Айрис Окделл, не уставшая воевать

      Люди, посаженные в тюрьму, как правило, недовольны и хотят бежать. Этот человек был исключением.       Он ничего не хотел и ни на что не жаловался, он утверждал, что всем доволен и находится на своем месте. Может быть, он вообще был не человек, а морской огурец, запрятанный в камзол?       Сейчас этот человек сидел за столом в своем тюремном флигеле и спокойно вкушал обед.       Ни внезапно распахнувшаяся дверь, ни ворвавшийся внутрь непрошеный посетитель спокойствия человека не смутили. Он всего лишь сказал:       — Закройте дверь, пожалуйста, от вас дует, — и продолжил есть.       Вбежавший откашлялся и громко выпалил:       — Ваше величество, я пришла вас спасти!       Кстати, если бы узник соизволил проявить хоть каплю интереса и взглянуть на своего гостя, он бы разглядел в нем женщину. И даже молодую девушку. Но король продолжал спокойно есть.       Девушка негромко чертыхнулась и попробовала второй раз:       — Господин Оллар! Господин Фердинанд Оллар!       Фердинанд отложил вилку и повернул к ней голову:       — Я вас слушаю.       — Вы свободны, — сказала девушка. — Мы готовили ваше освобождение месяц, и теперь вы должны просто пойти со мной.       Король не ответил.       — Да вы не человек, а ызарг вонючий! — не выдержала девушка. — Да разве вы не понимаете, что пока вы здесь сидите, герцог Алва тоже будет сидеть! Он остался в тюрьме ради вас! И не сбежит, пока не сбежите вы! Вы всех задерживаете! Рассиделись… тут. Как вы можете, вы же король…       — Я не король, — сказал узник. — Я недостоин зваться королем. Я просто человек. Человек по имени Фердинанд Оллар.       — Вы не человек, а последний ызарг! — сообщила девица. — Вы недостойны зваться человеком! Хотите искупить свою вину наконец? Идите и спасите Алву. Его может освободить только приказ короля. Идите и прикажите ему бежать вместе с вами… Чтобы стать хотя бы человеком, а не… этим вот.       Фердинанд отодвинул стул и встал:       — Я иду.       … Всё началось с того, что чуть меньше года назад девица Айрис Окделл навсегда сбежала из дома.       Сделала она это в сопровождении сержанта гвардии Гокса, который не понимал, что он делает, и небольшого отряда его солдат.       Собственно говоря, сама девица не понимала, что она делает. Она думала, что едет в столицу к брату, оруженосцу герцога Алвы; но когда отряд приехал к особняку герцога, брат Окделл уже был услан Алвой в Агарис, а сам Алва уехал на войну в Фельп.       Так Рокэ Алва сбежал от Айрис Окделл в первый раз, но это совсем другая история.       Чтобы ситуация стала еще интереснее, слуги герцога Алвы, едва услышали фамилию Айрис Окделл, поведали ей (а также невольно присутствующему при сем сержанту Гоксу) много нового про ее брата. Не стесняясь в выражениях. И прямо намекая, что на службу к герцогу Алве оруженосец никогда больше не вернется.       И вот тогда-то сержант Гокс понял, что у него большие проблемы.       Он участвовал в побеге из дома герцогини, и он ужаснулся.       Девица Айрис тоже сначала ужаснулась, а затем стала печь безумные идеи — одна лучше другой.       Домой девица отказалась возвращаться наотрез. Вместо этого она вдохновенно поведала, что небольшое путешествие с отрядом сержанта Гокса было лучшим в ее жизни, солдатский быт она находит намного здоровее жизни в Надоре… и поэтому она хочет остаться в отряде Гокса солдатом.       Она готова учиться стрелять, нести караул и переодеться в мужской костюм.       Вообще-то больше всего на свете она хочет поехать вслед за герцогом Алвой на войну в Фельп, заменив неверного брата-оруженосца, но пока она ничего не умеет, это невозможно; как скоро сержант Гокс ее всему научит, так она и поедет.       Вот когда сержант пожалел, что позволял девице Айрис во время путешествия держать пистолеты, ездить верхом и расспрашивать о солдатском быте!       Если бы он знал, что девица настолько сумасшедшая, он бы никогда…       Но в ту же секунду, как Гокс понял, что перед ним беглая сумасшедшая герцогиня, он понял, к кому сейчас пойдет за советом.       Сержант Гокс лично знал человека с огромным опытом обращения с сумасшедшими герцогинями.       Сержант Гокс познакомился с ним еще в Торке и очень уважал, а недавно этот человек перевелся в Резервную армию Олларии.       Причем перевелся он, как ходили слухи, по личной просьбе одного герцога, чтобы приглядывать за сумасбродным наследником этого герцога (и своим шурином).       В обществе этого самого шурина Гокс его и нашел.       Полковник Август Альт-Вельдер, один из лучших людей Западной армии (полковника в двадцать пять лет дают не за красивые глаза!), человек больших талантов и безупречной репутации, ныне курировал, помимо службы в Резервной армии, еще и отборный «лиловый» полк герцога Придда.       Шурин, юный Валентин Придд, выглядел как тихий ангел, а именно такие и бывают самыми опасными.       Сержант Гокс изложил им свою проблему и стал ждать решения.       — Если ее величество действительно обещало герцогине фрейлинский патент, можно попробовать его добыть, — начал тихий ангел (Гокс так и знал!). — Это, конечно, не так интересно, как солдатская жизнь в вашем полку…       — Намного интереснее, как вы планируете замять скандальный побег герцогини и спасти ее репутацию, Валентин, — покачал головой полковник. — И как вы будете объясняться потом с ее родными.       — Репутация, да, — оживился Гокс. — Герцогиня сама говорила, что это смертельный удар по ее репутации, и у нее нет другого выхода, кроме как переодеться мужчиной и бежать в армию.       — У нее нет другого выхода, кроме как примириться с матерью и вернуться в Надор, — твердо сказал Альт-Вельдер.       Тихий ангел-шурин открыл рот и выложил десять безумных планов, как не возвращать герцогиню Окделл домой. Где ее спрятать в Олларии до получения фрейлинского патента, какие бумаги можно подделать, чтобы отовраться от сплетников и усмирить ее родных, и что делать, если патент не добудут. В юном создании отчетливо просматривались преступные наклонности, как будто Валентин обучался весь этот год не у почтенного генерала Рокслея, а у знаменитого контрабандиста и сутенера Капуль-Гизайля или разбойника Салигана. Гокс легко представил, что в будущем Валентин, во главе банды разбойников, караулит в засаде богатую карету на ночных улицах Олларии.       Гокс очень посочувствовал виконту Альт-Вельдеру.       Альт-Вельдер твердо стоял на своем, шурин тоже. Тупик.       И вот тогда Гокс и произнес судьбоносную речь, которая всё решила.       — Понимаете, да жалко девчонку на самом деле, — разоткровенничался он. — Когда речь зашла об ее матери, вы не представляете, что она устроила! Целое представление. Не выдавайте меня ей, говорит, она меня убьет. Она сумасшедшая, моя мать, она обожала моего покойного отца и после его смерти сошла с ума. Она весь дом превратила в его склеп, где всех нас принесла в жертву ему мертвому. Мой отец, вы ведь знаете, поднимал восстание, и оно провалилось, так вот это моя мать погубила его, это она подбила его на восстание. А теперь она помешалась на мести убийцам отца, она живет только ожиданием смерти своих врагов, она готова ждать годами. И она сама начала убивать! Сейчас она отравила мою лошадь, а если меня ей выдадут, то дальше убьет саму меня за осквернение фамильной чести. А потом, наверное, и моих сестер. Я не дамся госпоже Мирабелле, я лучше брошусь в Данар!       Гокс сам изумился, какая после его слов наступила тишина. И что первым ее нарушил полковник Альт-Вельдер.       — Айрис Окделл не вернут матери, — сказал он, как поставил точку. В глазах его при этом было что-то страшное.       Вот так Айрис Окделл осталась в Олларии… и добилась, в конце концов, своего — вместо придворной службы она пошла в лиловый полк Приддов. Не отряд Гокса, но герцогиню устроило.       Правда, в Фельп за герцогом Алва она не поехала — это герцог Алва первым вернулся в Олларию, но ничего хорошего из того не вышло.       Ничего хорошего не вышло, на самом деле, месяцем раньше, когда полковник Гирке (урожденный Альт-Вельдер) внезапно обнаружил себя единственным не арестованным Приддом в Олларии. Он ждал, когда исключение исправят, и, к счастью, не дождался. Ожидание очень скрашивало общество Айрис, которая каждый день приносила новые планы штурма Багерлее.       Через месяц Валентина вытащили из тюрьмы, единственного, кто остался в живых, и это было чудо. После чего чудеса покинули сторону Олларов и перешли к их противникам, и даже герцогу Алва удача больше не помогала.       В Олларии творились страшные дела, и Айрис Окделл отчаянно надеялась, что скоро вернется Алва, всех и вся спасет и сокрушит всех врагов, как он всегда раньше делал; и он вернулся, у эшафота Фердинанда Айрис видела его буквально рядом с собой. Он прошел в шаге от нее и… сдался.       Можно сказать, сбежал от нее в Багерлее. Предпочел Багерлее ее обществу. Так герцог Алва сбежал от Айрис Окделл во второй раз.       В последующие месяцы с полковником Гирке, герцогом Приддом и лиловым полком снова не происходило ничего хорошего, кроме того, что теперь полковнику с ежедневными планами штурма Багерлее морочили голову уже двое.       От одной Айрис отбиваться было легче, чем от сдвоенной атаки Айрис и Валентина.       Август Гирке сдался, они украли Алву, и он сбежал от них в третий раз.       После этого Айрис, Гирке и Придд сильно поссорились: полковники, получив прямой приказ Алвы, решили повиноваться и покинуть с людьми Олларию, Айрис требовала остаться и украсть Алву заново.       — Без Алвы, — твердо сказала Айрис, — я из Олларии не уйду!       — Тогда, — вздохнул Валентин Придд, — вы остаетесь. Вы будете временно переданы под начало генерала Карваля. Я говорил с ним, и он не оставляет попыток спасти герцога Алву. У генерала Карваля и герцога Эпинэ разработан свой план. Мы будем держать связь, в том числе через вас. Желаю вам удачи.       И они уехали.       Взамен Айрис генерал Карваль тут же вручил на попечение Валентину новую беглянку, переодетую солдатом, — девицу Меланию; но это уже совсем другая история.       Айрис осталась в Олларии, где по-прежнему не происходило ничего хорошего, да еще шестнадцать дней спустя побега Рокэ Алвы ей приснился ужасный сон.       А в месяц Зимних Ветров в стане Айрис произошло первое чудо.       К ней пришла выходица по имени Зоя Гастаки с поистине шокирующими новостями.       Замок Надор и Роксли пали, всё как во сне Айрис, и на их месте образовалось непроходимое соленое озеро.       Люди из Роксли ушли еще до его обрушения, а вот обитателей Надора как раз чудо и спасло.       Фанатичная герцогиня Мирабелла не давала никому покинуть замок, несмотря на грозные знамения, и тогда внутрь проникла Зоя и вывела всех, кроме герцогини, в безопасное место. Зоя объяснила Айрис, что замок было спасти нельзя, он обречен, но людям девицы Айрис Окделл разрешили уйти, поскольку она выкупила освобождением Алвы их спасение.       Мирабелла Окделл уезжать отказалась и погибла вместе с замком. Дейдри и Эдит Окделл сейчас вместе с семьей Ларак, а как только оправятся, переедут к брату в Олларию.       Что ж, младших сестер наконец вывезли из надорской тюрьмы, осталось спасти герцога Алву.       Каждый день, уже привычно, Айрис надоедала генералу Карвалю с планами спасения Алвы.       Генерал отвечал, что его сюзерен герцог Эпинэ ждет подхода армии Савиньяка.       Айрис возражала, что состояние Алвы ухудшается, Савиньяк не идет и сколько вообще можно ждать.       Через месяц Савиньяк так и не пришел, и Айрис Карваля дожала.       Короля Фердинанда вывезли из Багерлее в Ноху, к Алве, где он при свидетелях отменил свой давний приказ сложить оружие. Король выехал из Нохи, и вообще из Олларии, в ставку регента Ноймаринена, а герцог Алва его сопровождал. Можно сказать, король Алву туда конвоировал.       Миссия Айрис в столице была окончена, она могла вернуться в свой лиловый полк в Западной армии. В самых радостных чувствах Айрис покинула Олларию с кортежем Алвы и короля.       — … Ызарг! Просто проклятый ызарг, а не человек! Ненавижу! Чуть не придушила его! — Айрис чуть не рыдала. — Что за ничтожество, ничего ему поручить нельзя…       — Выпейте, — протянул бокал полковник Гирке, — И успокойтесь.       — Он же обещал проследить за Алвой. Мне обещал! — Айрис всхлипнула. — Он же слово дал, что будет его оберегать, довезет до ставки регента… Ызарг недоношенный… Я была так спокойна, ведь Рокэ связан с ним присягой, он не может больше сбежать! Он теперь в безопасности… А этот ызарг его отпустил… Представляете, Рокэ нашел какую-то формулу освобождения от кровной клятвы, которой императоры Гальтары отпускали первого маршала, и Фердинанд ее зачитал! Чудовище… Один раз дали человеку шанс сделать хороший поступок — и то всё просадил!       — Снова сбежал, да? — в голосе Валентина Придда было сочувствие.       — Мы даже до ставки регента не доехали! Когда мы его хватились, три дня все дороги прочесывали, но упустили, конечно… Алву и регент потом искал, и кэналлийцы, и кто только не… Когда Фердинанд признался, я его чуть не убила… Но Рокэ никто не нашел. Он же Рокэ, он умеет прятаться…       — Пока герцог Алва не захочет, чтобы его нашли, он не найдется, — подтвердил Валентин Придд. — Ни вам, ни мне с этим не сделать ничего. Герцог Алва сам выбирает свою судьбу и людей, которым он готов себя доверить, и …надо смириться, что нас он не выбрал.       (Айрис так и не узнала, что полковник Гирке проиграл Валентину Придду сто таллов: Гирке ставил, что Айрис не вытащит Рокэ из Нохи, Валентин — что вытащит, но Алва от нее потом сбежит.)       — У вас был прекрасный план, Айрис, — признался Гирке. — Он мне очень нравился. Но я боялся, что Алва с вами просто не пойдет. Откажется от вашей помощи, и вы не сможете освободить его. Я проиграл и признаюсь, что очень рад этому.       — План был блестящий, — согласился Придд. — Из вас выйдет очень перспективный офицер, нам в полку такие нужны. Мы с Августом намерены отдать вам под руководство одно из подразделений, какое — выбирайте сами.       — Я выберу, — пообещала Айрис. — Я хочу служить в вашем полку, мне здесь нравится.       — Добро пожаловать в Западную армию, — отсалютовал бокалом Валентин.       Так Рокэ Алва сбежал от Айрис Окделл в четвертый раз, и началась служба Айрис в Западной армии.       Позже пришли вести, что герцог Алва позволил себя найти виконту Валме. Они совершили вместе интересное путешествие, походя выиграли войну с Бордоном и прогулялись в Бакрию, а затем в Надор. И там, если верить Зое Гастаки, Алва снова сделал это.       Он взял и прыгнул в дыру. И исчез. Так что нечего некоторым полагать, будто они недостойны Рокэ, и поэтому он отвергает их и сбегает: Рокэ сбегает от всех! Марсель Валме оказался ничем не лучше других.       Айрис чувствовала себя страшно злой и обиженной на горемычного Рокэ, которого опять надо как-то спасать, — но отомщенной.       Тем более, что как можно бежать спасать Рокэ, бросив всё: как будто у нее нет других дел — а у нее есть Западная армия!       На самом деле, Айрис очень нравилось служить в Западной армии, и удача сопровождала ее здесь. Айрис повезло выжить во всех сражениях — даже на Мельниковом лугу!       И люди Западной армии были ей симпатичны. Чарльз Давенпорт, который перевелся из Северной, прямо утверждал, что здесь руководство теплее и дружелюбнее, и он знал, что говорил!       Еще он говорил, что чувствует камни и скалы, и они с ним разговаривают; Айрис, прислушавшись к себе, признала, что чувствует то же самое. Это было интересно и могло принести пользу Западной армии. Чарльз был рад поделиться опытом и еще больше рад найти человека, который тебя понимает.       В общем, Айрис нравилось всё, кроме недоспасенного Алвы. И она знала, что страдает не одна, а имеет единомышленника, которому можно излить душу.       — Вам ведь тоже понравилось спасать Алву? И хочется попробовать еще раз? — спрашивала она Валентина.       Он в ответ кивал:       — Это как вредная привычка, которую невозможно бросить…       — Зоя сказала, что он пожертвовал собой, чтобы спасти мир! Мир не рухнул только из-за его жертвы! И он теперь там один… Это ужасно, надо его обязательно вытащить.       — Непременно.       — Я же чувствую камни, — оживилась Айрис. — И отлично знаю Надор, я там выросла. Давайте поедем туда, найдем эту клятую дыру…       — И тоже прыгнем в нее? — улыбнулся Валентин.       — Вместе, — решительно предложила Айрис. — Чтобы наверняка. Герцог Алва нас не выносит, так что сразу выбежит обратно наружу.       — Вы так хорошо мечтаете — продолжайте дальше…       — А у краев дыры снаружи надо выставить сторожей, чтобы поймали Алву, когда он на них выскочит…       — Алва поймет и сбежит другой дырой, там же лабиринт…       — Так мы, когда увидим Алву, погоним его только в нужную сторону, прямо на сторожей!       — Айрис, возьмите платок, вы сейчас разрыдаетесь.       — Как не плакать, — не выдержала Айрис, — когда Зоя сказала, что он погиб, защищая нас? Помните, что она рассказывала? Мир стоит на четырех Повелителях Стихий, и ни один столп убрать нельзя, иначе мир рухнет. А если один столп убрать, только император мира может заместить его, потому что он может всё. Рокэ и был император… и он погиб, замещая Повелителя Скал… моего брата. Рокэ погиб из-за моей семьи…       — Успокойтесь, вы уже постановили спасти его…       — Но ему будет нужен Повелитель Скал, человек из рода Надорэа. Иначе ничего не получится. А мой брат был последним Повелителем, без него в роду остались только девочки…       — Значит, следующей Повелительницей Скал Рокэ сделает вас, — предложил Валентин. — Как только мы вернем Рокэ — попросим его передать вам власть над скалами. Чему вы удивлены? Он император, он может всё. Вы сами говорили, что чувствуете скалы, в вас есть эта сила. Вам прекрасно подойдет эта роль.       — Зоя сказала, Рокэ больше нет в нашем мире, — всхлипнула Айрис. — Надо смириться, никак мы его не вернем…       — И вы готовы смириться?       — Я люблю его, — сказала Айрис. — Я не могу поверить, что его больше нет. И я больше никогда его не увижу. Его лицо так и стоит у меня перед глазами… А вы его помните?       Схватив со стола уголь, Айрис неумело, но старательно набросала на стене нужный портрет.       — Я плохо рисую, — пожаловалась она. — Разве это Рокэ? Он не заслужил такой мазни. … Валентин отобрал грифель, и некоторое время они мучали стену вдвоем. Портрет Рокэ даже стал узнаваемым.       — Так намного лучше, — признала Айрис. — Пусть на память хотя бы его портрет останется! Люди, которые его любили, придут и будут любоваться…       — Генерал Вейзель умер, но любовь к нему — нет, — процитировал Валентин приемную дочь Вейзеля. — Надеюсь, в память о бароне его близким тоже остался портрет.       — О, мне так жалко баронессу! — встрепенулась Айрис. — Она очень любила генерала. Она ужасно мучается. Но у меня не хватит сил нарисовать здесь и генерала тоже.       Валентин попытался, и весьма сомнительный, но похожий портрет генерала Вейзеля рядом с Алвой украсил стену.       — Не получился, — резюмировал художник.       Айрис кивнула:       — Только стенку зря испортили.       — Зато, когда вы спасете Алву, вы можете попросить его помочь баронессе. Если император мира может всё, может ли он вернуть мертвых? Баронесса на сносях, она заслужила подарок к рождению ребенка. Попросите Рокэ воскресить ради нее генерала Вейзеля.       — Рокэ не откажет, генерал говорил, он его лучший друг, — согласилась Айрис. — Знал его с детства.       — Генерал постоянно вспоминал Алву, — улыбнулся Валентин. — Как герцог учился, каким стал бедовым оруженосцем…       — Вот с чего всё началось! — воскликнула Айрис. — Вот где главная ошибка Рокэ. Он не должен был брать моего брата в оруженосцы! Лучше бы он взял вас. С вами он бы остался сейчас в живых…       — Я очень признателен вам, если вы так думаете…       — И он должен был жениться на мне, — вдохновенно продолжала Айрис, — а не сбегать от меня тысячу раз. А потом он вообще прыгнул в дыру и умер! Никогда этого не прощу. Вот если бы он вместо Дика взял в оруженосцы меня и женился на вас, то есть я хотела сказать…       — Вы прекрасно всё сказали, — рассмеялся Валентин.       — То есть женился на мне и взял в оруженосцы вас … ОЙ!       Герцог Алва, живой и здоровый, сходил со стены из своего портрета.       Он был очень похож на себя — только помолодел на десять лет, и глаза его сверкали лиловым закатным блеском.       На дикий вопль Айрис Окделл:       — Держите его, держите!!! Опять сбежит! — примчался весь лиловый полк, включая раненого полковника Гирке, который с трудом ходил.       А в это время на стене оживал портрет генерала Вейзеля…