скажи это нормально.       — Ты… — Джей дрогнул, злость смешалась с отчаянием. — Ты мне нравишься. До идиотизма. До этих чёртовых синяков. Я пытался нормально, а ты молчал. Я думал, что если буду рядом, то… Чёрт, я не знаю.       Чонвон смотрел на него так, будто взвешивает. Потом его пальцы скользнули по линии нижней губы, и Джей почувствовал, как по спине проходит дрожь.       — Тогда перестань пытаться купить меня, — сказал Чонвон. — И просто попробуй взять.       Джей открыл рот, но слова не вышли. Он видел только то, как Чонвон чуть наклонил голову. И в следующую секунду он поцеловал его. Это не было мягко, а было точно. Как удар в точку, который выбивает из головы всё лишнее.       Джей не поверил. А через мгновение пальцы сами нашли ткань добока на груди Чонвона и сжали, притягивая ближе, будто ему нужно убедиться: да, это настоящее. Поцелуй стал глубже, горячее, влажный вкус тренировки — соль, металл, что-то сладкое в конце. Чонвон прикусил его нижнюю губу, и боль вспыхнула, смешавшись с желанием, от которого у Джея всё затряслось внутри.       Он прижал Чонвона к шкафчикам так резко, что металл глухо звякнул. Младший не отстранился. Только тихо выдохнул ему в рот — короткий звук, почти как смешок.       — Наконец-то, — сказал он в промежутке, голос стал ниже.       Джей оторвался на секунду, лоб к лбу.       — Ты же ненавидел меня.       Чонвон посмотрел на него снизу вверх, ресницы чуть влажные от пота.       — Я ненавидел, что ты улыбаешься так, будто всё можно решить улыбкой, — сказал он. — И что ты всегда возвращаешься.       — Теперь я тоже ненавижу, — Джей судорожно вдохнул. — Ненавижу, что ты молчал.       Чонвон схватил его за ворот добока и дёрнул ближе снова. Поцелуй вышел ещё яростнее. Джей почувствовал, как ладонь Чонвона скользнула вниз по его груди, по животу, сжала между ног — через ткань, уверенно, проверяя реакцию. Джея будто прошило током, он глухо застонал прямо в поцелуй и вцепился в плечи Чонвона.       — Прямо здесь? — выдохнул Джей, сам не узнавая свой голос.       Чонвон отстранился ровно настолько, чтобы их дыхание смешалось.       — Ты хотел, чтобы я сказал что-то, — его пальцы снова сжали. — Вот я говорю: я тоже хотел. Но не так.       — Как — не так?       Чонвон наклонился к уху Джея, губами коснулся кожи.       — Не когда ты с подарком. Не когда ты правильный, — короткий укус, от которого у Джея сжалось горло. — Когда ты злой. Когда ты настоящий.       Джей не выдержал. Он схватил Чонвона за пояс добока, потянул, распуская узел. Ткань поддалась. Чонвон не сопротивлялся — наоборот, поднял руки, позволив. Пояс соскользнул и упал на лавку.       — Ты играешь со мной, — прошептал Джей, пальцы дрожали на завязках верха.       — Нет, — Чонвон поймал его руки, прижал к своей груди. — Я просто хочу знать, насколько ты серьёзен.       Джей усмехнулся и рванул ворот добока на Чонвоне шире. Белая ткань раскрылась, показав влажную кожу ключиц и грудь, на которой блестели капли пота. Джей наклонился и провёл языком по ключице — солёно, горячо. Чонвон резко вдохнул, пальцы вцепились в волосы Джея, удерживая, направляя.       Джей поднял голову, их взгляды встретились. В глазах Чонвона теперь не было холода. Там было напряжение — натянутая струна, которая вот-вот лопнет. Джей развернул их так, чтобы Чонвон сел на лавку. Сам встал между его ног, прижимаясь бёдрами. Чонвон посмотрел вниз, как Джей расстёгивает свой добок — торопливо, неловко, и это не выглядело смешно: выглядело отчаянно и нетерпеливо.       — Ты уверен? — спросил Чонвон вдруг, и в голосе на секунду появилась та самая ровность, что была на татами. Контроль.       Джей замер, ладони на его коленях.       — Если ты сейчас остановишь… — он сглотнул, — я не знаю, выдержу ли ещё год.       Чонвон протянул руку и провёл пальцем по его щеке, по синяку под глазом — мягко, почти нежно. Старший поймал его ладонь в свою, чтобы ласково поцеловать костяшки.       — Тогда не делай из меня награду, — сказал младший. — Пусть я буду твоим выбором.       Джей наклонился и поцеловал его снова — уже без злости, глубоко и медленно. Чонвон ответил так же, притягивая ближе, ладони скользнули по спине, под ткань, к коже. Его пальцы были горячие и уверенные.       Джей опустился ниже, поцеловал шею, ключицу, грудь, ловя рваное дыхание. Чонвон запрокинул голову, зубы впились в нижнюю губу, чтобы не застонать слишком громко. Раздевалка была пустой, но не настолько, чтобы забыть: за дверью зал, люди, тренер. Это делало каждое движение ещё острее.       — Чонсон… — голос Чонвона дрогнул, когда Джей провёл ладонью по внутренней стороне его бедра, выше. — Быстрее.       — А вот ты и заговорил наконец, — хрипло засмеялся Джей.       Чонвон резко схватил его за волосы и потянул вверх, заставляя встретиться взглядом.       — Не шути, — сказал он. — Не сейчас.       В этом было столько честности, что у Джея перехватило дыхание. Он кивнул и потянул Чонвона за собой, заставляя встать. Тот поднялся легко, как будто не устал ни капли, и тут же сам прижал Джея к шкафчикам, поменяв их местами.       — Не торопись, — прошептал Чонвон, ладонь скользнула вниз по животу Джея, снова сжала его через ткань. — Дай мне сделать тебе хорошо.       Джей застонал, когда Чонвон опустился на колени прямо на холодный кафель. Белая ткань его добока распахнулась, пояс валялся на лавке, чёрная полоска на полу — как отметка границы, которую они перешли. Чонвон стянул с Джея штаны и бельё одним движением — быстрым, уверенным. Потом посмотрел снизу вверх, и в его взгляде было что-то опасное, почти красивое в своей прямоте.       — Скажи «пожалуйста», — тихо сказал Чонвон.       Джей задохнулся от абсурдности и возбуждения:       — Что?       — Ты же любишь делать правильно, — Чонвон наклонил голову. — Давай. Скажи.       Джей почувствовал, как внизу всё сводит от напряжения и возбуждения. Такой Чонвон его возбуждал почти до безумия. Он опёрся ладонью о шкафчик — металл холодил кожу.       — Пожалуйста, — выдавил он, голос хриплый.       Чонвон улыбнулся — по-настоящему, впервые, и от этой улыбки у Джея потемнело в глазах.       Потом Чонвон взял его в рот. Джей сдавленно выдохнул, голова ударилась о шкафчик. Это было слишком резко, слишком горячо, слишком хорошо. Чонвон двигался так же, как бил, — точно, с контролем, но без жалости. Его губы были влажные, язык — горячий, и он смотрел на Джея всё время, будто проверял, как тот ломается.       Джей пытался держаться тихо, но каждый раз, когда Чонвон ускорялся, звук срывался сам. Он сжал пальцы на краю шкафчика так, что костяшки побелели.       — Чонвон… — он прошептал, пытаясь не потерять контроль.       Чонвон отстранился на секунду, провёл ладонью по бедру Джея, словно успокаивая.       — Смотри только на меня, — приказал он.       Джей слушался, одновременно задыхаясь. Чонвон снова взял его член в рот, глубже, и Джея накрыло волной, от которой он едва не рухнул на пол. Он почувствовал, как собственное тело сдаётся, как напряжение становится невыносимым.       Чонвон наконец отстранился, поднялся на ноги и притянул Джея к себе за ворот, целуя — вкус на его губах был таким, что у Джея закружилась голова.       — Хочу, чтобы ты тоже почувствовал, как это, — проговорил Пак, едва оторвавшись от губ младшего.       Джей в одно мгновение опустился на колени, ладони скользнули по бёдрам Чонвона, стягивая с него штаны и бельё. Младший стоял спокойно, но по тому, как напряжены его плечи и как он сжимал пальцы на шкафчике, было видно: ему тоже тяжело держать себя.       Джей провёл языком по головке, чувствуя вкус кожи, и Чонвон резко вдохнул. Джей взял его в рот, стараясь быть таким же уверенным, каким был Чонвон, — но у него выходило больше жадно, чем идеально. Он слышал, как у Чонвона срывается дыхание, как он тонко стонал и как шептал что-то бессвязное сквозь зубы, и это заводило ещё сильнее.       Чонвон запустил пальцы в его волосы, не толкая — направляя. Контроль. Всегда контроль. Но в этом контроле теперь была дрожь.       — Хорошо, — выдохнул Чонвон, и одно это слово ударило в Джея сильнее всех его прошлогодних попыток. — Хорошо… Чонсон.       Имя, которым его никто никогда не называл, в его голосе было как награда. Как признание.       Джей отстранился, тяжело дыша, и поднялся. Они оба были раздеты наполовину — в распахнутых добоках, потные, возбуждённые, с красными следами от ремней защиты на коже. Белая ткань выглядела слишком невинно для того, что происходило.       — Я хочу тебя, — сказал Джей прямо, потому что больше не мог сдерживаться. — Прямо сейчас.       Чонвон смотрел на него долгую секунду. Потом кивнул — коротко.       — Я тоже, — сказал он. — Сейчас.       Джей лихорадочно оглянулся, вытащил из своей сумки маленький квадратик — на автомате, как будто заранее знал, что однажды это случится, и ненавидел себя за это. Смазка была там же, рядом с пластырями и запасной капой. Жизнь, спорт, желание — всё в одном отделении.       Чонвон заметил и чуть приподнял бровь. Ревность проскользнула в его лице так быстро, что Джей на секунду подумал, что ему показалось, но:       — Для кого ты это носишь?       Джей замешкался, но не отвёл взгляд:       — Только не надумывай, прошу тебя. Я носил это на случай, если ты наконец перестанешь делать вид, что меня нет.       Чонвон расслабленно хмыкнул и потянул его за пояс:       — Тогда не тормози.       Они спешили и одновременно пытались быть осторожными. Чонвон развернулся и опёрся ладонями о лавку, выгибаясь, давая старшему доступ. Джей встал сзади, руки на его талии, ощущая, как под пальцами напрягаются мышцы — сильные, тренированные, привычные к ударам.       Он провёл ладонью по пояснице Чонвона ниже, и младший выдохнул:       — Не дразни.       Джей нанёс смазку на пальцы, коснулся осторожно, и Чонвон на секунду напрягся, потом заставил себя расслабиться — глубокий вдох, как перед спаррингом. Джей двигался медленно, прислушиваясь к каждому его звуку, к каждому изменению в дыхании.       — Нормально? — спросил Джей тихо, впервые за всё время не пытаясь выглядеть уверенным.       Чонвон повернул голову, посмотрел через плечо, глаза потемнели.       — Да, — сказал он. — Не останавливайся.       Джей подготовил себя, дрожащими пальцами раскатал презерватив и на секунду замер — руки на бёдрах Чонвона, голова полна белого шума. Потом наклонился, нежно поцеловал выступ позвоночника у основания шеи.       — Скажи, если будет больно, — прошептал он.       — Я занимаюсь тхэквондо с детства, — сухо ответил Чонвон, но в голосе был жар. — Просто войди уже.       Джей вошёл медленно, сантиметр за сантиметром, и почувствовал, как Чонвон сжимается вокруг него — горячо, туго. Чонвон резко вдохнул, пальцы одной ладони вцепились в край лавки, а другой — в руку старшего у себя на бедре.       Джей начал двигаться, сначала осторожно, потом увереннее, ловя ритм. Раздевалка наполнилась звуками — короткими выдохами, стуком лавки о плитку, шорохом ткани. Чонвон стонал приглушённо, будто всё ещё пытался держать контроль над собой, но тело выдавалось каждым движением. Пак наклонился чуть ниже, прижал Чонвона спиной к груди, одной рукой обхватил его за талию, другой скользнул вперёд, между ног, находя его истекающий смазкой член, от чего младший вздрогнул и сдавленно застонал:       — Блять…       Джей ускорился, и в нём поднялось дикое чувство — не победы, нет. Чувство того, что его наконец впустили. Что он не выбивает реакцию подарками, не заслуживает взгляд синяками — он здесь, внутри, по согласию, по выбору.       — Посмотри на меня, — попросил Джей, сам удивляясь мягкости в своём голосе.       Чонвон повернул голову, их взгляды встретились в зеркале напротив шкафчиков. Они выглядели… неправильно и правильно одновременно: красные следы на коже, распахнутые белые добоки, мокрые волосы. Чонвон вдруг отпустил лавку и развернулся в пол-оборота, одной рукой схватил Джея за плечо, притянул к себе, чтобы поцеловать. Поцелуй вышел рваным, горячим, и Джей почувствовал, как Чонвон сжимается вокруг него сильнее, как его дыхание сбивается.       — Ещё, — выдохнул Чонвон в губы. — Ещё.       Джей подчинился, вбиваясь глубже, ловя каждый звук. Чонвон застонал громче, и в этом стоне было всё, что он не сказал за год. Джею сорвало крышу. Он сжал ладонью его бедро, вторую прижал к животу, чувствуя, как Чонвон дрожит.       — Я близко, — выдохнул Джей, голос ломался.       — Я тоже, — Чонвон зажмурился, лоб упёрся в плечо Джея. — Не останавливайся.       Джей не остановился. Движения стали короткими и быстрыми. Чонвон дёрнулся, стон сорвался в имя Джея. И это стало последней каплей. Джея накрыло, он глухо выдохнул, укусил Чонвона за плечо, чтобы не закричать, и дрожал, удерживая его, пока волна удовольствия проходила.       Чонвон обмяк в его руках на секунду, потом медленно выдохнул, будто возвращаясь в тело. Они стояли так, прижавшись, мокрые, тяжело дышащие. В раздевалке было тихо, только капала вода где-то в душе.       Джей осторожно вышел из него, снял презерватив, выбросил, вытер руки влажной салфеткой из сумки. Потом сел на лавку и потянул Чонвона к себе. Младший сел рядом, плечом устало приваливаясь к плечу Джея. Их дыхание постепенно выравнивалось.       — Ты понимаешь, что у нас сейчас тренировка? — глухо сказал Чонвон, глядя в пол.       Джей коротко засмеялся и поморщился от боли в ребре.       — Да. И тренер даст мне пять минут, перед тем как убьёт.       Чонвон повернул голову, посмотрел на него — и снова эта маленькая, редкая улыбка.       — Он и так хотел тебя убить, — сказал он. Потом, помолчав, добавил: — Ты всё-таки идиот.       — Я знаю, — Джей посмотрел на его губы, опухшие от поцелуев, и наклонился ближе, чтобы вновь оставить на них мягкий поцелуй. — Но теперь ты хотя бы разговариваешь со мной.       Чонвон протянул руку и, почти не глядя, коснулся его запястья — там, где под кожей бился пульс.       — Не делай так больше, — сказал он тихо.       У Джея сердце провалилось:       — Так — это как?       Чонвон взглянул на него прямо:       — Не пытайся заслужить меня, — он сжал пальцы на запястье чуть сильнее. — Если хочешь — просто говори. И если я скажу «нет» — уходи.       Джей кивнул серьёзно. Внутри было странно спокойно.       — А если скажешь «да»?       Чонвон медленно провёл большим пальцем по его коже.       — Тогда будь рядом, — сказал он. А потом, немного помолчав, добавил: — И я не умею быть мягким.       Джей усмехнулся, чувствуя, как снова поднимается жар.       — Я уже заметил.       Снаружи послышались шаги и чей-то голос. Чонвон резко встал, начал приводить форму в порядок: поправил ворот, завязал пояс — быстро, аккуратно, словно ничего не случилось. Джей последовал за ним, натягивая штаны, пытаясь не морщиться.       Перед выходом Чонвон остановился у двери, обернулся.       — Чонсон.       — Да?       Чонвон на секунду замешкался — редкий сбой в его идеальном контроле. Потом сказал:       — После тренировки… проводишь меня?       Джей улыбнулся.       — Провожу.       Чонвон кивнул и вышел первым. Джей пошёл следом: сердце всё ещё билось быстро, тело — в синяках и в жаре. На татами их снова ждал раунд.