В тени рубиновой клюквы

Будучи в обед, а может даже немного раньше, когда на улицах Петербурга солнцу полагалось хоть изредка лукаво выглянуть из-за туч, хмуро скроивших небо, подобно огромному лоскутному одеялу, у богатых зеленью бульваров можно было наблюдать с недавних пор появившихся адъютантов и скрип колёс увесистых повозок, то и дело проезжающих мимо. В этом, казалось бы, обычном дне ничего не должно так привлекать как то, чтобы уткнуться с головой в какой-нибудь корявый роман, некогда написаный важным человеком, и с видом знатока процитировать главную мысль в кружке литераторов. Эта мысль никак не покидала Фрола Ромодановского, когда он шёл в имение Благодеевых по левую руку от своего брата- Павла, слушая очередную, как считал последний, нелепицу от него... Фрол внешне не был похож на дворянина, чьё имение с братом обеднело, хоть так и было на самом деле. Павел же всегда находил лазейки для обеспечения их проживания, в свете он запомнился как красноречивая личность, напоминающая сыщика или следователя, к которому можно было обратиться за помощью. Отличался удивительным строением своего правого глаза из-за чего ему приходилось носить повязку из кожи на этом месте, чтобы скрыть этот недуг... Отвлёкшись от одновременно сладких, но далёких от действительности мыслей о чтении, Фрол поиграл бровями, а после наклонился к Павлу, понизив голос в лёгком раздражении, переодически теребя рукав своего честерфилда: - И вновь бредите... - Нисколько!- бодро ответил ему Павел, одёрнув назойливую руку оппонента от своего плеча.- Взгляните только на того мальчика-газетчика! Ещё не прошло и приличного времени до обеда, а он уже выхватил новые вести... Это то, что нам нужно! -сказав это, он склонил  голову несколько набок так, что его завитые русые волосы средней длины, спали ему на один глаз. Поморщившись от вида мальчика, Фрол неуклюже пожал плечами: - Не могу быть согласен... К чему эти дряхлые газетёнки в наше время? Если вы и вправду надумали меня оскорбить перед этим крестьянским сыном, то вы в этом преуспели... - И всё-таки ваше заявление ошибочно, дорогой мой Фрол... Вы видите этих удивительных людей вон за тем фонтаном?... Они выставили в ряд классику, будто бы она была вашим дешёвым портсигаром! Какое отвратительное невежество...Фрол, друг мой, вот вам золотой, купите у того мальчика газету, а то я начинаю думать, что попадаю в дряную комедию... Фрол едва ли не вздрогнул, когда увидел поблёскивующую монету у себя на ладони, а после медленно сжал кулак, не сводя глаз с брата. - Червонец за бумажную брошюру?...- его голос был тихим, но с лёгкой издёвкой.- Удивительно, дорогуша! Значит, на мои прихоти вы даже не обращаете внимания...Да что уж прихоти...Я хотел бы съесть что-то посытнее, чем пустые щи, а вы смеете разбрасываться деньгами на такие глупости! Павел гулко стукнул своей тростью с набалдашником в виде головы скворца, останавливаясь на месте, слегка покручивая свой ус. - Фрол... Ступайте же за газетой...Если потребуется награждение, то куплю вам бубликов на обратной дороге, не стройте из себя ветренного юношу!- в голове Павла начали появляться первые нотки недовольства, но он прекрасно себя сдерживал. Послушав же просьбу, Фрол, хоть и нехотя, но отправился за газетой, пока Павел задумался о прошлом посещении имения Благодеевых по их приглашению. Воспоминания были смутными, но больше всего на том месте Павлу помнилась дама с неуклюжим смехом и множество нелепых жестов прочих гостей, которые скопились в его памяти огромным комком, не давая ни единой мысли сформироваться во едино или нечто ясное. Что-то его удерживало от желания гостить у этих людей, но предчувствие было до ужаса смутным. Благодеевы были давними друзьями семьи Ромодановских, поэтому, несмотря на бедность, их всё равно приглашали на значимые события, поэтому, ради уважения и собственного брата, пришлось пойти против собственных сомнений. Мысли Павла вылетели из головы, подобно тысячи бабочкам, когда он неожиданно услышал неподалёку шумно бранящегося человека у кареты. Голос показался Ромодановскому старшему непривычно знакомым, поэтому он решил подойти ближе и разобраться в этом беспредельном шуме подробнее... Человек средних лет выглядел статным, но крайне экстравагантным и непривычным для столичной моды. На нём была ярко-малиновая жилетка с разнообразными золотыми узорами, поверх белоснежной рубашки с заснеженными кружевными рукавами, чёрный, несколько смятый, цилиндр...Всё это шло поверх его, несколько пухлой, фигуре. Но сильнее всего из этого каламбура ярких красок и неуловимой фантазии выделялись чёрные круглые очки, сидящие на носу этого мужчины... В этом величавом силуэте с огненно-красными волосами и бородой трудно было не узнать бывалого циркача, а теперь владельца скромного театра- Аристарха Плаксина. Этот человек с недавнего времени часто появлялся на крупных банкетах, а его артистов, загримированных таким образом, чтобы они напоминали кукол, всегда жаловали в качестве богатого развлечения. - Нелепейшие создания, пошевеливайтесь, идиоты! Если бы я велел писать послание самому императору, то оно бы дошло быстрее, чем вы шевелите ногами, пока грузите багаж!- воскликнул мужчина, ударив хлыстом по земле, едва ли не зацепив краем чьего-то плеча. Павел кратко кашлянул, привлекая к себе внимание мужчины, приподнимая шляпу в приветственном жесте: - Какая радость вас видеть, Аристарх Филимонович... Как ваши актёры на недавнем выступлении? Я слышал, последний спектакль оказался особенно прекрасным!- иронично, но последний выход актёров закончился огромной драмой и финансовым ущербом для Аристарха. -Ах, Ромодановский...- не скрывая гнева, начал было Аристарх со сладкой улыбкой, но его вновь прервал Павел. - Ну-ну, а я-то как счастлив нашей встрече! Не будем о несбывшихся мечтах и о взаимных оскорблениях чести! Позвольте полюбопытствовать: вы случайно не к Благодеевым? - Интересный вы человек, Павел Васильевич, приличные люди начинают разговор с погоды или даже о делах, а вы сразу к делу? Какое коварство... Боже упаси меня попасть в этот злосчастный дом, но очень может быть... Разрешите и мне задать встречный вопрос: где же ваш брат? В прошлый раз этот чудный человек проиграл мне в карты на крупную сумму...- нарочно ли или из-за особенности речи Плаксина, он сделал особый акцент, схожий с французским, когда говорил о деньгах. - Что-что?... - Вы всё прекрасно слышали. - Нет же, что-то мне в ухо надуло от этих ветров, будьте добры повторить... Только хотел Плаксин наклониться, как Павел тут же отстранился и шумно воскликнул широко улыбаясь: - А вот и мой братец...Фрол, ступайте же сюда! Я договорился о том, что Аристарх подвезёт нас до нашего места назначения! Помните его? У него были прелестнейшие куклы на том спектакле, помните? У него золотые руки! Сказать, что Плаксин остался в лёгком замешательстве- ничего не сказать, поэтому последний лишь слегка сдвинул очки, не увидев смысла пытаться оправдываться при таких людях. Может, он и хотел им в этом отказать, но пребывать в одиночестве на банкете у Благодеевых Плаксину крайне не хотелось, поэтому он решил не отвечать на наглость. В его голове даже промелькнула мысль о том, что возможно, Павел так по-дружески пошутил... Фрол примчавшись к Павлу, протянул ему заказанную газету, остановившись так, что даже слегка проскользил по тротуару, звякнув чем-то в кармане. Павел, приняв газету, заглянул на соседнюю улицу, где стоял тот самый мальчик-газетчик, с недавнего времени довольно уплетая медовый пряник. Несложно догадаться, что Фрол потратил несколько копеек на угощение, вручая его мальчишке в обмен на газету, а оставшиеся деньги просто оставил себе. Заприметив недвумысленный взгляд от Павла, Фрол сделал лицо серьёзнее, поправляя прядь волос под шляпой. - Это вам не мёд из Симбирской губернии, а самый настоящий- липовый! - Гнилая ваша работа. Гнилая...-ответил ему Павел, встряхивая газетой, открывая её на случайной странице. Его выражение лица можно было счесть за скверное и в какой-то степени угрюмое. Аристарх тем временем разогнал артистов, которые планировали ехать своим ходом, ведь попадать под горячую руку Плаксина никто не желал. - Если посмеете курить в карете, то будьте готовы подписывать своё завещание, Павел Васильевич...- эта фраза обозначала лишь то, что Аристарх дозволил братьям ехать вместе с ним. Обменявшись вглядами, Ромодановские с благовением кивнули друг другу и с удобством поместились в карете, не подавая поводов для новой ссоры. Чтобы скоротать время дороги, Павел решает ознакомиться с новостями из газеты, перебирая пальцами каждую страницу, словно особый клад. Переодически скользя глазами по строчкам, он останавливался в особенно занимательных для себя моментах и помечал их карандашом. Видя энтузиазм и огромную сосредоточенность на тексте от своего брата, Фрол слегка наклонил голову ближе, в надежде увидеть хоть какую-нибудь заметку о новом литературном произведении или хотя бы вести из кружка. Не увидев, ровным счётом ничего, помимо новостей о редкостной картине изящной женщины, купленной очень значимым человеком, Фрол немного поник, засматриваясь в окно... Погода несколько изменилась за прошедшее время: облака связались друг с другом в огромную, медленно надвигающуюся в сторону аллеи, смольную тучу, а по крышам и тротуару стали капать первые капли дождя. "Должно быть, это Всевышний смотрит на своих детей с небес, похожих на цветы, решая их обрадовать первым в этой осени ливнем..."- подумал про себя Фрол, следя за всё более учащающимися каплями, которые уже не были похожи на лёгкий грибной дождик. Вдруг Фрол вспомнил о том мальчике-газетчике... "А что если этот ребёнок разболеется, оставшись под таким дождём? Не дай Бог, если этот розовощёкий малыш схватит ангину..."- топ в своих мыслях Фрол, словно в тягучем болоте, раздумывая о своём поступке и о том прянике. Может, следовало отдать золотой ребёнку, а не оставлять себе на тунеядство, скупившись на что-то большее? Где былая честь и долг? Раздумья и невысказанные слова не давали отрезвить голову, опьяняя её всё большим внутренним осуждением и самобичеванием. Ко всему клочку этих солнечных речей сознания, вскоре добавилась и идея о том, что Плаксин, которому Фрол так и не выплатил долга, находится рядом с его боком и более того- согласился подвезти его и брата в такую вздорную погоду! "Не буду же я таким бесчувственным эгоистом! Нипочём не буду! Отдам я Плаксину хоть что-то, не хочу казаться в его глазах неблагодарным..."- и с этой мыслью, Фрол произнёс чуть громче обычного, привлекая к себе внимание Аристарха: - Какая сегодня погода необыкновенная, неправда ли, Аристарх Филимонович? Плаксин неспешно повернул голову к нему и немного задумавшись перед ответом, как перед затруднительной задачей, ответил, пробуя на вкус каждое своё слово: - Изумительна... - Именно... Так что я так к спеху? Ах, я хотел бы...- он неуклюже улыбнулся и достал из кармана маленькую горсть их оставшихся монет, разменянные с червонца после покупки пряника. Аристарх выгнул бровь, недоверчиво переводя вгляд то на Фрола, то на мелочь в его ладони. - Как вы щедры, любезный...- с иронией заметил он,  пересыпая к себе предложенные монеты, не отказываясь от них. - Примите это как за оплату нашего с братом пребывания в вашей карете, ничего более или менее! - Знаете, вы всегда можете сделать жизнь значительно трудней, Ромодановский...-проворчал Плаксин, качая головой в несколько небрежном жесте, продолжая смотреть в окно, словно эти деньги были для него вовсе не важны. Будучи на месте богатой обители Благодеевых, дождь ещё не переставал лить, как из ведра, но не восхититься красотой этого места было бы кощунством, дорогой читатель! Стоит лишь смотреть налево, а там сады с крупными гроздями вишни, затерявшаяся среди прочих разнообразных фруктов, ломящие ветви гибких деревьев, которые ещё прислуга не успела собрать. Вглянешь бывало направо, а там статуи в солнечном свете, отдавая блёклой тенью на траву, вальсирующая изредка и в лунном свете, придавая особую игру этим прелестным чертам мраморных статуй! А за ними стелется лентой дорожки в сад, и тишина... Такая сладостная, что возьмёшь шаловливое перо, обратишься к капризной музе, да напишешь что-нибудь нелепое о порхающих касаньях и о звоне грядущего торжества... Ромодановские выпрыгнули из кареты и не забыв поблагодарить за великодушие Плаксина, стремительно зашагали внутрь усадьбы. Уже внутри пышного здания, гостей встретила хозяйка- Марфа Прокофьевна, обычная кокетка, что была мастерицей заводить со всеми разговоры на любую тему, румяна и красна, словом- настоящая черноглазая красавица, как часто об этом упоминал её муж- Пётр Савельевич, без малейших стеснений. Но сегодня...Она выглядела также прелестно, как и всегда, но в её глазах мелькало беспокойство, как бы она не пыталась этого скрыть в своих белоснежных кудрях. Более того: сегодня она встречала гостей без мужа, хотя ранее последний не смел её покидать ни на секунду. Как подобает правилам всех этикетов, гости поприветствовали хозяйку дома. Павел, внимательно рассмотрев знакомый интерьер, к которому его глаз давно успел привыкнуть, он не удержался и всё-таки спросил хозяйку: - Марфа Прокофьевна, извольте вас спросить, а где же ваш муж? Хотелось бы увидеть его и расспросить о насущных вопросах... - Уж не пробыл ли он всю ночь играя в карты, а теперь забылся мёртвым сном? Ах, да! Его карты всегда остаются биты, а он, того не осознавая, проиграет всю усадьбу в скором времени!- не сдерживая себя от язвительного замечания, влез Фрол, делая вид, что остановился взглядом на каких-то старинных фамильных часах Благодеевых. Плаксин бросил на говорящего гневный взгляд из-под своих очков, но более никак возмущения не показал. Женщина тяжело вздохнула, пожав плечами: - Пётр Савельевич нынче заперся у себя и не желает выходить, говорит, что всё в делах, в работе...Он в скором времени прибудет к званому обеду, не стоит об этом беспокоиться, Павел Васильевич! А теперь я попрошу вас пройти в зал, дорогие гости, там уже собрались некоторые господа и знатные дамы, вам точно не будет скучно томиться в ожидании моего мужа! Смирившись со странной пропажей Петра Савельевича, Ромодановские вместе с Плаксиным вошли в огромный зал: кругом плыли живописные картины, шум и гам, уже слегка развеселившихся гостей, поднял бы настроение любому. Аристарх за считанные минуты исчез за раннее приготовленный в конце зала занавес для его артистов и кратких выступлений, а Фрол принялся рассматривать картины, которые его больше всего привлекли. Среди прочей массы знатных людей, оставшийся в одиночестве Павел, решил, в свою очередь, прислушаться к двум дамам, которые стояли неподалёку и говорили на чистом французском. Переводя в голове их фразы, он услышал следующее: - Ах, а помните, милая, как Трубецкой голыми руками одолел целую армию французов, заставив их чистить его сапоги?...-восхищённо прошептала первая дама, прикрывшись веером от лишних взглядов. Вторая кокетка не осталась в стороне и добавила: - Это ещё что, дорогая! Вы разве не слышали как он сказывал о том, что раз другой открыл бутылку с шампанским так, чтобы пробка прострелила грудь французу, который стоял за десяток шагов! А на прошлом балу он пригласил меня на танец!... - Это он к вам просто из жалости проникся! - А вам всё завидно! Заметив, что постепенно восхищения сводятся к целостной драме, Павел незаметно скрылся среди прочих графов и князей, делая несколько заметок о том, что вечер обещает быть интересным. "Трубецкой"- фамилия эхом раздалась в его голове, как нечто до боли знакомое, но давно забытое. Не успев поразмыслить об этом человеке как следует, Ромодановский вдруг услышал чьё-то размашистое напевание старых гусарских стихов и отчётливое стучание каблуков сапог о паркет, словно кому-то отдали команду о внезапном наступлении. - За тебя на чёрта рад, Наша матушка Россия! Пусть французишки гнилые К нам пожалуют назад! За тебя на чёрта рад, Наша матушка Россия! Шумно присвистнув, в зал ввалился гусар в приталенном алом доломане с блестящими от свечей перламутровыми пуговицами, подпоясанный кушаком цвета вишнёвого заката, в ментике и скрипящих сапогах, которые скорее придавали ему особой очаровательности, нежели отторжения. А что его лицо? Смольные кудри спадали небрежными волнами на плечи, растекаясь чернилами. Уголок у глаза украшала родинка, похожая на крохотную изюминку, очи сверкали янтарём в вечном веселье и даже лёгкой насмешке, губы складывались в сладкую улыбку, даже когда его собеседник был зол. Его пышные тонкие усы, закрученные в характерные спиральки, которые некоторые называли кошачьими, то ли от их ухоженности, то ли просто, чтобы нарваться на непрошенную дуэль. Безудержная удаль и храбрость, франтовство, всё это- Иван Геннадьевич Трубецкой. - Достопочтенные и не слишком, сэры, пэры и chères dames! Ваш достопочтенный гость вернулся из губернии, так встретим же его как это подобает непобедимому народу!- на этих словах, он рассмеялся, опираясь на свою саблю. Услышав чьи-то тихие смешки и одобрительные аплодиспенты, Трубецкой раскланялся и скорее всего направлялся к дамам, как Павла осенило...Трубецкой! Воровство малины у злой соседки в детстве, казаки-разбойники, взятие в плен несчастного пса Тузьку! Воспоминания хлынули одно за другим, вспоминая старого друга- Ваню. Было это так давно, что тогда даже младший брат- Фрол, едва ли умел говорить. И всё же, Павел узнал Трубецкого лишь по одной его родинке. - Иван Геннадьевич!- мягко окликнул его Павел, ускоряя шаг, подходя к нему ближе. Гусар немного свёл брови к переносице, а после развернулся на пятках к зову. - Надо же, моя слава бежит быстрее моего коня средь полевых цветов... Мы-с знакомы, сэр? Неужели, это вы тогда меня толкнули на мазурке и обронили пару слов о моём воспитании?...- Иван приподнял подбородок, заинтересованно разглядывая Павла, как потенциального соперника для дуэли. - Нет, нет, что вы...Вы не припоминаете меня? Уж в том саду у злой тётки Аглаи мы с вами малину ели, а после вы показывали мне то, как щенок Тузька научился танцевать вальс, если ему наиграть мелодию на гармошке?... В глазах Трубецкого промелькнуло лёгкое недопонимание, он слегка отвёл глаза в сторону, а после резко цокнул каблуками, расплываясь в широкой улыбке: - Так это ты ведь, Павлик!? - А кто же ещё, сэр?... - Да брось ты уже свою интеллигенцию, всё как щенков вас держали в этих гимназиях, да танцевали вы там под гармонь несговорчивых учителей хуже Тузьки! Ну, Ваня я! Ваня!- горячо воскликнул Трубецкой, заключая его в крепкие объятья. Через минуту объятья были разорваны, а между старыми товарищами повисла приятная тишина. - Я было думал, что ты погиб где на войне... - Ещё чего взбрело тебе. Бывают же такие глупости...- отмахнувшись от этой темы со смехом, ответил Иван, рассматривая остальных собравшихся.- А это что за чиж, так неуклюже пытается попробовать сладкое раньше срока? Этот господин не из тех, кто начинает с прелюдий! -он указал на Фрола, который попробовал украдкой одну конфету со стола. - Это мой младший брат- Фрол... Остановившись в своих пылких высказываниях, Иван взмахнул рукой в неопределённом жесте, меняя тактику: - И правильно твой братец поступает! Сколько можно ждать банкета в кои-то веке!? Мы все томимся тут, как солдаты, ожидая дальнейшего приказа... После этих слов, как нарочно, явилась Марфа Прокофьевна с известием о том, что её муж так и не вернулся с кабинета, объявляя то, что обед можно было начинать... Гости уселись, все принялись за еду. Только вот Трубецкой, после того, как попробовал паштет из глухаря, который его больше всего привлекал, среди прочих блюд, немного поморщился: - Будто проглотил ежа, а не мясо птицы!- ощутив на языке привкус металла, он достал небольшую иголку. - Откуда она тут взялась? Неужели, они нас решили всех угробить такой стряпнёй!?- возмутился Павел, заметив иглу в руках у Трубецкого.- Странно, что подобный сюрприз оказался именно в твоём блюде, когда у остальных, судя по всему, всё в порядке, как я могу полагать. Я даже знаю из чьей коллекции столь тонкая игла...Мы сейчас же навестим Петра! Позвав с собою Фрола, Ромодановские с Трубецким, поднялись на вверх и вскрыв замочную скважину запертой двери, увидели... окровавленное тело Петра посередине комнаты в несколько скрюченном состоянии. Капли крови, будто сок рубиновой клюквы, стекали по шее Петра, впитываясь в его одежду, брызги можно было наблюдать на белоснежной простыни, а также на причудливой картине женщины позади... Павел осознал одну вещь... Раскрыв газету, купленную утром Фролом, он заметил то самое объявление о покупателе этой картины, которым в несчастный час и месте, оказался Благодеев Пётр Савельевич...