Дыхание Новой Надежды

      «Тысячелетний сокол» вышел из гиперпространства на окраине системы Арканнис. Вместо привычного света звезд перед глазами предстала величественная и пугающая картина: сотни кораблей Альянса, от огромных мон-каламарийских крейсеров до юрких корветов, дрейфовали в ледяной пустоте. В центре этой стальной армады, подобно неприступному утесу, возвышался флагман «Дом Один».      — Внимание, «Сокол», — раздался в динамиках сухой голос диспетчера. — Код подтвержден. Направляйтесь к частному доку номер семь. Этот сектор закрыт для общего персонала. Подготовьтесь к немедленной стыковке.       Хан Соло уверенно вел корабль сквозь заградительные заслоны истребителей, чьи пилоты даже не подозревали, кого они охраняют.       В кают-компании Падме помогла Энакину закрепить на плечах тяжелый черный плащ с глубоким капюшоном, который полностью скрывал его лицо.       — Это необходимо, Эни, — тихо сказала она, поправляя край ткани. — Галактика еще не готова увидеть тебя таким.Энакин молча кивнул.       Под покровом тени его взгляд стал еще более сосредоточенным. Он чувствовал, как за переборками «Сокола» пульсирует жизнь тысяч существ, которые ненавидели его имя, и этот груз ощущался физически.       Когда аппарель опустилась, их встретил пустой, залитый стерильным светом коридор. У входа ждал небольшой отряд личной охраны Мон Мотмы, а сама лидер Альянса стояла чуть поодаль вместе с адмиралом Акбаром.       Люк и Лея вышли первыми, создавая живой заслон. Следом, в сопровождении Падме, шел Энакин — высокая, монументальная фигура в темных одеждах.       Охрана вытянулась по струнке, а Акбар, чьи огромные глаза-бусины неотрывно следили за «гостем», едва заметно вздрогнул.       Их провели по техническим туннелям и лифтам, которыми пользовались только высшие чины в экстренных ситуациях. Ни одного лишнего свидетеля, ни одного случайного взгляда. Путь к залу Совета занял всего несколько минут, но для Энакина они растянулись в вечность.       Когда массивные двери зала с тихим шипением разъехались и снова закрылись за их спинами, Люк облегченно выдохнул. Здесь были только те, кто был посвящен в величайшую тайну Республики. За длинным столом совещаний, под мягким светом голопроекторов, сидели те же лидеры, что и три месяца назад, когда Люк и Лея раскрыли им правду. Здесь была Мон Мотма, чьи пальцы нервно сцепились в замок; адмирал Акбар, чьи жабры тяжело сокращались; Айрен Кракен и ветеран Ян Додонна.       Гарм Бел Иблис сидел, откинувшись на спинку кресла, и его суровый взгляд выражал крайнюю степень скептицизма. Он был полность разочарован тем, что тот неудержимый джедай Энакин Скайуокер стал тем, с чем они боролись все эти годы.       Среди присутствующих выделялся генерал Крикс Мадин. Как бывший имперский офицер, он знал методы Вейдера лучше многих в этом зале. Мадин сидел неподвижно, его лицо было бледным, а глаза неотрывно следили за фигурой в капюшоне. Для него присутствие этого человека было личным вызовом — Мадин когда-то дезертировал из Империи, чтобы бороться с тем злом, которое воплощал гость, а теперь ему предлагали работать с ним бок о бок.       Все Лидеры заметно нервничали, и это напряжение пульсировало в Силе. Акбар невольно отодвинулся, когда Энакин прошел к свободному креслу. В памяти адмирала всё еще были живы картины того, как тени имперских линкоров под командованием этого человека стирали флоты в пыль. Видеть его теперь без маски, живым и уязвимым, было почти невыносимо — это лишало образ врага мистического ужаса, делая его пугающе реальным.       — Мы все помним наш прошлый разговор, — голос Мон Мотмы нарушил тишину. — Три месяца назад вы сообщили нам, что Лорд Вейдер излечился и скрылся в неизвестном направлении, а также о его личности до образования Империи. Теперь вы привели его обратно.       Она посмотрела на Энакина, который всё еще скрывал лицо в тени капюшона.       — Вы здесь, потому что Альянс на грани уничтожения, — продолжила Мон Мотма. — Половина нашего флота превратилось в обломки в секторе Слуис. Мы столкнулись с военным гением, которого не можем просчитать. Нам нужно знать, кто способен на такое.— Нам нужно нечто большее, чем просто советы, — произнесла Мон Мотма, и её взгляд стал предельно жестким.       — Пока вы искали его в песках Татуина, — она взглянула на экипаж и пассажиров "Тысячелетнего Сокола" — Совет пришел к единственному логичному, хоть и опасному решению.       Она сделала паузу, обводя взглядом присутствующих, словно проверяя их на прочность перед тем, как озвучить план.       — Мы хотим, чтобы вы вернулись в своем привычном облике, — она посмотрела прямо на Вейдера. Мы официально объявим, что Лорд Вейдер выжил в битве при Эндоре и всё это время восстанавливался под присмотром медиков Альянса. Легенда будет такова: после гибели Императора вы пересмотрели свои приоритеты и решили присоединиться к Новой Республике, чтобы восстановить порядок в Галактике, — уверенно произнесла Мон Мотма. — Ваша черная броня — это символ, который до сих пор парализует волю имперских офицеров. Мы надеемся, что ваше появление заставит часть флота, всё еще верную вам, перейти на нашу сторону.       Генерал Мадин резко выпрямился, его лицо отразило внутреннюю борьбу.       — В частности, — добавил он, — мы рассчитываем на Исполнитель. Флагман уцелел, хоть и получил тяжелые повреждения. Сейчас он находится на орбите Куата и восстанавливается от серьезных повреждений после битвы при Эндоре. Они подчиняются Исанне Исард, захватившей власт в Империи, после гибели Императора. Его адмирал и команда преданы лично вам, а не ей. Если они увидят, что их командир жив, они могут развернуть пушки против Исард.       Энакин молчал. Мысль о том, чтобы снова надеть маску, которая более 20-ти лет была его тюрьмой, вызвала у него почти физическую тошноту. Он посмотрел на свои руки — руки живого человека, который только что чувствовал горячий ветер Татуина.       — Вы хотите, чтобы я снова стал палачом, — тихо произнес он. — Чтобы я лгал всей Галактике и своим бывшим подчиненным.       — Нам нужно вырвать у нового врага, которого мы называем стратегом, — подал голос адмирал Акбар. — Исард — это старая проблема, но этот новый враг... он опаснее. Если мы получим "Исполнитель" и лояльные вам подразделения, у нас появится шанс переломить ход войны. Сейчас это наша единственная надежда на хоть какой-то паритет в силах.       Падме, сидевшая рядом с Энакином, сжала его ладонь под столом. Она видела, как он борется с собой, разрываясь между желанием остаться свободным и долгом перед семьей и Галактикой.Энакин медленно поднял глаза на Мон Мотму. В зале воцарилась тишина.       — Исполнитель подчинится мне, — произнес он, и его голос снова обрел ту ледяную уверенность, от которой в зале стало холоднее. — Но имейте в виду: если я надену этот шлем, я не буду просто марионеткой вашего Совета. Вы просите Вейдера — вы получите его. Вы уверены, что готовы к последствиям?       Люк резко поднялся с места, и это движение заставило присутствующих вздрогнуть. В Силе вспыхнула волна протеста — яркая, чистая и болезненная. Он не мог молчать, видя, как всё, за что он сражался на Звезде Смерти, приносится в жертву политической необходимости.       — Нет, — голос Люка прозвучал негромко, но в наступившей тишине он был подобен грому. — Этого не должно быть.       Он перевел взгляд с Мон Мотмы на отца, чей профиль в тени капюшона оставался неподвижным. Люк чувствовал на себе недоуменные взгляды Лидеров: Энакин для них был лишь ценным тактическим ресурсом, найденным Люком.       — Мы потратили столько сил, чтобы вытащить тебя из этой бездны, — Люк сделал шаг к столу, обращаясь напрямую к Энакину, стараясь не выдать их родство перед Советом. — Вы только что начали жить заново, без гнета прошлого. Как вы сможете найти искупление в глазах Галактики, если снова наденете это клеймо? Люк обернулся к лидерам Альянса, и в его глазах читалось глубокое разочарование.       — Вы предлагаете построить Новую Республику на лжи. Вы хотите использовать тень диктатуры, чтобы победить врага, но при этом уничтожаете саму суть того, за что мы боремся. Если он наденет маску, для всех он навсегда останется Вейдером — палачом, который просто сменил сторону. Вы не даете человеку шанса искупить вину делами, вы предлагаете ему ее замаскировать страхом.       Адмирал Акбар тяжело вздохнул, его большие глаза печально мигнули.       — Мастер Скайуокер, мы уважаем ваш гуманизм, но у нас нет времени на личные поиски света, когда гибнут целые флоты. Нам нужен символ, который поймут имперцы.       — Если мы победим с помощью страха, который внушает Вейдер, то чем мы будем отличаться от тех, кого свергли? — Люк стоял на своем, чувствуя, как внутри него всё протестует против возвращения «черной брони».       Энакин медленно поднял голову, глядя на Люка. В его взгляде смешались благодарность за веру сына и горькое понимание реальности, которую Люк в своем идеализме отказывался принимать. Он видел, как Падме сжимает края своего плаща, сохраняя официальную маску сенатора, хотя в её глазах отражалась та же мука, что и у Люка.       Падме медленно поднялась, и шелест ее плаща заставил лидеров Совета замолчать. Она чувствовала на себе взгляд Энакина — тяжелый, полный боли и ожидания.       — У этой медали есть две стороны, — мягко начала она, обводя взглядом присутствующих. — Совет прав: Галактике нужен символ силы, чтобы остановить Стратега и вернуть флот. Но Люк тоже прав: мы не можем строить будущее на одном лишь страхе и призраке прошлого.Она сделала паузу, и в ее голосе прозвучали нотки той самой Амидалы, которая когда-то находила выход из самых безнадежных политических тупиков.       — Я предлагаю компромисс. Пусть лорд Вейдер вернется для официальных донесений и переговоров с имперцами, и как главнокомандующи флотом, но теперь под знаменем Альянса. Но Вейдер не может быть везде одновременно. Большую часть времени он будет скрыт. В это время мы создадим для него альтернативную личность. Пилот, чей талант поможет нам в сражениях. Пусть он вступит в «Разбойную эскадрилью» под началом Люка Скайуокера и бок о бок с ним.       Люк удивленно посмотрел на мать, но она продолжала, не сводя глаз с Энакина:       — И имя уже есть, ещё с Татуина — Кел. На Татуине он доказал, что его руки все еще помнят штурвал лучше любого в этой комнате. Когда придет время и правда откроется, у участников Альянса, от высших чинов до простых техников, уже будет собственное впечатление о Келе. Они увидят в нем товарища по оружию, который рисковал собой ради них. И тогда, когда Галактика узнает, что Кел и Вейдер — одно лицо, люди сами решат, могут ли они доверять ему. Они будут судить его не по маске, а по поступкам, совершенным без нее.       В зале воцарилась задумчивая тишина. Генерал Мадин переглянулся с Акбаром. Идея была дерзкой: внедрить бывшего лорда ситхов в самое элитное подразделение Республики под видом простого пилота.       — Вы предлагаете ему вести двойную жизнь, сенатор? — прищурился Гарм Бел Иблис. — Это крайне рискованно.       — Это единственный способ дать ему шанс на реальное искупление, не теряя при этом стратегическое преимущество, — твердо ответила Падме.       Энакин медленно перевел взгляд с Падме на Люка. В его глазах впервые за долгое время блеснула не ярость и не тоска, а нечто похожее на смиренное согласие. Он понимал, что Падме дает ему возможность снова стать тем пилотом, которым он был когда-то, и при этом выполнить свой долг перед Республикой.       Генерал Мадин первым нарушил тишину, задумчиво потирая подбородок. — Идея с двойной личностью имеет смысл, — произнес он, обращаясь к Мон Мотме. — Разбойная эскадрилья — это элитное, но достаточно закрытое подразделение. Люк, как командир эскадрильи, сможет обеспечить Келу прикрытие, а Ведж Антиллес, как его заместитель, поможет с интеграцией нового пилота, не задавая лишних вопросов. Если Кел покажет себя в бою, пилоты примут его. А когда нам понадобится навести ужас на имперских губернаторов или перехватить контроль над Исполнителем, из тени выйдет Вейдер. Да и я могу присматривать и подчищать отчёты, где надо. А когда все раскроется, а если это сработает, то можно будет избежать внутреннего раскола из-за сотрудничества с Вейдером.       Энакин медленно поднял голову. Капюшон все еще скрывал его лицо, но Люк почувствовал, как внутри отца что-то дрогнуло. Мысль о том, чтобы снова сесть в кабину истребителя не как каратель, а как подчиненный собственного сына, отозвалась в нем слабой, почти забытой искрой.       — Я согласен, — глухо произнес Энакин. — Но для этого мне не нужна новая черная броня, и подкорректированный, ведь мой естественный рост не такой высокий.И те системы жизнеобеспечения были уничтожены, и я больше в них не нуждаюсь. Если вы хотите, чтобы я предстал перед имперцами как Вейдер, вам придется создать новый доспех. Он должен быть похож на прежний, чтобы внушать страх, но он должен позволять мне двигаться и сражаться по-настоящему.       Мон Мотма кивнула, принимая условия.       — Айрен Кракен, займитесь этим, — распорядилась она. — Всё должно быть готово в кратчайшие сроки. Кел будет зачислен в Разбойную эскадрилью как доброволец с Татуина, рекомендованный лично коммандером Скайуокером. О его истинной личности будут знать только присутствующие здесь.       Люк посмотрел на Падме. В её глазах он увидел облегчение — она нашла способ сохранить человечность Энакина, не лишая Альянс его стратегической мощи.       — Завтра у нас тренировочные вылеты в туманности системы Арканнис, — произнес Люк, обращаясь к отцу официально, для протокола Совета. — Как коммандер эскадрильи, я лично проведу ваш аттестационный полет. Мой заместитель, капитан Антиллес, будет следить за телеметрией. Постарайтесь не слишком сильно шокировать моих людей своими навыками.       На губах Энакина промелькнула едва заметная, почти призрачная усмешка.       — Постараюсь, коммандер, — отозвался он, и в этом коротком ответе Люк почувствовал странную смесь гордости и смирения.       Заседание было объявлено закрытым. Лидеры начали медленно расходиться, стараясь не задевать плащ человека, стоявшего у проектора, и не встречаться с ним взглядом.             Когда тяжелые двери за членами Совета закрылись, в зале воцарилась совсем иная тишина. Из тени дверного проема, где они неподвижно стояли на протяжении всего обсуждения, вышли Хан Соло и Чубакка. Хан, засунув пальцы за пояс, задумчиво покачал головой, а Чуи издал тихий, озадаченный рык.       — Ну и дела, — проворчал Хан, подходя к столу. — Малыш, я, конечно, знал, что ты любишь влипать в истории, но притащить своего старика в «Разбойную эскадрилью»... Это смело. Надеюсь, ты подготовил Веджа к тому, что к нему в подразделение просится «новичок» с таким багажом.       Лея подошла к матери, её взгляд всё еще был полон сомнений.       — Это действительно сработает? — тихо спросила она, глядя на Падме. — Ты веришь, что он сможет играть эти роли, подчиняясь Люку и не сорвавшись? Ты веришь, что маска Вейдера не поглотит его снова, как только он её наденет?       Падме не отрывала глаз от Энакина. Он стоял спиной к ним, склонившись над тактической сеткой Арканниса, и его пальцы быстро перебирали координаты патрулей. В его осанке больше не было той надломленности, что на Татуине — сейчас он выглядел как клинок, который снова готов к бою.       — Теперь у него есть те, ради кого он будет сдерживать свою тьму, — ответила Падме. — Он знает, что если он падет сейчас, он потеряет нас навсегда. И это удержит его сильнее, чем любые цепи.       Хан остановился рядом с Энакином, скептически разглядывая голограмму.       — Послушай, Кел... — Хан хмыкнул. — У Люка в эскадрилье ребята горячие. Они привыкли, что их командир — лучший пилот, и просто так место в строю никому не раздают. Если ты завтра на тестах начнешь выделывать свои имперские штучки, Ведж тебя быстро приземлит. Там правила для всех одни.       Энакин медленно повернул голову. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на азарт.       — Капитан Соло, я принимал в свои эскадрильи пилотов еще до того, как вы научились отличать штурвал от рычага тяги, — спокойно ответил он. — Если коммандер Скайуокер решит, что я годен, я займу свое место.       Люк посмотрел на отца. Ему предстояло завтра официально проэкзаменовать того, кто когда-то был лучшим пилотом Галактики, и сделать это так, чтобы ни у кого в «Разбойной эскадрилье» не возникло подозрений.