тайный поклонник

      Под мелодичный хруст снега после каждого шага следы от подошвы смешиваются с другими на сером полотне, создавая хаотичную картину из геометрических узоров. Аластор пытается разглядеть ее и уловить хотя бы один отчетливый след, но рисунки накладываются друг на друга и расплываются в темноте зимнего утра. Сейчас около половины седьмого, и солнце едва ли собирается возвращаться на небо в ближайшие два часа.       Аластор ценит это, ведь при таких замечательных обстоятельствах никто не будет разгуливать по парку. Следовательно, никто не увидит взявшуюся коркой от холода кровь на его пальто и неприятно прилипающую к лодыжке ткань прямых брюк. На его лице, кажется, также осталась пара красных разводов. Обычно Аластор не пачкается так сильно во время ночных рандеву, однако сегодняшняя жертва слишком отчаянно не желала расставаться со своей никчемной жизнью, и потому очень грубо и невоспитанно испачкала его одежду. Придется очень постараться, чтобы смыть большую часть крови с пальто, прежде чем сдавать его в химчистку. Все это звучит утомительно и неприятно настолько, что брюнет снова убил бы того человека, если бы он не был мертв.       Когда Аластор выходит на главную дорогу в парке, вдоль бордюров начинают возвышаться фонарные столбы прямиком до фонтана. Белый свет падает на изгибы плотной ткани, выделяет кривым пятном главную ошибку этой ночи, словно учитель в школе, стыдит за невнимательность в работе. Мужчина почему-то поводит плечом и засовывает руки глубже в карманы, ускоряя шаг. Теплое убежище уже рядом, остается только пройти площадь с фонтаном и добраться до кованых ворот.       Минуя деревянные лавочки, кругом расположившиеся в нескольких метрах от каменного сооружения, брюнет, погрузившийся в мысли и высматривающий узоры под ногами, не сразу видит темный силуэт на наполовину залитой светом лавке. Сначала карие глаза захватывают движение стрелки на циферблате наручных часов, а потом замечают вытянутые ноги, лежащие на животе руки в перчатках, шарф и потерянный, даже какой-то неосознанный взгляд. На светлых волосах случайного свидетеля оседают редкие снежинки, а на щеках ярко горит румянец, оживляя бледное лицо, только вот эта живость не отражается в глазах. Две голубые пустышки упрямо сверлят дыру в каменных изваяниях, мимо которых проходит Аластор. В голове на пару секунд появляется мысль, а не заснул ли мужчина с открытыми глазами, пока их взгляды не пересекаются.       Брюнет не может понять, не может уловить хоть какие-нибудь эмоции в чужих глазах на расстоянии и в таком освещении. Ему лишь кажется, что неосознанный взгляд быстро скользит по его лицу, а затем вниз по одежде. Вряд ли полусонный незнакомец успевает к чему-либо приглядеться, ведь Аластор ускоряет шаг и уже через несколько секунд выходит из парка, не глядя, перебегает улицу и скрывается за дверьми в вестибюле.       Он быстро поднимается на два пролета вверх. Холодные ключи звенят в пустоте коридора с обшарпанными обоями, а после двух поворотов дверь шумно захлопывается. Аластор закрывается изнутри и, не снимая ни ботинок, ни верхней одежды, бежит к окну на кухне. Отсюда открывается отличный вид на парк: видна вся огражденная территория, серые верхушки высаженных деревьев вдалеке, неосвещенные тропы, шахматное чередование фонарей, пустующая детская площадка, замерзший фонтан и одинокий человек на лавочке.       Одинокий человек, незнакомец с пустыми глазами, свидетель. Если он услышит об убийстве в эту ночь, — а он наверняка услышит, ведь это уже далеко не первое убийство Аластора, — то, будучи ответственным гражданином, явится в полицию и сообщит о том, как видел подозрительного и испачканного в крови человека, расхаживающего в парке как раз в заявленную ночь. Если он действительно сделает так, — а он должен так сделать — то всю свою будущую жизнь Аластор проведет в тюрьме. Брюнет уже представляет ужасающее неверие и разочарование на лице матери, слышит обвинительные крики родственников убитых, видит репортаж про себя на новостном канале и большие буквы заголовков в местных газетах. Если он, этот сидящий на лавочке незнакомец, который и не подозревает, какие мысли и эмоции поднял внутри Аластора, сыграет свою роль свидетеля, то для брюнета все кончено.       Под неутихающий вихрь мыслей в взволнованной голове и с громко бьющимся сердцем Аластор наблюдает за тем, как блондин в парке поднимается с места, отряхивает волосы и пальто от снега и проходит через ворота к остановке, откуда его через несколько минут забирает первый автобус и скрывает от карих глаз. Брюнет садится на стул, откинувшись на спинку, и переводит взгляд на наручные часы. С этого момента черные тонкие стрелки начинают отсчитывать последние мгновения безнаказанности и свободы.       Примерно через час Аластор смиряется со своей судьбой. Его кровожадное хобби рано или поздно привело бы к точно такому же исходу. Или, может, все закончилось бы намного хуже? Например, смертью во время охоты где-нибудь в лесу, пока он прячет труп. Звучит довольно глупо. Примерно через два часа Аластор ставит случайные ноты на пюпитр, перебирает на черно-белых клавишах этюды, а потом наигрывает звонкие пьесы на радость просыпающимся соседям. Как же прекрасна становится жизнь, когда осознается ее конечность: каждая секунда приобретает смысл и ценность. Примерно через десять часов Аластор начинает снова волноваться. Он расхаживает кругами по квартире, заглядывает в каждое окно, ожидая увидеть красно-синие огни и людей в форме, но по дороге разъезжают лишь автомобили и автобусы.       С каждым новым движением стрелок ожидание становится невыносимее. Трусливые мысли о побеге периодически посещают голову, но он прогоняет их как назойливых мух. Конечно, он примет свою судьбу с высоко поднятой головой, а не спрятавшись от страха неизвестно где.       Только вот… почему время идет, но ничего не происходит? Сменяется день, второй. Аластор собирается на работу и застегивает пуговицы белой рубашки, бросая косые взгляды в окно: там тихий парк, пустая улица и никакой полиции. Через неделю брюнет забирает чистое пальто, приходит на студию, улыбаясь, и зачитывает в микрофон подготовленный сценарий привычным уверенным голосом. Образ случайного свидетеля постепенно исчезает, оставляя после себя ценный урок: Аластору стоит быть аккуратнее и внимательнее, если он хочет и дальше заниматься столь необычным делом.       Снег постепенно тает и оставляет после себя лишь замерзающую по ночам грязь. Если опустить взгляд, то можно разглядеть чьи-то следы на дорожках, они смазаны, но под светлым небом видится все же лучше, чем в темноте. При желании можно перестать смотреть под ноги и обратить внимание на голые ветви деревьев, сбросившие снежную шаль, и поразглядывать начинающие набухать почки. Фонтан все еще не работает, каменные фигуры не вернулись к жизни. Только редкие птицы прыгают по бортику и спинкам лавочек, мелкими глазками высматривая еду в пожелтевшей траве и меж сухими листьями.       Несмотря на неудобства начала весны, Аластор воодушевлен и пытается найти причины чрезвычайно радостного настроения. Наверное, это ароматный кофе, который плещется в чашке и рябью искажает улыбающееся лицо при тихом стуке о блюдце. Напевая что-то французское, Аластор садится за стол и уже по привычке бросает взгляд на ожидаемо пустой парк, но, затихнув, застывает. Тонкие брови хмурятся, карие глаза щурятся с сомнением, голова склоняется набок. Он снимает очки, протирает линзы и, вернув все на место, снова вглядывается в вид за окном. По какой-то причине ожидаемо пустой парк неожиданно не пустой.       Вокруг фонтана расхаживает человек и делает это очень странно: то приседает, то склоняется в бок, то подходит, то отходит, будто не может определиться, с какой именно стороны ему удобнее смотреть. Через пару поворотов становится понятно, почему он так себя ведет — руки подносят к лицу фотоаппарат. Однако не внезапная фотосессия заставляет дыхание Аластора тревожно замедлиться. Когда человек перестает ритуально приставать к несчастному каменному сооружению и переключается на лавочки, в его смутных чертах и светлых волосах узнается он — его случайный свидетель.       Тяжело вздохнув, брюнет потирает висок словно при мигрени и, стараясь сохранять спокойствие, отпивает кофе. На данный момент не о чем волноваться: это ведь Аластор наблюдает за другим, а не наоборот. Видимо, уже позабытому свидетелю захотелось запечатлеть утренний парк, пока там нет ни души, и в какой-то степени Аластор понимает это стремление к уединению. К тому моменту, когда кофе в чашке закончился, а до выхода из дома остается около пятнадцати минут, под ненавязчивое наблюдение блондин успевает сфотографировать каждый закуток, даже грязь под ногами. Он неспешно возвращается к вещам, оставленным на лавочке, убирает аппарат в чехол и пьет из чего-то похожего на серую кружку, через секунду переворачивает ее, и напиток льется прямо на подмерзшую грязь. Аластор, который еще несколько минут назад убедился в эксцентричности этого человека, не сильно удивляется столь странному действию.       Блондин собирает вещи и, напоследок обернувшись к домам, в одном из которых живет Аластор, теряется среди высаженных деревьев, устремившись ко второму выходу. Как раз кстати — брюнету совсем не хочется попадаться этому человеку на глаза, когда он пойдет на остановку. Аластор не знает, что стоит делать в подобной ситуации и стоит ли вообще: вдруг это всего лишь совпадение? Создавать проблемы на пустом месте не входит в его привычки, а, значит, необходимо расслабиться и продолжить жить. Все-таки работу еще никто не отменял.       Совпадение перестает быть совпадением, когда незнакомец возвращается в парк с фотоаппаратом на следующее утро… и на утро после следующего. Он фотографирует парк с разных ракурсов, пока Аластор пьет горячий кофе, и исчезает как раз перед тем, как Аластору нужно выходить из квартиры. Это повторяется изо дня в день, и подозрений просто невозможно избежать. Почему он приходит сюда? Неужели планирует поймать Аластора с поличным? Зачем приносит с собой фотоаппарат? Чтобы в случае успешной поимки не только рассказать все полиции, но и предоставить доказательства? Почему он ничего не сделал тогда, пару месяцев назад, когда следы и воспоминания были свежими? Чтобы сейчас случайно встретить Аластора и шантажировать его своим знанием? Как глупо и непонятно.       Утром, в выходной, Аластор решает проследить за блондином. Ему нужно понять, опасен ли этот человек. Через окно он наблюдает за тем, как незнакомец снимает потухшие фонари, кружит по детской площадке, проводит пару минут на качелях, пьет что-то непонятное и опять выливает его, фотографирует редких птиц под деревьями и, наконец, движется к еще не зеленой части парка. Брюнет в тот же момент захватывает пальто и шляпу с вешалки и выбегает из квартиры. Будет тяжело преследовать жертву, то есть подозреваемого, если он потеряет его среди деревьев. Удивительно, но блондин не петляет от ветки к ветке, а спокойно шагает по главной дороге к воротам. Неужели его не привлекает красота пробуждающейся природы, или он действительно пытается увидеть Аластора?       Подозреваемый доходит до остановки, пока Аластор пытается сохранить дистанцию и спрятать лицо под полями шляпы. Он заходит в автобус вместе с блондином через другие двери и садится в самом конце, прячась за спинами пассажиров. Соблюдая осторожность, он притворяется дремлющим, неудобно прислонившись к стеклу, и наблюдает. Лучи весеннего солнца падают на светлую кожу, отражением формируя точеный аристократичный профиль с аккуратным носом и кудрями золотых волос, скрывающих голубые глаза. Во время поездки блондин рассматривает выходящих и входящих людей, проезжающие машины, здания с желтыми от света окнами, и Аластор замечает, как уголок губ блондина поднимается вверх. Брюнет не понимает таких изменений, его бровь вопросительно выгибается.       Аластор продолжает следовать за ним до здания издательства одной из газет, в которой освещается все происходящее в городе. Статьи с совершенными им убийствами также мелькают на страницах с попытками проанализировать мотивы и составить его психологический портрет. Однако раз уж он все еще разгуливает по улицам, преследуя кое-кого, значит, эти попытки тщетны и неудачны.       Итак, его свидетель работает фотографом в этой газете? Или, все-таки, журналистом? Первый вариант Аластор еще может простить: до тех пор, пока он не попадется в объектив камеры, он в безопасности. Но если это второй вариант, то судьба незнакомца довольно печальна. Аластор не может позволить бродить вокруг своего дома журналисту, решившему провести собственное расследование. Допустим, статья выйдет неудачной и неправдоподобной, но одно лишь имя привлечет лишнее внимание к его персоне и вызовет неудобные вопросы. Таким образом, блондин больше не подозреваемый, он — новая жертва.       По крайней мере, он должен был ей стать, правда, наблюдение за ним в свободные дни (этакое новое увлечение) приводит Аластора только к одной мысли: «Почему этот человек такой жалкий?».       Оказывается, это не фотограф и не журналист, а владелец газеты — Люцифер Морнингстар. Очень звучное и сильное имя, но как же оно не подходит к его обладателю. Возможно, в прошлом блондин и был восходящей звездой, внимательным редактором, чутким и понимающим руководителем, примерным семьянином, сейчас же, по мнению Аластора, этот человек — тень прежнего себя, рассеянная и едва ли пережившая развод.       Большую часть дня Люцифер проводит в издательстве, а по вечерам ходит в группу поддержки людей, тяжело переживающих развод. Когда блондин пошел в эту подозрительную группу, Аластор не мог не вспомнить оккультные ассоциации о хождении вокруг фонтана, однако, поговорив с участником, он понял, что это еще хуже, чем культ. У брюнета не получилось попасть внутрь, потому что «все строго конфиденциально, и мы не можем впустить Вас, мистер, без предварительной регистрации». Даже без присутствия можно представить, какого рода разговоры там ведутся. Аластор морщит лицо в отвращении: как же жалко.       По выходным Люциферу нравится выбираться к небольшому пруду рядом с домом — да, Аластору удалось выяснить, где живет блондин и какими способами можно добраться до этого места. Там к блондину, как к принцессе из мультфильмов, сбегаются все голодные утки, а он только рад их громкой компании. В бумажном пакете он носит для них заготовленную еду, и никогда не забывает принести что-то братьям меньшим, похоже, его единственным друзьям. Утки, кажется, распознают в нем своего и не боятся быть в чужих руках. Скрываясь за деревьями, Аластор иногда слышит, как мужчина подкрякивает птицам: какой же жалкий звук.       Иногда Люцифер встречается с дочерью, и в эти моменты он светится подобно солнцу. Голубые глаза наполняются такой заразительной радостью, что становится тяжело не улыбаться в ответ. Блондин бегает с дочерью на плечах по детской площадке, и их общий смех звонким эхом разлетается на далекие метры. После прогулок щеки окрашены в розовый, в цвет сахарной ваты, которую они вдвоем едят в неограниченном количестве. Аластор прячет нахмуренное лицо за листами одной определенной газеты: это не совсем жалко, просто такое количество сладкого явно не полезно для ребенка.       Вот что поистине жалко, так это то, как меняется лицо блондина при виде бывшей жены, когда она забирает ребенка. Темные брови поднимаются, глаза наполнены щенячьей грустью, пухлые губы поджаты, кожа теряет любую живость и холодным мрамором сияет в лучах заходящего солнца. Однако, несмотря на вселенскую печаль в голубых омутах, Аластор не замечает сильной привязанности или напряжения между бывшими супругами. В Люцифере чувствуется лишь смирение с нынешним положением и принятие реальности, которая еще несколько месяцев назад заставляла его сидеть в одиночестве.       Так Люцифер и проводил дни в течение месяца. Внутренняя часть Аластора, сокрытая глубоко-глубоко от чужих глаз, хочет посочувствовать блондину, но ее сдерживает более рациональная часть, потому что весь этот месяц Люцифер не переставал приходить в парк. Сначала это казалось подозрительным, было ощущение, словно происходит взаимное наблюдение. Затем это начало раздражать, потому что брюнет искренне не понимал, чем вызвана эта нездоровая одержимость, а разузнать не мог, ведь тогда пришлось бы выйти из тени. Сейчас же эта бессмысленная съемка одного и того же места, которое едва заметно меняется, выглядит забавной.       Аластор не знает, стоит ли убивать этого бедолагу, и надеется, что более близкое знакомство поможет ему определиться.       В это утро парк залит ярко-желтыми лучами. На молодой траве поблескивают капельки росы. Новая листва на деревьях слегка покачивается на ветру. Певчие птицы перескакивают с ветки на ветку, прячутся в кормушках, про которые, наконец, вспомнили люди. Пышные золотые облака проплывают на небесном полотне. Сложно оставаться равнодушным к красоте весны и продолжать сидеть в квартире, поэтому, быстро собравшись и завидев блондина через окно, Аластор приходит в парк.       Люцифер не замечает его, поскольку занят фотографированием скульптур на фонтане: на каменном пьедестале женщина в платье с пышной юбкой, ее лицо скрыто под полями широкой шляпы, украшенной резными цветами, и перед ней стоит на колене мужчина, нежно удерживая тонкую ручку в ладонях. Под солнцем, в окружении проснувшейся природы пара выглядит живее и привлекательнее, более подходяще для съемки.       Пока внимание блондина сосредоточено на скульптурах, Аластор садится на лавочку с чужими вещами. Рядом с чехлом стоит открытый термос и парит серебристая кружка-крышка. С интересом брюнет подносит кружку к лицу и с приятным удивлением слышит любимый аромат кофе. Ради этой встречи ему как раз пришлось отказаться от утренней чашечки, но сейчас он восполнит это упущение. Вспомнив вкусовые предпочтения Люцифера, Аластор немного сомневается и, все-таки, пробует чужой кофе. Неожиданно, он приятный на вкус и совершенно без сахара, даже немного напоминает тот, что готовит себе сам Аластор. Один недостаток — за время он успел подостыть, возможно, поэтому блондин и выливает напиток к концу своих сессий.       Через пару суетливых минут Люцифер поворачивается, видимо, для того, чтобы сменить объект съемки, но застает Аластора за беззастенчивым распитием кофе. На светлом лице отражается недоумение, ведь Аластор — совершенно новый и непредвиденный элемент в знакомой картине, которую он видел изо дня в день. Блондин опускает камеру, выходя из легкого ступора, и с каким-то сомнением движется в сторону приветливо улыбающегося брюнета.       — Доброе утро?       — Доброе! Прекрасный кофе, мистер. Вам стоит поспешить и выпить его, пока он не остыл.       — Благодарю? — Голубые глаза опускаются на серебристую кружку, охваченную длинными пальцами. — К тому моменту, когда я вспоминаю о нем, он уже холодный.       — Настолько увлечены процессом? Я заметил, что Вы снимаете этот пустой парк довольно-таки часто. Что же такого интересного Вы здесь находите? Покажете?       Люцифер настолько ошеломлен наглостью Аластора, что просто отдает фотоаппарат. Брюнет ставит на лавку кружку и под изучающим взглядом смотрит фотографии. Он пролистывает сегодняшние скульптуры, зеленые листочки на фоне чистого неба, находит фотографии двух птиц в кормушке, неизвестно кем вырезанную надпись на коре дерева, кованые ворота и окрашенные в медный пики на ограждении парка. Здесь есть и лавочки в окружении грязного снега, который начал таять в конце февраля, и тропинка следов на снегу, оставленных, без сомнения, кошкой, и кривой снеговик с морковкой, сторожащий качели на детской площадке. Просматривая отснятые кадры, Аластор не может отделаться от ощущения, что их намного меньше, чем могло бы быть за месяц ежедневной съемки.       Брюнет чуть замедляется, когда на фотографиях появляется дочь Люцифера. Девочка сидит у матери на руках, закутанная в светло-голубой шарф, прямо напротив этого фонтана. На следующем изображении она сидит на корточках и протягивает руку с мелкими орешками голодным птицам. Затем в окружении красно-оранжевых листьев она сверкает улыбкой, крепко держась за качели, взмывающие в небо. Только сейчас Аластор понимает, чем вызвана одержимость именно этим парком.       Брюнет кивает с видом знатока, хотя ни капли не разбирается в фотосъемке, одобрительно мычит и протягивает аппарат владельцу.       — Что думаете?       — Довольно неплохо. Однако, позвольте отметить, Вашим фотографиям совершенно не хватает модели.       — Неужели? — Люцифер приподнимает брови и просматривает изображения с новой стороны. — Я раньше и не задумывался об этом, но Вы правы, модель не помешала бы, только вот где ее искать?       — В этот прекрасный день удача явно на Вашей стороне, мистер! Я могу предложить свою помощь.       — Вы имеете в виду…       — Побыть Вашей моделью, конечно же! — И в ответ на сомневающееся выражение лица взгляд Аластор хитро и обворожительно улыбается.       В этот момент Люцифер подносит фотоаппарат к лицу и делает быстрый снимок, из-за чего улыбка Аластора слегка кривится. Блондин же с особым вниманием глядит в экран, будто оценивает сидящего перед собой мужчину. Пока он разглядывает изображение, брюнет исподлобья скользит по изящным линиям бледного лица в поисках узнавания, страха, извращенного любопытства, но находит только скрупулезность и сосредоточенность творца. Неужели Люцифер совсем не узнает Аластора?       — У Вас симпатичное лицо, да и в целом Вы выглядите вполне неплохо, поэтому я был бы счастлив сделать еще пару кадров с Вами.       — Спасибо за комплимент, мой милый незнакомец, однако вынужден Вас огорчить: мой автобус приезжает через несколько минут. — Аластор поднимается с места, становясь напротив Люцифера. — Предлагаю встретиться вечером, если Вы свободны.       — Просто замечательно! Тогда буду ждать Вас, мистер…       — Ах, да, меня зовут Аластор, будем знакомы.       — Люцифер Морнингстар.       Они пожимают руки, и блондин начинает собирать вещи. Аластор кивает на прощание и разворачивается, пряча усмешку: он-то уже давно знает имя блондина. Только у входа в парк до брюнета со смехом доносятся слова, которые заставляют его замереть на месте в замешательстве.       — До скорой встречи, мой тайный поклонник!       Но, когда Аластор поворачивается, фигура блондина скрывается среди деревьев.       «Тайный поклонник»? Что это значит? Может ли быть, что Люцифер, этот жалкий и легкомысленный человек, на самом деле таким не является? Неужели он все это время знал, что Аластор следит за каждым его шагом? Знал и позволял наблюдать? Если подумать, то это не первая странность, связанная с этим человеком. Еще тогда, зимой, когда новое убийство Аластора было у всех на слуху и в каждой, абсолютно каждой газете, Люцифер тоже ничего не сделал. Почему? Почему он не заявил о нем в полицию? Почему не привел с собой офицеров? Почему не опубликовал ни одной зацепки в своем журнале?       Зачем вернулся в этот парк? Зачем появлялся каждое утро? Зачем закончил разговор на такой ноте?       Сейчас у Аластора нет сомнений: Люцифер опасен. Блондин знает его имя, и теперь у него есть фотография. Аластор убьет его сегодня же и избавится от улик.       Солнце нависает над горизонтом, когда Аластор выпрыгивает из автобуса. Он бросает взгляд на парк, не замечая знакомой светловолосой головы, и спешит к двери в вестибюль. Ему надо как можно быстрее переодеться в более подходящую для убийства одежду, и тогда, возможно, он сможет перехватить Люцифера по пути в парк и уведет в другое место. Иногда стоит пробовать что-нибудь новое, если бы Люцифер сделал так и перестал фотографировать под окнами Аластора, то, скорее всего, избежал бы дальнейшей судьбы.       Так думает Аластор, пока привычно звенит ключами в пустом коридоре. Открытая дверь выпускает аромат свежесваренного кофе, который окутывает брюнета на пороге. Он оставляет верхнюю одежду на вешалке и проходит вглубь, и только тогда к нему приходит осознание: он не готовил сегодня кофе.       Со смутным подозрением Аластор проходит на кухню, где его встречают две чашки со знакомым вкусным напитком, блюдце с печеньем, от которого пахнет яблоком с корицей, глянцевый блеск разбросанных по всему столу фотографий и ярко-голубые глаза, в которых плещется самодовольство и озорство. Люцифер сидит на его кухне с таким видом, будто находится здесь не первый и не второй раз, его розовые губы растянуты в усмешке, носок туфли покачивается, задевая край чистой скатерти.       Они смотрят друг на друга в молчании. Аластор не знает, что можно сказать в такой ситуации. Он слишком обескуражен тем, что впервые в жизни его переиграли. Никто не учил Аластора тому, что необходимо делать, когда жертва сама поджидает убийцу в его же доме.       Люцифер, в свою очередь, просто указывает бледной ладонью на соседний стул и затем, дождавшись, когда брюнет займет подготовленное место, подталкивает к нему позабытые в ступоре фотографии. Карие глаза то поднимаются на расслабленное лицо блондина, который спокойно принялся за кофе, то опускаются на распечатанные изображения. И это опять совершенно не то, что он ожидал увидеть у себя дома вечером.       Абсолютно на всех фотографиях Аластор видит себя. Вот он в толпе пешеходов переходит дорогу, пока сбоку горит зеленый, а пушистые снежинки в свете фар напоминают звезды. Отражения столиков, посетителей и официантов в кафе не дают разглядеть, что происходит за большим окном, но Аластор помнит тот вид на заснеженную дорогу и перекресток вдалеке, который привлекал внимание, когда новости дорогой подруги становились скучными. На следующем снимке уставший Аластор протирает запотевшие очки, стоя под крышей остановки, находящейся в пяти метрах от входа на студию.       Изображения сменяют окраску, становятся более весенними. В углу виднеются светлые волосы дочери Люцифера и часть яркой куртки, которые оказались более четкими, чем размытый силуэт, сидящий на лавочке и спрятавшийся за газетой. Дату другого снимка Аластор припоминает: это было две недели назад, он решил исполнить пару произведений на белом рояле в ресторане, где в тот вечер была его… Брюнет улыбается, глядя на новый снимок: его пьяная жертва в лесу, в страхе дрожащая на холодной земле, и сам мужчина, который заносит уже окровавленный нож. Последняя фотография может понравиться его матери или одной из тех влюбленных женщин, которых он встречает на каждом шагу, но именно это изображение напрягает брюнета больше всего. Оно довольно темное, на нем Аластор с расслабленным лицом, его веки опущены, губы слегка приоткрыты, сам он в окружении подушек и одеяла спит в собственной постели.       Вдоволь насмотревшись на себя с разных ракурсов и в разной обстановке, Аластор откладывает снимки и запивает потрясение глотком кофе. Он немного помогает успокоить внутренний тревожный трепет. Сделав глубокий вдох и вернув на губы подобие улыбки, Аластор переводит взгляд на Люцифера.       — Что ж, я здесь для того, чтобы переубедить Вас меня убивать, — несмотря на суть своих слов, блондин звучит так восторженно, будто находится на самом увлекательном представлении.       — Вот как. Почему же Вы думаете, что я собираюсь что-то с Вами сделать?       — Учитывая то, как Вы проводите досуг, и весьма настойчивое преследование моей скромной персоны, мне было легко сложить два и два. — Пока Аластор думает, сколько еще подобных фотографий блондин успел сделать и где они могли бы храниться, Люцифер смотрит на него с весельем. — Но не волнуйтесь, Вы не один с таким необычным увлечением. Я даже знаю, что мы можем заниматься каждый своим, не мешая друг другу.       — Что Вы имеете в виду?       — Мне искренне понравилось Ваше утреннее предложение! Как видите, Вы уже некоторое время были моей моделью. Правда, неофициально.       Этот и без того очень странный человек с каждым словом звучит более абсурдно, но почему-то это больше не напрягает Аластора, а наоборот кажется любопытным. За целый месяц и этот день, проведенный в размышлениях, у брюнета так и не получилось понять, о чем, все-таки, думает блондин, каковы причины поступков. Сегодня охота не удалась, и было бы глупо отрицать столь очевидный проигрыш, но, может быть, если он узнает этого человека получше, однажды у него получится выиграть?       — Я понял Вас. Думаю, мы сможем что-нибудь придумать.

***

      Под звонкое чириканье птиц трудно услышать тихий шорох подошвы туфель, на носках которых едва-едва заметны пятна. Из щелей красно-серой плитки выползают муравьи, кое-где ползет пушистая черная гусеница, две пчелы кружатся над сорванным одуванчиком. Сейчас около семи часов, солнце медленно поднимается на чистое голубое небо.       Никто не гуляет в парке в такое раннее время, следовательно, никто не заметит капельки чужой крови на туфлях и красный развод на манжете белой рубашки. Однажды Аластор выучил урок о том, что нельзя сильно пачкаться во время досуга, если он не хочет неожиданных встреч, которые вызывают беспокойство и панику, а также приводят в жизнь эксцентричных людей. Иногда бывает, что после нескольких месяцев ежедневного общения они все еще недоступны для понимания, но становятся настолько близкими и важными, что прекращать попытки понять не хочется.       Когда Аластор выходит на главную дорогу и переступает прямые тени от фонарных столбов, до него доносится умиротворяющее журчание воды в фонтане. Вокруг двух каменных фигур в центре пьедестала стоят лавочки, на одной из которых брюнет сразу же замечает знакомого человека, который занят переливанием кофе из термоса в серебристую кружку. Белая одежда Люцифера отражает солнечные лучи, словно снег, его золотые кудри спадают на лоб и легкими прикосновениями щекочут розовые щеки. Глаза, сильно похожие на два глубоких озера, радостью отвечают на приближение Аластора и пылают живостью, способной пробудить ото сна любого мертвеца.       Когда до Люцифера остается пара шагов, блондин внезапно достает телефон и, весело прищурившись, делает фотографию, на что Аластор только закатывает глаза. Брюнет садится рядом, берет серебристую чашку и, отпивая, протягивает руку. Без каких-либо вопросов блондин отдает телефон с открытой галереей.       Он пролистывает первое фото, сделанное пару секунд назад, и рассматривает следующее. На снимке Аластор смеется над шуткой подруги, обнимая ее за плечи, они отмечают ее день рождения в их любимом кафе. На другом кадре Люцифер, протянув руку, показывает брюнету рожки. Видео с тем, как Аластор играет на фортепиано, он также пропускает, останавливаясь на селфи Люцифера, который тогда сидел рядом, прислонившись и всячески мешая безупречной игре брюнета. На следующем фото Аластор вместе с чудесным златовласым ребенком сидит на корточках, рассыпая полукругом корм стае уток. Брюнет тогда долго сопротивлялся, но все-таки не смог устоять перед парой умоляющих глаз. Дальше брюнет видит спальню, где желтый луч утреннего солнца падает на смятое одеяло, которое едва скрывает весело торчащие пряди каштановых волос.       Аластор задерживается на этой фотографии на минуту с крайне критическим выражением лица, а после возвращается в самое начало, где он, слегка заляпанный кровью, стоит в зеленом парке.       — Удали это. Или тебе придется сильно постараться, чтобы переубедить меня во второй раз.       Люцифер же встречает это предупреждение смехом, и Аластору остается только прятать улыбку за кружкой с кофе.