Против традиций

— Ты не слушай их, им просто заняться нечем. Не представляю, как можно считать себя всегдашниками, и при этом быть такими злыми. — Ты о чём? — спросила Агата, плотнее закутываясь в тонкую меховую накидку, едва-едва согревающую тело. Наступала зима: поляну основательно замело снегом, и если у всегдашников ещё была возможность хотя бы что-то накинуть на плечи, то никогдашники были вынуждены сбиваться в кучки по интересам, замерзать в своих рваных баллонах и надеяться не умереть от холода. Кико, держа в руках корзинку с пирожками, плюхнулась к Агате, под дерево, где они обычно обедали. — Говорят, кто-то из мальчиков пригласит друг друга на Бал, чтобы не идти с тобой. Но ты ничего не подумай, это определённо против правил. Нельзя приглашать кого-то своего пола. — Нельзя? У Кико кожа на холоде легко замерзала, кончик носа и щёки становились нежно-красными, а потом долго болели — она натиралась какими-то кремами, но всё без толку. В волосах путались и таяли снежинки. — Конечно. Если бы мальчики могли танцевать с мальчиками… то кому были бы нужны мы? Агата нахмурилась, но ничего не сказала: только молча, мрачно подумала о том, что шансы выжить в этом кошмарном месте с каждым днём становились всё меньше и меньше.

***

— Это глупо. Если мальчик никого не пригласит, ему просто урежут рейтинг, но если не найдётся пары мне, произойдёт что-то настолько ужасное, что лучше просто убить себя, чтобы не мучиться? Они лежали в спальне, на высокой воздушной кровати: полмесяца назад Кико переехала к ней, всё равно соседок у Агаты нет с самого начала жизни в Школе Добра. Голова Агаты свисала с кровати, сама она рассеянно листала учебник. — Это логично, — пожала плечами Кико. — Мальчик сможет сам выжить в лесах, а вот девочка… — Может быть, если бы нас тоже учили фехтованию и борьбе, а не всякой ерунде, вроде осанки и обмороков, всё было бы немного иначе. Кико фыркнула и засмеялась, но всё равно неопределённо покачала головой. В конце концов, они всегдашники. Разве можно им спорить с традициями?

***

— Софи, ты будешь моей принцессой на Балу? — Да! Да, да, да! Тысячу раз — да! Софи молнией вбежала на сцену к Тедросу, обхватила его за шею и крепко обняла, радостно визжа от восторга — тот подхватил её на руки и закружил в воздухе. Никто, судя по гробовой тишине в зале, их счастья не разделял, и Агата не стала исключением: в конце концов, Софи обманула и предала её, чтобы дожить до этого момента. Хотя, конечно, какой-то крохотный закоулочек её души всё же не мог не чувствовать едва ощутимого облегчения. По крайней мере, одна из них дожила до счастливого финала. Тут же на колено упал Чеддик: — Беатрис, ты будешь моей принцессой на Балу? — Рина, ты будешь моей принцессой на Балу? — следом за ним Николас. — Миллисент, ты будешь моей принцессой на Балу? Жизель, ты будешь моей принцессой на Балу? — то тут, то там, со всех сторон доносились голоса всех мальчиков Школы Добра наперебой, перекрикивая друг друга, сливаясь в единый гул. Агата прикрыла глаза: она понимала, что её никто бы не выбрал, не выберет — хотя бы потому, что теперь один мальчик идёт с никогдашницей. Она выжидающе посмотрела в сторону Тристана, зная, что рядом должна увидеть радостно смеющуюся, заливающуюся слезами девочку — единственную девочку в этом проклятом месте, которая отнеслась к ней по-человечески, с которой она была счастлива. Но её взгляд столкнулся с поникшей светлой макушкой. Тристан совсем не торопился выходить на сцену. Он так и сидел на своём месте на лавочке, сгорбившись, опустив голову, почти не шевелясь, переводя взгляд с Тедроса на Беатрис, с Беатрис — обратно на Тедроса. Агата резко обернулась к Кико и увидела, что с её лица сошла краска. Ей не надо было строить догадок, чтобы понять, о чём она думает. В крови Агаты вспыхнул гнев. Каким жалким эгоистом, наверное, нужно быть, чтобы из-за своих хотелок и раздутого чувства собственной важности обречь человека на отчисление. Какой никчёмный неудачник может поставить себя выше чей-то чертовой жизни. И как можно несмотря на это считать себя одним из самых достойнейших представителей Добра. Всегдашником. Агата встала со своей лавочки, и все обернулись в её сторону. Она догадывалась, кем была в их глазах: завистливая ведьма, которая не смогла вынести чужого счастья, которая знает, что вот-вот её отчислят, убьют, которая хочет сбежать от заслуженного наказания. Но они ошибались. Агата медленно вышла в центр Театра. Простенькое, но в целом опрятное, даже, в каком-то смысле этого слова, симпатичное платье, сшитое нимфами к Вечеру Талантов, едва прикрывало исцарапанный колени — к несчастью, она никогда не была похожа ни на благородного принца, ни на прекрасную принцессу. Она посмотрела Кико в глаза, в её взгляде ясно читалось недоумение и тревога, но вдруг за секунду оно сменилось осознанием, она открыла рот чтобы что-то возразить… Но не успела. Агата упала на колени. — Кико из Неверленда, — хрипло сказала она, не отрывая взгляда от Кико, — ты будешь моей принцессой на Балу?