летняя заправка

Джисон работает на заправке в небольшом населённом пункте, которая находится близко к лесу. За день приезжает от силы машин десять, поэтому на смене всегда стоит один человек. Выйдя на улицу, Джисон сразу чувствует холодный ветер. Он не хочет в такую погоду долго оставаться снаружи, поэтому спешит к незнакомцу за зданием. Парень, сидящий на асфальте, прижимает к себе ноги и, кажется, плачет. Его длинные крашеные волосы сразу привлекают внимание Джисона. — Ты чего тут? – Джисон опускается на корточки и касается плеча блондина. Незнакомец поднимает взгляд на Джисона. Его глаза красные, тело дрожит. Пару секунд выдержав зрительный контакт, он вновь опускает голову. — Пошли внутрь. У меня есть ромашковый чай, угощу. Незнакомец недоверчиво смотрит на него, но не сопротивляется, когда Джисон мягко поднимает его на ноги и ведёт под руку в здание. Проигнорировав торговый зал, он аккуратно заводит парня за кассу и открывает дверь в небольшую подсобку. Джисон усаживает его на диванчик для персонала, а сам сразу отходит чуть в сторону, чтобы не нарушать чужое пространство, и ставит чайник. Пока вода закипает, он отыскивает плед, который приносил сюда давным-давно. В тесной подсобке среди стеллажей с документами и запасной формой незнакомец кажется совсем маленьким. Блондин укутывается в мягкий плед, принимая чашку ароматного чая из рук Джисона. Благодарит его кивком, всё ещё не говоря ни слова. — Я сейчас вернусь, – услышав, как на улице заскрипели тормоза, шепотом оповещает Джисон и, ещё раз обернувшись у двери, оставляет блондина одного. Оставшись в одиночестве, блондин обхватывает чашку обеими ладонями, пытаясь согреть пальцы о горячую керамику. В подсобке тихо, лишь мерно гудит какой-то прибор на стене, да издалека доносится приглушённый шум заправочного пистолета и обрывки чужих голосов с улицы. Пар ромашкового чая приятно щекочет нос, постепенно приводя блондина в себя. Он делает первый глоток. Тепло медленно разливается по телу, заставляя затекшие мышцы наконец расслабиться. Дрожь в плечах утихает, а дыхание становится ровным и глубоким Незнакомец рассматривает свои поджатые колени и край чужого пледа, постепенно приходя в себя. Когда дверь в подсобку снова тихо открывается, он уже не вздрагивает так сильно, а лишь поднимает голову, встречая вернувшегося Джисона более спокойным взглядом. Джисон спокойно выдыхает, когда больше не видит слёз и чужой дрожи. Он тихо спрашивает: — Ну как ты? Может, что-нибудь перекусить хочешь? – Джисон опирается плечом о дверной косяк, не решаясь подойти ближе. — Спасибо, – шёпотом наконец подаёт голос незнакомец, тут же опуская взгляд в пол. – Сколько я могу тут оставаться? — Моя смена заканчивается в восемь, до этого времени можешь сидеть здесь. – Немного помолчав, он добавляет: – Как зовут тебя хоть? — Хван Хёнджин. — Расскажешь, как ты здесь оказался? Если, конечно, есть желание. Я не заставляю. — С мамой поругался, – Хёнджин поджимает губы, вспоминая неприятную ссору. – Я учусь на юриста. Это совсем не то, чего я хочу от жизни. Мне не нравится учёба, но забрать документы я не могу. Скоро закончится сессия... может, я и отдохну, передумаю. Во время всего рассказа Хван ни разу не поднимает взгляд на Джисона, который уже сидит рядом на диване, сохраняя дистанцию. — У меня там нет друзей. Учусь еле как. Дело не в том, что трудно, просто не хочется. Прогуливать я не могу: живу с родителями, они сами подвозят меня до университета в другой город. У меня ни там, ни тут никого нет. Хёнджин наконец поднимает взгляд на Джисона и виновато произносит: — Я так много рассказал, извини. Можешь не отвечать. — Я ведь сам спросил. Спасибо, что рассказал, – Джисон смотрит на него с пониманием и мягко улыбается. – Меня, кстати, Джисон зовут. Хан Джисон. Когда у вас заканчивается сессия? — В конце этой недели, – Хёнджин делает небольшой глоток уже подостывшего чая. – В пятницу последний экзамен. — А потом что будешь делать? — Не знаю. Дома сидеть. Джисон задумчиво барабанит пальцами по колену, глядя на стопки коробок у противоположной стены. Ему хочется предложить что-то большее, чем просто сочувствие. — Ты можешь приходить сюда, – наконец произносит он, встречаясь с Хёнджином взглядом. – Правда, я не каждый день работаю, но я могу сказать свой график. Хёнджин замирает, явно не ожидая такого предложения. Он закусывает губу, быстро просчитывая в уме оставшиеся дни недели. — Завтра у меня экзамен, я поздно вернусь в город. В пятницу тоже. Я смогу прийти только в четверг или на выходных. — Хорошо, я возьму смену на четверг, – Джисон кивает так уверенно, будто забывает, как иногда сложно договориться с Чаном о изменении смен. Остаток смены тянется медленно и почти бесшумно. На заправку заезжает всего пара машин: Джисон выходит в зал, быстро заправляет баки, пробивает чеки и тут же возвращается в подсобку. В лесной глуши быстро темнеет, и свет ламп внутри здания кажется особенно ярким и тёплым. Они сидят в тишине, нарушаемой только гудением холодильников. Хёнджин постепенно отогревается и, кажется, совсем успокаивается, уютно спрятав руки в рукава толстовки под пледом. Джисон не докучает расспросами – он просто рядом, и этого молчаливого присутствия оказывается достаточно. Когда часы показывают без пяти восемь, Джисон начинает закрывать смену. Он пересчитывает небольшую выручку в кассе и возвращается в подсобку, чтобы забрать свои вещи. — Ну что, время вышло, Чан, сменщик, приехал, – негромко говорит он, с нимая рабочую жилетку. – Я подвезу тебя, пошли. — Спасибо...