Вкусный звук

      Уже настал февраль, последний месяц зимы, а значит, скоро будет самый романтичный праздник в году – День Святого Валентина. Школа уже заметно активно готовилась к этому празднику, это можно было заметить по "почтовому ящику" для валентинок, по различным украшениям кабинетов и шкафчиков, ну и, конечно, по множеству парочек, которые готовились отметить этот день вместе со своей второй половинкой или на свидании с возлюбленным.       Уже год Майлз играет в группе в качестве соло-гитариста, и их творчество демонстрирует впечатляющие результаты. Регулярные репетиции, проводимые дважды в неделю, стали для них своеобразным ритуалом, помогающим пережить оставшиеся дни без игры. Они даже арендовали старый никому не нужный зал в школе специально для их группы, и теперь в нём царил настоящий творческий беспорядок. Группа играла исключительно для себя, приглашая на свои репетиции только близких и друзей. А некоторые даже приглашали своих девушек-красоток, чтобы те оценили их мастерство и талант, остальные, впрочем, были не против.       Майлз же никогда не понимал этого. Его никогда не интересовали другие люди, как противоположного, так и своего пола. Он наблюдал за своими влюблёнными знакомыми, за романтическими фильмами и сериалами, за парочками на улицах, которые смотрели друг на друга, и в их глазах словно загорались искры. Он слушал глэм-рок, где в строках говорили об отчаянной тяге к человеку, слышал по радио в машине, как люди признаются друг другу в любви и говорят о том, как безмерно кого-то любят. Его товарищи по группе часто ощущают сладкий ванильный аромат, исходящий от школьниц. Этот аромат, разливаясь по коридорам, привлекает внимание всех, кто проходит мимо. Но Майлз никогда подобного не чувствовал. Парни говорили о том, насколько вкусные их девушки: шея, ключицы, руки, грудь, бёдра, ноги, их кровь, слёзы, и особенно их мягкие губы. Но Майлз никогда не пробовал такого, и даже не представлял подобный вкус. Но губы... Поцелуи. Все описывали их в самых волшебных тонах. Знакомые рассказывали, какие нежные у их партнёров губы и как после поцелуя они становятся чуть припухшими. Плакаты на улице говорили о том, какой вкус мог бы быть у чужих губ: вишня, персик, яблоко... Книги описывали совсем разные поцелуи, но особенно Майлз запомнил всего пару: поцелуй с привкусом алкоголя, той горечи и спирта, который пока не был ему доступен легально. Обычно его называют брудершафт: пьющие на брудершафт выпивают одновременно свои рюмки, затем целуются и с этого момента обращаются друг к другу на "ты". Также был поцелуй с языками, так называемый французский поцелуй, при котором ты чувствуешь язык твоего партнёра своим же языком и ротовой полостью. Вот он, тот самый миг, когда чувства достигают своего пика, и нет ничего более насыщенного и страстного.       Майлз хотел бы узнать, какого это. Он много раз воображал, как чьи-то нежные губы касаются его собственных, как он с готовностью приоткрывает рот и их мокрые языки переплетаются. Но Майлз был уверен, что это невозможно. Ему уже 17 лет, а он никогда раньше не влюблялся и не был в отношениях. Возможно, он просто не мог открыться. А может быть, он не привлекал никого. Или, что более вероятно, никто не вызывал у него такого сильного чувства.       – Майлз! Майлз, чёрт возьми!       Кудрявый вздрогнул от громкого голоса, который раздался прямо у него над ухом. Он с недоумением посмотрел на источник звука. Это был Калеб, басист их группы.       Темнокожий с уставшим взглядом пристально смотрел на Майлза, всем своим видом давая понять, что если Майлз не перестанет витать в облаках, то он сломает свою гитару о его голову.       – Чел, какого хрена? Уже который раз! – театрально начинает Калеб. – Мы никогда не сыграем то, что ты написал, если ты не перестанешь так напряжённо думать о своём, пока мы обсуждаем аккорды.       Майлз нахмурил взгляд. Он почувствовал капельку злости, и где-то на подкорке завалялись стыд и вина. Он издал короткий звук, который можно было понять как "да", кивнул и сжал губы в тонкую линию.       – Хорошо. Эм. Ладно, тогда, насколько я понимаю, раз уж все на сегодня устали, предлагаю закончить пораньше. – чуть хриплым голосом проговорил Калеб и поставил свою бас-гитару к стене. Остальные последовали его примеру, начиная убирать свои музыкальные инструменты.       Майлз уже хотел было убрать и свою гитару, как вдруг кто-то без стука зашёл в зал.       – Мальчики! – девушка быстрым шагом приближалась к нему, вероятно, полагая, что, раз он стоит за микрофоном, с ним можно легко завести разговор.       Это была учительница лет тридцати, со светлыми волосами, подстриженными под каре. Передние пряди она небрежно заправляла назад с помощью заколок. На носу у неё сидели круглые очки, которые, казалось, вот-вот упадут. Было очевидно, что ей пора купить новые. Майлз не знал её лично, она никогда не вела у него, но они постоянно виделись в коридорах.       – Здравствуйте. – учительница поприветствовала всех присутствующих. – Насколько я знаю, вы хорошо играете, и ученикам нравится ваша музыка. – она остановила взгляд на Майлзе.       – Допустим. – прыснул он.       Учительница, казалось, пропустила хамоватый тон мимо своих ушей и поправила очки. – Прекрасно! Вы ведь знаете, что в этом месяце наступит День Всех Влюблённых? Наша школа активно готовится к нему.       – М-да, в последнее время уж слишком сильно. – подметил кто-то из группы.       – Хорошо, что вы это заметили! Это потому, что мы организовываем фестиваль совместно с ещё двумя учебными заведениями. Этот фестиваль будет проходить на территории нашей школы. – она слегка посмеялась, но, заметив невесёлые гримасы парней, вернула своё лицо в серьёзное состояние.       – Зачем вы нам это рассказываете? Вы хотите пригласить нас туда? Разве это не должно быть открытым мероприятием? – с напором спросил Калеб.       – Да, верно. Я хочу пригласить вас туда, но не как гостей, а... – она сделала интригующую паузу, затем широко улыбнулась. – в качестве выступающей группы!       Майлза будто ошпарило от этого предложения. Он резко повернул голову к группе, которая явно тоже сомневалась а этом предложении.       – Не интересует. – коротко сказал Майлз, повернувшись к учительнице и уже ставя свою гитару к стене.       – Подождите! – воскликнула она, закусив нижнюю губу. – Конечно, это не за бесплатно!       Группа парней одновременно застыли и медленно повернулись к женщине.       – И что вы можете нам предложить? – настороженно спросил Калеб.       Учительница мгновение задумчиво смотрела на него, затем приложила палец к своим губам. – Пять по иностранному языку за четверть... – она посмотрела на кислые мины группы. – За год! Да... И за четверть по любому предмету на ваш выбор. – уже более тихим голосом проговорила она.       Некоторые парни уже приподняли свои брови, всерьёз обдумывая предложение с хорошей точки зрения.       – Это всё? – спросил Майлз. Он чувствовал, что его почти уломали.       Девушка несколько минут задумчиво промычала, постукивая пальцем по своему подбородку. И, наконец, вынесла финальный аргумент. – Вся еда на фестивале для вас бесплатная и неограниченная в количестве.       Уже с небольшой улыбкой Майлз встретился взглядом с Калебом, который тоже активно начал улыбаться. Майлз повернулся к женщине и протянул свою руку.       – Идёт. – она пожала его руку в ответ. Майлз вспомнил, что они даже не знают имена друг друга. – Так, как ваше имя? – спросил он, продолжая сжимать чужую руку в своей.       Девушка теперь миловидно улыбнулась и Майлз почувствовал, как хватка на запястье стала чуть сильней.       – Кейтрин Браун. – она оглядела его взглядом. – Можно просто Кейт.       Майлз громко откашлялся, убрал руку, развернулся на 180° и начал собирать свои вещи.