Mon chou

Все начинается довольно банально. С обычной анальной пробки, хлыста и кляпа.  Вернее…  С небольшего черного мешочка, в котором они, как до этого всегда казалось Хьюго, надежно хранились. Сверток, давным-давно забытый и оставленный навечно пылиться на нижней полке их книжного шкафа в спальне.  Сначала книги со стратегиями, статьи по психологии, раскадровки для игр, а уже потом…  Так то. Вполне обыденные вещи, если не вглядываться. Для Хьюго это, например, атрибуты бывшей «повседневной деятельности», и нет в этом ничего зазорного.  Но Йоичи же не такой.  Исаги в первую очередь хмурится, затем — осознает. Краснеет, сжимая тоненькие веревочки меж пальцев. Трещит по швам, кажется, совсем немного и упадет в обморок.  Оглядывается — к счастью, не видит никого. И быстро кладет обратно.  Будто ничего и не произошло. Будто это — аномалия, прилетевшая к ним в квартиру «случайно» прямиком из другой вселенной.  Ну как же? В райском уголке подобного просто так появиться не может?  Но некто все же смотрит.  Хьюго тихо наблюдает через маленький дверной проем, так и не произнося ни слова. Он не выдает своего присутствия и возможно — это хорошо. Ведь Исаги в этот момент точно не хотелось бы оказаться пойманным.  *** Нет. Давайте все же сначала.  Отношения с Исаги Йоичи очень похожи на сладость.  Начало — горький шоколад. Исаги игнорировал его на поле, скалился при каждом прикосновении. Даже царапался. На все фразы отвечал молчанием или злобными плевками, варьирующимися от «Заткнись» до «Завали ебало».  Хьюго — не кипяток. Рядом с ним никто не тает, так что и надеяться на то, что шоколад резко обратится в какао, точно не стоило. Скорее наоборот: приблизившись к нему, всё и всегда приходило в норму — мяч летел в нужную сторону, время текло как надо. 

Будто заморозка. Холодный расчет. 

Однако это не значило, что он вообще обязательно позволял кому-то подойти.  И вот аномалия. Тогда ему самому почему-то крайне сильно захотелось остудить пыл Исаги Йоичи.  Приручить. Обуздать. Попробовать на вкус.  Хьюго думал, что сможет сделать это с помощью  простой схемы — пришел, увидел, победил. Если бы Исаги, например, сумел бы рассмотреть его интеллект и понять. Понять суть.  Может быть… Хотя нет — точно.  — Подойди к номеру два, Исаги Йоичи.  «Подойди ко мне» Нет, даже не так.  «Ты подходишь мне». — «Подойди мне» Исаги скалится.  *** Они занимаются сексом сразу после матча в душевой. Грязно, но мягко и между прочим по инициативе самого Йоичи.  Хьюго хватает ровно на два подхода. Хотя, по его изначальным расчетам могло бы остаться и на три, просто Исаги, облокотившись спиной о мокрую кафельную стену, умоляет дать ему передышку размером хотя бы в полминуты.  А такому голосу сложно не послушаться.  Хьюго в тот же момент проводит в собственном мозгу перевычисления анализа физических возможностей тела Исаги Йоичи и приходит к выводу, что субъект — не профи в сексе.  А следовательно — нужно время.  И Хьюго, как истинный стратег и великий математик, готов к этому, ведь качественный и нужный результат появляется лишь при правильно подобранной формуле.  Исаги похож на мороженое. Сладкое. Сок, который принял форму из-за его морозного присутствия. Хотя капелька воды, стекающая с покрасневшего плеча напоминает, что не все мерзнет при нулевой температуре.  Ртуть, например, вообще только при -38,8’ Хьюго это нравится.  Он зовет Йоичи на свидание в тот же вечер. Исаги дает четкий ответ, а может и вообще не дает — выбегает из душевой пулей и не показывается на виду следующую неделю.  *** В воскресенье — ровно через восемь дней с последней встречи, на телефон Хьюго приходит сообщение от незнакомого номера: 

«Я согласен» 

Как будто вообще могло быть иначе.  Хьюго не улыбается. Он, к сожалению, часто скуп на эмоции. Но удивленно хлопает глазами и беспеременно теребит края спортивной кофты. Это не ускользает от внимательного капитана, и Локи почти сразу озвучивает собственные мысли:  — Ты лотерею выиграл чтоли? — он усмехается. Шнурки на чужих кроссовках развязаны: парень задает вопрос, чуть нагибаясь и приподнимая голову, пальцем сплетая заветный бант на кроссовках. Наверное, это Шарль накуролесил — как обычно решил подшутить над бедным тренером.  «Не особо креативно»  — Почти… — тянет Хьюго, неоднозначно мотая головой.  *** Оказывается, Исаги не гей. Вернее… Почти не-гей или не был им, вероятно, до определенного момента. Для Хьюго это оказывается довольно громкой новостью, ведь вспоминая о том, какими взглядами члены Блюлока провожали собственного сокомандника, в голове возникала лишь одна мысль: «Нелогично».  Ладно. Он попытается поверить на слово.  Не-геи, наверное, не дают своим противникам в душевых? Да ведь?  Исаги все равно хмурится, то подгибая, то разгибая края салфетки. Щеки его наливаются краской, а голос чуть рябит:  — Это не значит, что я не хотел бы попробовать.  Хьюго пару раз моргает, машет рукой официанту, все также не отрывая взгляда от серьезного лица напротив. Наверное, он выглядит немного странно, завороженно, будто любуясь. Хотя он и не стремился этого отрицать.  Хьюго заказывает им тирамису.  Исаги облизывает ложку, медленно поглощая лакомство.  Француз наблюдает, к своей порции однако не притрагивается. *** Примерно через два месяца они начинают трахаться регулярно. Сначала ходить в какое-нибудь приличное местечко типа театра. (Ну Хьюго же не из тех, кто стал бы водить свою обязательно-в-скором-будущем пассию в кино или батутный центр) Нет. Системы и расчет устроены так, что если ты хочешь чего-то серьезного — то будь серьезен.  Хочешь ухаживать — прилагай усилия.  Тем более где, если не в Париже, лучше всего смотреть «Призрака оперы» или «Эрнани»?  В антракте Исаги быстро поедает макаруны, почти взрываясь от эмоций. Явно восхищения. Хьюго терпеливо заправляет руки в карманы и идет за добавкой.  *** После, уже в квартире у Хьюго, они, разумеется, спят вместе. И нет, не в том смысле, о котором вы подумали или, просто описываемый ранее. (См выше)  Обычно, конечно, так и задумано. Единый сценарий их собственного спектакля.  Но в этот раз однако, все по-другому. Просто Исаги так сильно устает после перформанса, что, сняв ботинки и кое как распутав галстук, падает на кровать. Он сначала ворочается. Но через пару минут все равно засыпает.  Хьюго оглядывает его абсолютно не защищенное тело. Бери не хочу. И думает, что в следующий раз, мог бы донести Исаги до дома на руках.  Француз не из робких. Хьюго, ничего не стесняясь, раздевает Йоичи (ведь делал это уже не раз и не два), хотя сейчас — очевидно лишь для того чтобы улучшить качество чужого сна. И также без зазрения совести ложится рядом, накрывая их обоих теплым одеялом.  На утро он задерживает японца. Йоичи, как обычно, в своей этой «манере» спешит убежать, оправдываясь скорым созвоном для «онлайн тренировки» (Как это должно выглядеть — остается только гадать). Но Хьюго уже давно знает все расписание японской сборной наизусть. Так что отмазка улетает в мусорную корзину вместе со скорлупой от яиц.  Он откармливает Исаги сначала омлетом, а после — чаем и ягодными корзинками из пекарни на нижнем этаже. Они песочные. С виду сухие, но отнюдь начинкой не обделены — нежные, с кислинкой.  Йоичи облизывается, попивает чай, сидит спокойно.  Остается еще на пару часов. А потом снова — на ночь.  *** Еще через месяц, полный бесконечных перелетов, секса, выбора нового футбольного клуба для Исаги «ради улучшения способностей» и прочей статистической херни, от которой у Хьюго шли приятные мурашки по коже.  Они съезжаются.  Ну и разумеется, только из-за того что Исаги удается получить заветное приглашение от «ПСЖ» для прохождения практики. Ну, конечно, ведь «ездить из дома поближе к тренировочному залу» удобнее, да и «нам все равно по пути».  Каждодневный секс по расписанию.  Ну знаете, помогает заснуть. Исаги считает все происходящее стечением обстоятельств. Жизнь идет — а он шагает за ней, крепко держась за представленную вспомогательную ладошку.  И неважно, что Хьюго почти сразу после мачта на чемпионате U-20 с Блюлоком начал стабильно проводить поучительные беседы с властями «ПСЖ» и самим Джулианом Локи.  Медленно и верно, он поочередно внедрял им всем в головы, что без одного необычного японского игрока (АКА: бывшего соперника) им не обойтись.  Ну… Хьюго же стратег. Мозг команды. Как можно ему не поверить-то?  Исаги считает все происходящее стечением обстоятельств. Хьюго знает, что это судьба.  *** Еще через два месяца они начинают встречаться. Это вполне рациональный и объяснимый феномен эпохи двадцать первого века. Да и не только… Всей истории в общем.  Легко проследить логическую цепочку.  Совместный быт плюс общее увлечение. К ним добавить веселое время препровождение и качественный секс.  Квадратные уравнения тяжелее решать, ей богу.  *** Отношения с Исаги Йоичи были прямо пропорциональны его любимому числу. Два.  Их было двое. Идеальная семейная (пусть Исаги и не совсем это понимал) жизнь в центре Парижа: по утрам сидеть на балкончике и покуривать ровно одну сигарету на двоих (Исаги верит, что если ее делить — привычка становится менее вредной), а этой же ночью осыпать друг друга поцелуями в общей кровати.  Две зубные щетки, две кружки, две пижамы, две пары тапочек. Всех вещей в удвоенном комплекте. И всегда парные.  Наверное, у Хьюго имелся на это некий пунктик, ведь покупать одежду исключительно со схожими принтами вошло в привычку.  *** Секс с Исаги Йоичи похож на круассаны, которыми они стабильно обедают в перерыве в соседнем ресторане.  Исаги пробует все вкусы, а Хьюго всегда берет только сладкие.  Шоколад, малина, сгущенное молоко.  И не только, потому что это помогает повысить уровень сахара в крови и заряжает углеводами перед продолжением продуктивной тренировки.  Сладости полезны для мозгов. Наверное, именно поэтому Хьюго так часто ловит себя на мысли, что желает досконально изучить Исаги Йоичи, параллельно облизывая его тело языком.  А что? Практика «клубники со сливками» хоть и первоначально родилась в Великобритании, но приобрела-то свою популярность именно во Франции.  *** Утопии, к сожалению, рушатся довольно быстро.  Не проходит и четырех месяцев с момента, как Йоичи более менее перестает краснеть каждый раз, когда Хьюго трогает его в открытую и называет «Mon chou» прямо на глазах у всей команды.  Казалось, Исаги только только научился правильно выговаривать имя их капитана: «Жульен» наконец-то обратился в настоящего Джулиана. Вроде попривык к постоянным расспросам Шарля о «Шидо-сане» и делах в Японии.  Почти. Так близко.  Но прошлое — есть прошлое. Исаги находит этот злополучный мешочек и смотрит в него своими до безумия красивыми большими, правда теперь наполненными чистым ужасом, глазами.  Мы вернулись в начало. Ладно. Наверное, вам все таки стоит узнать и об этом.  Додуматься, что в Хьюго никогда не преобладала внутренняя гомофобия несложно: тушь покоилась на его туалетном столике еще со школьных времен, а смазка для особых случаев на тумбочке у кровати.  И он отнюдь не считал это признаком каких-либо проблем с маскулинностью.  Он мог подниматься весы на тренировках гораздо больше своего собственного, а после идти в раздевалку и, стоя перед зеркалом, старательно прокрашивать нижний ряд ресниц. К счастью или нет, но понятия «гей со стажем» не существует. Поэтому, если вы еще не поняли, объяснение будет другое:  Хьюго, если можно так выразиться, еще до встречи с Йоичи обладал довольно весомым опытом в делах любовных. А особенно в плотских утехах, ведь «чувства ничего не решают, это просто гормоны».  А потом, как это свойственно делать молодым людям, он поменял свое мнение.  С Исаги Йоичи у них была судьба.  Возможно что-то биологическое, навроде гормонов — тоже. Но это лишь служило очередным доказательством: даже их физическое начало и потребности идеально совпадали.  Что-то ментальное. Предназначенное свыше.  Не хотелось бы перечеркивать все, так старательно написаное самим Богом, его грешным прошлым и немного дьявольскими увлечениями.  *** Однако Хьюго ждет. Ему страшно, ведь его судьба висит на волоске.  Каждый день он ожидает вопросов. Жаждет дать на них ответы. Хочет увидеть напуганное лицо Исаги и даже представляет его у себя в голове по несколько раз, и сразу же визуализует, как успокоит его, во всем сознавшись.  А потом это начинает походить на параною. Хьюго пытается вычислить злополучную дату своего судного дня, делая заранее анализ поведения субъекта: следит, подмечает, не сводит глаз.  Вообще, он не был приверженцем проверки телефона своей второй половинки: считал это личным пространством — пузырем интимности, недоступной даже человеку, предназначенным ему судьбой.  Поэтому в смартфон Исаги он не лезет. Лишь проверяет историю браузера их общего ноутбука.  Но не сразу. Сначала случайно заходит в комнату без стука. Йоичи, лежащий на кровати под пледом и в наушниках, тут же вздрагивает, почти подпрыгивая, и, будто ребенок, пойманный за поеданием конфет без разрешения, быстро захлопывает лэптоп.  Глаза бегают. Уши краснеют.  Хьюго прекрасно знает, как выглядят и ведут себя люди, скрывающие что-то.  Поэтому этой же ночью он залезает в историю их браузера. Изначально ноут был только его, просто плавно перекачивал (практически как и все другие вещи) в имущество и Йоичи тоже. Но благо японец не знал о функции «сохранения истории действий в режиме инкогнито».  Хьюго был слишком прагматиком в этом плане. Хотя с начала отношений с Исаги забыл об этой особенности.  Ему мерзко от самого себя. И страшно одновременно.  «…Для чего нужны ремни и кляп?» — первый же вопрос выглядит до абсурда смешно. По-детски и несерьезно.  Хьюго хмурится, листая вниз. Дальше, видимо не найдя нормального, а возможно и правильного ответа Исаги пошел на крайние меры — поиск по фото. Интересно, какое определение мог дать гугл анальной пробке? Запрос: «Зачем она нужна?»  Сменяется — «Как ей пользоваться?»  Уже следом: «Что такое БДСМ?»

«…Кто такие сабы и домы?» 

Хьюго смотрит в светящийся экран монитора и почему-то в штанах становится твердо от мысли, что Исаги не просто интересовался этой темой, а прям таки вел настоящее расследование.  В голове тут же встал образ Йоичи, смотрящего видео столь вульгарного характера. Хьюго становится невыносимо: то ли от страха быть брошенным за (уже бывшее) увлечение, то ли от возбуждения.  Он точно псих.  *** Это было два года назад.  Париж известен не только своими красотами, но и помоями, разбросанными прямо на улице.  Он начал примерно в семнадцать: сначала лишь онлайн просмотр и легкий интерес. В восемнадцать принял позицию дома и начал учиться работать с партнерами. В узких кругах он многим нравился.  Хьюго умел пользоваться разными атрибутами. Знал правила «игры в подчинение» наизусть: правильный уход за партером во время процесса и после.  Не многие способны держаться и соблюдать правила до конца. А вот Хьюго умел.  Разумеется, хобби ушло на второй план, а после и вообще далеко в закат, после первого же матча с Японией. Он не собирался творить подобного с Исаги. Тут ведь не так — Йоичи чистый, простой. Стоит напомнить: даже «Не-гей!» по началу.  Внимание, а уж тем более «любовь» Исаги Йоичи обошлись слишком дорого, чтобы вот так легко их потерять.  *** Он пытается склеить их отношениях всем подряд. Это как кондитеры, старающиеся прицепить декор на десерт любыми способами. Больше крема, глазури, всего.  Цветы. Конфеты. Подарки.  Конечно, он делал это и раньше, но однако не столь прилюдно.  (Возможно Хьюго наивно полагает, что внимание толпы хоть как-то бы забалансило этот хаос)  А Йоичи молчит. На тренировках ведет себя как обычно: принимает подарки, улыбаясь.  А глаза все равно в раздумьях.  В постели тоже все меняется: Исаги свойственно себе лежит, сжимая простыни в кулаках, кусает губы.  И отворачивается. То смотрит куда-то в потолок, то жмурится.  Для Хьюго зрительный контакт — важная составляющая получения удовольствия. Так что исправить положение становится делом принципа.  Он начинает «пытаться» быть послушнее: целует мягче, входит нежнее. Более не кусается, потому что боится. Боится, что это Йоичи страшно находиться с ним рядом. Что Исаги теперь воспринимает его за извращенца, под которого он вынужден ложиться. И терпеть.  Хьюго слишком плохо от такого занятия любовью, но остановиться уже не получается. Он гладит чужие плечи, молча умоляет хотя бы взглянуть на его лицо.  Исаги не скалится. Он потерян, по виду даже немного расстроен. Шепчет, вставая с кровати:  — Прости. У меня просто… Настроения как-то нет.  Чтобы Хьюго бросали прямо по средине полового акта — вот такого с ним еще не случалось. Он не злится и не в бешенстве, скорее это просто груз вины давит на плечи чересчур сильно.  Франция пытается капитулировать: Хьюго дотрагивается до чужого плеча, а Исаги тут же вздрагивает, словно испугавшись.  У Хьюго холодеет шея. И ладони вместе с ней.  — Но мы ведь… — он теряется в словах. Йоичи, оглядывается, быстро его перебивает:  — Тебе отсосать? Или просто руками? Только давай побыстрее, я в душ хочу.  Теперь у Хьюго холодеет буквально всё. От кончиков пальцев до макушки. Его кости пробирает сильнейший мороз, больше походящий на гололед, на котором он так нелепо поскальзывается.  Кто-то перепутал сахар с солью? Или почему так неприятно на языке?  Он хочет Исаги. Хочет, чтобы тот ему подрочил, отсосал, сделал все что угодно. Но только если взамен японец бы позволил Хьюго отплатить той же монетой.  Принести удовольствие, а не…  Хьюго смотрит в пустые, немного поникшие глаза, понимает, что пошло все к черту. Он пользуется излюбленной тактикой под названием «логика», решает разгадать отвратительную задачку и раскрыть карты в рукаве:  Поэтому он молча сгребает Исаги под бок и ведет на кухню твердыми шагами.  *** Электрический чайник кипит звонко и резко. Обычно Исаги вздрагивает от этого звука — сейчас же сидит на стуле неподвижно, лишь опустив пристыжено глаза.  Будто это он сделал что-то не так. Хьюго становится даже смешно, но края его губ так и не поднимаются.  Он наливает чай, хотя в любой другой ситуации предпочел бы вино, садится на стул рядом со своим парнем и вздыхает. Хьюго опускает локти на стол, медленно пододвигая чашку в чужие руки.  Йоичи не притрагивается к ней губами. Только держит, словно греясь.  Но не тает.  — Нам нужно серьезно поговорить. — начинает Исаги первым.  Хьюго кивает. Знает — судный день настал. Судьба пришла за ним, и следовало просто смириться. Выслушать вердикт и принять его.  Йоичи хрипит, все также пялясь в пол.  — Я нашел кое-что… В наш-… — он сбивается, будто отдергивая себя, исправляется. — В твоей комнате.  Хьюго от этой фразы плохеет, но он старательно держит лицо. — Я знаю. — признается он, чуть притрагиваясь к руке Исаги, и в глубине души все-таки надеясь, что несмотря на все неотвратимые факторы, Йоичи не дернется.  Японец сидит неподвижно. Словно кукла.  — И как давно? — хмыкает Исаги.  Хьюго подчиняется логике — говорит правду, твердо смотря в лицо своей судьбе.  — Уже нет. Это давно в прошлом. Я не собирался и не собираюсь делать ничего подобного с тобой. Я изменился…  Он оправдается, словно наркоман в завязке перед психиатором. «О доктор… Это правда-правда последний раз». Но на деле Исаги не принимает правила этой игры:  — «Не собирался». — слишком грустно повторяет Исаги, закусывая губу.  Хьюго понимает, что ему не верят. Что простых слов слишком мало.  — Послушай, Йоичи. — он ведет ладонью чуть выше, оглаживая чужую руку. Хьюго нагибается, приближаясь корпусом ближе. Пытается взглянуть в такое родное лицо, но Исаги тут же отворачивается. — Я никогда. Ты слышишь? Никогда не сделал бы с тобой чего-то против твоей воли. Я могу поклясться… — Хьюго сбивается.  Его шепот видимо плохо работает, а искренние слова оборачиваются фальшивкой. Ведь Исаги отчаянно мотает головой, жмурясь.  — Скажи, чего бы тебе хотелось? — не останавливаясь, он водит пальцами по ладони Исаги, будто в трансе. — Что тебя беспокоит?  Йоичи вздыхает, наконец поворачивает голову и тихо выпаливает:  — Тебе не нравится секс со мной?  Японец смотрит открыто, но отчаянно грустно. Пускай Исаги говорит серьезно, его плечи дрожат, с потрохами выдавая неуверенность в мыслях.  А у Хьюго теряется дар речи.  Абсолютно нелогично.  — Конечно же, нет. — выпаливает он, даже не задумываясь. — Мне все нравится. Очень нравится.  — Просто я подумал… — сконфуженно выговаривает Исаги, прочесывая пальцами волосы на своем затылке. — Тебе вообще интересно со мной?  Хьюго ничего не понимает. Как идиотский заведенный механизм — только кивает.  — Будь со мной честным… — просит Йоичи жалостливо.  Голова француза не выдерживает этого абсурда. Сахарный передоз — капилляры лопаются, и Хьюго вместо того чтобы копать, просто говорит в открытую:  — Расскажи. Объясни мне. Я решу. — Хьюго не может держаться. — Пожалуйста.  Исаги вздыхает.  — Просто… Когда я узнал, что ты любишь… «подобные вещи», то не придал этому значение. Но потом понял, что возможно… Эм… Тебе некомфортно со мной? Ты ведь больше не занимаешься… этим.  «Погоди, почему ты решаешь за меня…» — крутиться голове, но Хьюго молчит. Он начинает осознаваться ситуацию, однако все равно дает Исаги продолжить самому, не перебивает.  — Я ведь не такой. — быстро выпаливает японец, обнимая себя за плечи. — Сколько ты не практиковался? Полгода? Год? Это из-за меня ведь, да? Прости, мне просто страшно, что тебе… скучно со мной. Я… Для меня это все в новинку. Тебе ведь приходится быть нежным, да? — Йоичи удрученно опускает голову, прикрывая глаза ладонями. — Я понимаю, что тебе неинтересно…   И Хьюго все осознает. В момент функция наконец-то приобретает смысл, ведь делить на ноль нельзя — ответом станет бесконечность. Исаги боится, потому что любит. И этого оказывается достаточно.  — Мне интересно. Мне очень интересно. — Ты врешь. — в чужом голосе проскальзывает обреченность. — Послушай, я… — Исаги мнется. — Не хочу быть в тягость, ладно? Мне трудно получать удовольствие от секса, зная, что у тебя совершенно другие предпочтения.  Йоичи явно хочет сбежать, но француз не позволяет. Хьюго вновь проводит ладонью по чужой руке, сплетая их пальцы в крепкий замок.  Держит, а Исаги держится.  — Я получаю удовольствие от каждого мгновенья, проведенного рядом с тобой. — наверное, это одно из самых честных и чистых признаний, которое Хьюго говорил за последние пару часов. — Это судьба, мы сможем найти баланс.  Исаги удивленно вздыхает. Смотрит на их общий замок из рук на столе, а после выпаливает. Также честно, открыто, но однако говорит грязно:  — Тогда… Я хочу попробовать. *** На кровати разложен практически целый магазин для взрослых. Крупные игрушки, есть и поменьше. Четыре пары наручников разных цветов, одни даже с розовой обивкой. Различные виды ошейников, чокеров.  Ну и что похуже.  Исаги дивится масшатабам арсенала, который оказывается все это время покоился у них в квартире практически под его носом.  Хьюго демонстрирует все. Чтобы без сюрпризов. Чтобы все было по-настоящему.  — А… Эм..— Исаги смущенно прикусывает большой палец. Однако смотрит, не отворачиваясь, с каким-то задумчивым исследовательским интересом.  Хьюго стоит сзади, словно хищник, наблюдающий за тем, как добыча любуется его коллекцией убийств.  Француз разрешает ему выбрать. Дает свободу воли, но в пределах разумного. Сначала он говорит «выбери только один предмет», но расстроенная моська японца быстро уламывает его согласиться на два.  Снова это блядское два.  Исаги ужасно не терпелось, а Хьюго боялся испугать. В практику БДСМ входят постепенно, новички, как правило ограничиваются лишь шлепками и изредка пощечинами. Уже после плетками. И дальше по нарастающей.  Йоичи открывался для Хьюго с совершенно другой стороны.  — Ну может… все таки три? — он хлопает своими большими глазами, держит в руках несколько игрушек.  У Хьюго во рту скапливается слюна, но он вертит головой, отстаивая «логику происходящего». Он знает правила практики. Он знает как нужно.  *** Короткий инструктаж происходит, когда Исаги уже сидит на кровати с перевязанными руками. Вместо наручников Йоичи предпочел ремни. Хьюго видит в этом закономерность, потому что сам больше любит именно связывание.  Еще один пункт в копилочку под названием: «Почему мы предназначены друг для друга».  На шеи у Йоичи маленький ошейник. Черный, не самый вульгарный из всей коллекции француза, но все равно ужасно возбуждающий.  Хьюго продолжает стоять перед своим парнем, вглядываться в его лицо, все еще пытаясь найти хоть намек на сомнения. Исаги немного подрагивает, но скорее всего только от того, что сидит в одних боксерах.  Еще и с завязками на запястьях. А в глазах все равно нет и доли неуверенности. Зрачки горят — истинная решимость.  — Ты точно запомнил? — переспрашивает Хьюго в третий раз.  Исаги послушно качает головой.  Важный момент в БДСМ практике — депривация. У саба не должно быть возможности видеть. Ведь это помогает перейти в другое состояние во время полового акта — чувственное, метафизическое.  В некоторых вариациях можно лишить и возможности говорить, и слышать. Зависит от предпочтений.  На самом деле в изначальном плане у Хьюго не было даже мысли давать Исаги опробовать эффект депривации в первый же раз. Но, к сожалению, (или счастью) японцу все таки удается уломать своего парня на третий предмет.  Маска для глаз.  Даже мило.  — В процессе ты не сможешь просить меня остановится. На все мольбы и крики о помощи я реагировать не буду. Если захочешь действительно окончить сессию…  Исаги закатывает глаза.  — То говорю «Feu rouge».  Хьюго одобрительно кивает. Он знает, что в наушниках-переводчиках нормального секса им не светит, но по-другому не получится. Исаги, к сожалению, пока не владеет его языком.  Конечно, было бы прекрасно понимать друг друга во время процесса, но на случай, если же электроника все таки выпадет из ушей, Хьюго решил научить своего парня малым азам базы французского языка.  Он и раньше думал этим заняться, просто не мог предположить, что судьбой предназначено было начать именно с этого раздела обучения…  — Я буду задавать вопросы, рассказывать о каждом своем действии, а ты подтверждать свое состояние.  Хьюго серьезен. Он пытается продемонстрировать важность происходящего с помощью строгости в голосе, Исаги быстро кивает. Похоже не терпится. — Да, да. Я помню. «Feu vert» — когда мне хорошо, а “Feu jaune” — если сомневаюсь.  — Умница.  Исаги нетерпеливо стукает прикрепленными друг к другу кистями по своим оголенным бедрам и вспыхивает:  — Так мы можем уже начать?!  *** Йоичи лежит перед ним, утыкаясь подбородком в подушку. Руки покоятся у изголовья кровати, а согнутые ноги немного дрожат.  Хьюго чувствует, что им в такт дрожат его собственные ладони.  Он подходит ближе. Касается пальцами оголенной кожи ягодиц, сжимает в ладони и ели сдерживается, чтобы не наклониться и не впиться в них зубами.  — Ты готов начать сессию?  Исаги кивает, и бегло выпаливает:  — Feu vert.  Хьюго медлит, хотя ему самому ужасно хочется начать как можно скорее. Но желание провести весь процесс правильно, под четким контролем, пересиливает. Очевидно, он отлично чувствует ответственность за происходящее, за Йоичи.  И Хьюго готов ее нести.  — Сейчас я возьму смазку и начну подготовление. — Это уже не вопрос.  Хьюго, словно запрограммированный на определенный лад, четко следует собственным же командам: выливает на палец обильное количество лубриканта, сжимает бедро возлюбленного и отводит в сторону.  В момент проникновения, ему на секунду кажется, что вся задница Йоичи могла бы спокойно уместиться на одной только его ладони. Хьюго сумел бы поднять ее с легкостью вверх, а может и подкинуть кверху.  Исаги сжимается, вновь трясется. Хьюго замедляется, просовывая палец внутрь лишь до второй фаланги, другой рукой успокаивающе поглаживает небольшую дрожащую стопу Йоичи.  Это позволяет японцу немного расслабиться. И дальше процесс чуть-чуть ускоряется: комнату начинают наполнять хлюпающие звуки, смешенные с тихими мужскими стонами. Хьюго подставляет ко входу второй палец, сначала строго шепча:  — Какой свет?  Исаги дергается. Матерится на японском, изгибается, но в ответ выпаливает:  — Vert.  Хьюго нравится, как возлюбленный начинает буквально сходить с ума от ожидания. Француз действует назло: аккуратно двигает рукой вперед назад. Из-за отсутствия возможности посмотреть на чужое лицо и считать эмоции, все ощущения приходится угадывать по состоянию ног.  Пальцы сгибаются, раздается стон — попал по нужным нервным окончаниям.  Исаги судорожно дышит. Слышится, как трутся плотно застегнутые ремни о кожу кистей. Его явно подбешивают ограничения в действиях, а Хьюго от осознания этого только сильнее хочется вжаться в чужое тело.  «Нельзя» — он упорно продолжает стимулировать вход.  Хьюго позволяет наклониться себе чуть ниже. Он чувствует приятный запах их общего геля для душа, пота и стирального порошка. У Йоичи до удивительного чистая кожа, лишь с парой родинок на определенных местах.  Исаги вновь выгибается, буквально насаживаясь на чужие пальцы. Хьюго не выдерживает и размахивается второй рукой.  Шлепок приходится по правой ягодице, не сильный — но Йоичи поддается всем телом вперед, стремясь убежать от прикосновения. В перемешку со стонами из его рта вырываются слова:  — П-прекрати!  Хьюго замахивается снова. Красный след тут же появляется и на втором бедре.  — Бля..-ять..! Ублюдок..! — Исаги почти задыхается.  Он продолжает материть собственного любовника, до тех пор пока Хьюго вновь не прерывает его холодным шепотом:  — Свет?  Исаги хнычет, вертится, насаживается на пальцы. И скорее всего пиздец как злится, но однако отвечает лишь:  — Vert. «Mon chou» — Хьюго рад и мысленно хвалит Исаги за использование идеального сочетания «сопротивление-тире-удовольствия». Хьюго искренне хотел бы поцеловать его, но в этом сексе нет места нежностям.  — Сейчас я войду в тебя. Свет?  Йоичи не отвечает. Подставляется бедрами навстречу касаниям, но молчит.  Хьюго вновь ударяет ладонью мягкую податливую кожу, и Исаги, следуя второму закону Ньютона о действии-противодействии, изгибается, почти полностью распластываясь по кровати.  «Подчинись мне» — отбивается одна и та же фраза в голове у француза.  Он нависает над чужим телом, расставляя руки побокам от головы любовника. Член стоит колом и уже почти болит от напряжения и желания. Хьюго ведет им меж ягодиц Йоичи.  Им обоим ужасно хочется продолжить. Однако Хьюго вновь не торопится, терпеливо вздыхает, сгибает руки в локтях и наклоняется прямо к чужому уху. Строго повторяя:  — Свет?  Йоичи выстанывает заветное слово «Vert», и Хьюго сносит крышу.  Он проникает внутрь довольно быстро, лишь на половину. Грудью чувствуя, как Исаги вытягивается, еще бы немного и точно барахнулся бы вниз с кровати, благо, вес тела француза не позволил.  Он отчаянно начинает лепетать:  — П-подожди..!  Под-..дожди! — трясет головой и стучит дрожащими ногами. — Погоди! Пожалуйста…  Хьюго понимает, что это игра, однако все равно напрягается.  Такая поза довольно неудобная с точки зрения угла вхождения, поэтому он решается изменить ее. Хьюго подхватывает обеими руками Исаги за бедра и прижимает к себе.  Они поднимаются вверх, и Йоичи оказывается в своем излюбленном положении: сидя прямо на коленях Хьюго, все также прижимаясь к его груди спиной.  — Черт..! Подожди… Н-нет!  Исаги откидывает голову назад прямо на плечо Хьюго. Честно говоря, французу безумно нравится, что у Йоичи повязка на глазах — по подсчетам самого Хьюго, ощущения обострены на сто двадцать процентов.  Однако, француз ловит себя на мысли, что скучает по заплаканным векам и зрачкам, горящих желанием.  «Наверное, все же лучше было взять кляп» — думает он, смотря на плотно сжатые, однако все же дрожащие губы Исаги. С уголка одной из них стекает прозрачная струйка слюны.  В горле пересыхает. Хьюго просто пиздец как хочется поцеловать его. Поддержать, показать, что они сейчас вместе, и что он рядом. Готовый доставлять Йоичи исключительно удовольствие.  Слушать призывы продолжить, а не остановиться.  Но правила есть правила.  Тем более, кто же знал, что у них обоих окажется фетиш на, в случае Хьюго — просто подчинение, а у Исаги тоже самое только с приставкой «не».  «Судьба, вероятно» — Хьюго лишь в очередной раз убеждается, что они идеально подходят друг другу.  Член проникает глубже. Хьюго позволяет Исаги повиснуть сцепленными руками у себя на шее. Теперь француз дышит прямо в чужую макушку, Йоичи уже не сдерживается — стонет как в последний раз, дрожит подобно осиновому листу.  Хьюго не церемонится: начинает двигаться резко и ритмично, заходя внутрь полностью. Кажется, вот она идиллия: он даже сам начинает тяжело дышать и постанывать в мягкие темно-синие волосы.  — Fe..u… J..aune. J-jaune! — вдруг бьет по ушам отчаянное.  Он крепко сжимает руки на чужой талии, мягко гладит Йоичи вдоль груди, умудряется удерживать в хватке и согнутые ноги. И перестает двигаться.  Хьюго почти не дышит, потому что страшно. Потому что он осознает, что забылся и заставил Йоичи засомневаться. Он ругает себя мысленно, ведь знал же, что в первый раз нельзя вести себя так.  Хьюго хочет, чтобы у Йоичи первый опыт в этой сфере стал идеальным. Блять.  Но это хотя бы не “rouge”. Он пытается утешить себя тем, что у него возможно еще есть шанс исправится.  Исаги дышит размеренно, глотает воздух, все еще попеременно дергаясь в чужой хватке. Хьюго понимает, что партнеру нужно просто отдышаться — время на привыкание.  Он продолжает сохранять Йоичи в тисках своих рук и вопреки всем законам БДСМ практики все равно прикасается губами к чужой шее. Слизывает капельку пота с нее и целует.  Впервые он забивает на запреты, на правила. И не жалеет.  Они сидят в таком положении с минуту. И Хьюго тихо шепчет, теперь уже называя все свои дальнейшие действия, так сказать — исправляясь:  — Сейчас я поменяю позу. Ты окажешься на кровати, а я сверху. Буду входить в тебя и шлепать, говорить много грязных вещей… — он еще никогда до этого не описывал свои намеренья столь подробно. Серьезно добавляя. — Свет?  Кажется, ситуация до безумия комична. В обычном половом акте подобные вещи — стандарт. Да и в БДСМ также. Но Хьюго хочет знать, что Йоичи хорошо.  Что он хочет продолжать.  Исаги, разумеется, смущается, но кивает, тихо шепча:  — Feu vert.  Для Хьюго эти два слова звучат лучше любой даже самой красивой музыки в мире. Он вновь прижимается губами к сладкой шее и позволяет им обоим упасть обратно на кровать.  Йоичи действительно валится на подушки. Хьюго замечает как покраснели чужие кисти рук от трения о ремни. Однако Исаги ничего не говорит, чуть сгибает руки в локтях, все так же неуверенно раздвигая ноги.  Хьюго этот вид нравится до дрожи в спине. Он наклоняется к телу Йоичи, немного не умещаясь меж чужих ног. Приходится помочь руками — он медленно расставляет их шире.  Хьюго замечает, что у Исаги выпали и наушники из ушей. Маска скрывает плачущие глаза, но француз все понимает только по одному виду раскрасневшихся влажных щек.  — Je suis en toi..  Йоичи вертит головой, барахтаясь на подушках. Ему явно не нравится, что теперь у него нет возможности даже понимать, что ему шепчут прямо на ухо.  Хьюго вновь начинает двигаться. Медленно, но глубоко.  Спустя пару толчков, проб и попыток, Исаги наконец-то разрывается от чувств: скрючивается и стонет.  — À d'autres — говорит Хьюго, однако не улыбаясь. Просто констатация факта, и он продолжает двигаться под тем же углом.  Раз-два. Исаги начинает извиваться под ним, будто в него вселился бес, а может и сам сатана. Хьюго терпеливо размеренно входит, все также лишь глаголя истину:  — Tu aimes quand je te martèle comme ça? Peut-être que ça devrait aller plus vite? Исаги не отвечает. Стонет, кусая губы. И Хьюго, придерживаясь золотого правила: «Молчание — знак согласия», ускоряется.  Шлепки становится громче. Хьюго смотрит на чужое лицо и осознает насколько же ему хочется поцеловать эти губы. — Je vais jouir en toi. Хьюго ели сдерживается, чтобы не укусить. Чтобы не оставить след, чтобы не облизать такую сладкую кожу.  Исаги находится видимо на пике, ведь его тело буквально пробивает тремор. Он безумно злится от непонимания чужого (как он сам обычно это назвал) «мурчания». Отчаянно твердит:  — Vert! Vert! Vert..!  Хьюго не может держаться, когда его так просят. Когда ему подчиняются и наконец-то начинают слушаться.  — Très bien — цедит Хьюго сквозь зубы.  *** В конце Исаги кончает с громким стоном, прямо себе на живот. Хьюго мысленно отдает честь самому себе — довести партнера до пика без рук ему все еще по силам.  Видать хватку не растерял, даже спустя столь длительный промежуток воздержания. Исаги отключается, что вполне понятно — он входит в состояние сабспейса, и Хьюго, следуя своим обязанностям дома, берется за работу.  Он сразу сдирает эту глупую маску с чужих глаз и чмокает Йоичи в оба века. Затем — быстро достает пару салфеток и аккуратно убирает все. Наконец-то снимает ремни с запястьев Йоичи. Кожа ожидаемо покраснела, и он нежно выцеловывает ее, как бы извиняясь.  Из того же мешочка с игрушками он достает плотный плед и укутывает их вместе. Оплетает талию Йоичи обеими руками и наверстывает упущенное: целует, кусает, метит.  Хьюго знает, что если слишком долго целоваться, можно случайно задохнутся. Но ему плевать. Он облизывает чужие губы и не собирается отстраняться ближайшие часов шесть.  А может и больше.  Шея тоже не остается забытой — он дает себе вдоволь разгуляться. Да так, что Исаги вновь тихо вздыхает. Жмурит глаза, но не отстраняется. Скорее всего, ему просто щекотно.  Хьюго вновь припадает к чужому рту, мягко проводя языком по небу.  Исаги не скалится — отвечает. Шепчет прямо сквозь поцелуй: — В следующий раз в наручниках будешь ты. Хьюго мычит ему в губы, руки на чужой талии сжимает еще крепче. В голове вспыхивает образ властного Исаги, прыгающего на его члене и пытающегося его этим унизить.  Хьюго не особо нравится перспектива секса, в котором у него нет возможности прикоснуться к чужому телу.  — Possible. Однако он тоже готов к экспериментам.