30 дней до того как я уйду

«Иногда свобода приходит не как гром среди ясного неба,  

а как тихий щелчок замка, который наконец-то закрылся за тем,  

кто держал тебя в темноте.  

И ты вдруг понимаешь:  

дверь открыта.  

А ты уже не боишься шагнуть наружу.»

Утро нового дня началось нежно — солнце пробивалось через шторы, золотистыми полосами ложилось на простыни. Тэхён проснулся от лёгкого прикосновения — Чонгук водил пальцем по его щеке, медленно, нежно, как будто рисовал. — Доброе утро — прошептал Чонгук. Его глаза были сонными, но полные тепла. — Ты улыбался во сне. Что снилось? Тэхён потянулся и прижался ближе, положил голову ему на грудь. — Ты и я. Мы были на Намсане. Повесили ещё один замочек. И никто не следил за нами. Чонгук улыбнулся и поцеловал его в макушку. — Тогда давай сделаем это наяву, когда всё закончится. Представь: мы стоим там, дует ветер, город внизу сияет. И замочек с новой гравировкой — «Т+Ч. Свобода». Тэхён поднял взгляд и коснулся губами его губ — легко, как перышко. — Обещаешь? Это звучит как сказка. — Клянусь, — Чонгук перевернулся и навис сверху, целуя его глубже, но медленно, лениво. Пальцы скользнули по боку Тэхёна, под пижаму. — Но сначала… доброе утро по-настоящему. Ты такой тёплый по утрам, Тэхени. Как будто для меня создан. Тэхён засмеялся и обвил руками его шею. — Мы же не одни в квартире… Чимин и Юнги услышат. Чонгук наклонился к уху и шепнул: — Тогда мы будем тихими. Только для нас. Я буду очень… осторожным. Они поцеловались снова — теплее, ближе. Чонгук прижался всем телом, но не торопил, просто наслаждался моментом. Тэхён выгнулся чуть, отвечая на прикосновения. — Ты самый тёплый, — прошептал Тэхён. — Как солнце. Чонгук улыбнулся в его губы. — А ты — мой воздух. Без тебя не дышу. Хён, ты знаешь, как я люблю эти утра? Когда просыпаюсь, а ты рядом. Нет ничего лучше. Тэхён улыбнулся, провёл пальцами по его спине. — Я тоже люблю. Особенно когда ты так смотришь на меня. Как будто я — весь твой мир. — Ты и есть, — Чонгук поцеловал его в шею. — весь мой мир. Они лежали так ещё долго — обнявшись, целуясь и перешептываясь. Пока не услышали шум из гостиной — кто-то включил кофеварку. ~ В спальне Юнги и Чимина утро было другим — тихим и уютным. Чимин проснулся первым, повернулся к Юнги. Он лежал на спине, глаза были открыты, он смотрел в потолок. — Доброе утро, котик, — Чимин подполз ближе, положил голову ему на грудь. — Ты не спал? Опять всю ночь думал? Юнги обнял его одной рукой и погладил по волосам. — Спал. Немного правда. Думал о вчерашнем сообщении. Это странно, что он написал именно мне. Как будто хотел сказать: «Я слежу за всеми вами». Чимин поднял голову и посмотрел на него. — Ты о Минсоне сейчас? Он написал тебе… это странно. Почему не Тэхёну? Может, он хочет напугать нас, чтобы мы отступили? Юнги выдохнул. — Хочет показать, что знает всех нас, что может достать любого. Но это ошибка. Теперь полиция знает номер. Они уже отслеживают. Скоро ему конец. Чимин кивнул, но в глазах мелькнула тревога. — Ты думаешь… он близко? Где-то в городе? А если он подойдёт к дому? Юнги потянул его ближе и поцеловал в висок. — Близко. Но мы тоже. И мы сильнее. Камеры работают, полиция на связи. Если подойдёт — это будет его последняя ошибка. Чимин улыбнулся, коснулся губами его губ. — Ты всегда такой спокойный. Как скала. Я иногда боюсь, а ты — нет. Как ты это делаешь? Юнги фыркнул. — Скала, которая боится за тебя. За всех. Но страх не помогает. Действия — да. Чимин прижался теснее. — Тогда будь нашей скалой. А я буду твоим… эээ… цветком! Который на скале растёт. И если ветер подует — я буду держаться за тебя. Юнги тихо засмеялся. — Мой цветок. Шумный и яркий. Иди сюда. Они поцеловались — мягко и долго. Чимин шепнул: — Люблю тебя, Юнги. Даже когда страшно, даже когда ты обижаешься и ворчишь, как старый дед. Я люблю тебя. Юнги ответил — тихо, но твёрдо: — И я тебя, Чимина. Всегда. Навечно. Они встали, но перед тем Чимин толкнул подушку Юнги. — А теперь вставай! Кофе варить будем! Я не дам тебе лежать и думать весь день. Юнги буркнул, но встал, обнимая его сзади. — Вместе сварим. И не шуми, пусть Тэхён и Чонгук поспят. Они вышли в гостиную все вместе — Чонгук и Тэхён из своей комнаты, Юнги и Чимин из своей. Завтрак был тихим. Они просто пили кофе и перебрасываются редкими фразами. Спустя 20 минут телефон Юнги зазвонил. На экране высветился номер офицера. Он ответил, послушал и кивнул. — Понял. Скоро приедем. Все замерли. — Что? — спросил Чонгук. Юнги посмотрел на Тэхёна. — Они поймали его. Минсона. Хотел сфотографировать дом твоей мамы. Камера сработала и патруль был рядом. Его задержали, он сейчас в участке. Тэхён замер, кровь отлила от лица. — Поймали? Как… когда? Юнги улыбнулся уголком губ. — Сегодня ночью, Тэхен. И сейчас они вызывают тебя на опознание и допрос. Он будет коротким, просто подтвердишь некоторые вещи и все. Поедешь со мной и Чонгуком. Чимин подпрыгнул. — Это конец! Я знал, что это случится! Тэхён медленно кивнул. — Поеду. Но… это правда? Он не уйдёт? Это точно он? Юнги покачал головой. — Не уйдёт. Задержан. Теперь всё официально. И это сто процентов он, поехали. Они поехали в участок — Тэхён с Чонгуком и Юнги. Чимин остался дома, но пообещал: «Я приготовлю ужин, чтобы отпраздновать! Кимбап, пиво, торт — всё будет!» ~ В участке офицер встретил их у входа. — Он здесь. В камере. Хотите увидеть? Но только через стекло, он какой-то..агрессивный слегка, как будто под чем-то. Тэхён кивнул. Они прошли в комнату с односторонним стеклом. Минсон сидел на стуле — худой, высокий, руки в наручниках. Улыбка всё та же — тонкая и кривая. Но глаза — усталые. Тэхён замер. Чонгук сжал его руку. — Ты в порядке? Тэхён кивнул. — Да. Он… обычный. Не страшный. Но, что-то в нем не то. Офицер спросил: — Это он? — Да. Минсон. Допрос был коротким — Тэхён повторил всё, что написал в заявлении: сообщения, фото, слежка. Минсон молчал — только улыбнулся, когда увидел Тэхёна через дверь. Потом офицер сказал: — Мы задержим его в СИЗО на 12 суток. За преследование и угрозы. Дальше — суд. Но я не думаю, что мы сможем держать его все то время.. Через 12 дней он выйдет, а мы пока придумаю, как вас защищать во время судебного разбирательства. Тэхён выдохнул. — Спасибо. Уже на выходе Чонгук обнял его. — Всё. Закончилось. Тэхен, теперь мы можем немного выдохнуть. Тэхён кивнул, слёзы навернулись на его глазах. — Закончилось. ~ После выхода из участка Чонгук посмотрел на Тэхёна и тихо сказал: — Хён… давай не сразу домой. Пройдёмся вдоль реки? Только мы вдвоём. Хочу, чтобы ты подышал. Без всех, без машин, без слов других людей. Тэхён кивнул — медленно, но с облегчением. — Давай. Они вышли из машины у набережной Ханган — Юнги и Чимин поехали домой готовить ужин, а Чонгук и Тэхён остались. Ветер с реки был свежим, прохладным, но не холодным. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая воду в золотисто-розовый. Они шли молча сначала — просто держась за руки. Тэхён смотрел на воду, Чонгук — на него. Потом Тэхён вдруг остановился, прислонился к перилам. — Знаешь… вчера ночью… я думал, что это будет последняя ночь, когда я боюсь. А сегодня… я проснулся и понял, что уже не боюсь. Почти. Чонгук встал рядом, обнял его сзади, подбородок на его плече. — Я тоже думал об этом всю ночь. Ты был такой… открытый. Такой мой. Я боялся сделать что-то не так, чтобы не напугать тебя. Но ты… ты доверял мне полностью. Это было… невероятно. Тэхён повернулся в его объятиях, посмотрел в глаза. — Я доверяю тебе полностью. Всегда доверял. Даже когда боялся всего остального — тебя я не боялся никогда. Ты… ты единственный, с кем я чувствую себя в безопасности. Даже когда всё рушилось. Чонгук улыбнулся мягко, провёл пальцем по его щеке. — Тогда давай говорить о будущем. О том, что будет после этих 14 дней. После суда. После всего этого. Тэхён кивнул и прижался ближе. — Я хочу… рисовать. Много рисовать. Не для кого-то, не чтобы спрятаться. А просто потому что могу. Хочу поехать с тобой куда-нибудь. К морю. Или в горы. Хочу просыпаться и знать, что никто не смотрит в окна. Хочу… жить. Не выживать. Чонгук слушал внимательно, не перебивал. — А я хочу быть рядом. Смотреть, как ты рисуешь. Держать тебя за руку, когда мы идём по улице. Хочу, чтобы ты больше не оглядывался. Хочу… семью. Не сразу, но когда-нибудь. С тобой. Тэхён улыбнулся — тихо и тепло. — Семью… звучит страшно. Но… хорошо страшно. Они стояли так, обнявшись, глядя на реку. Тэхён вдруг сказал: — Знаешь… я хотел бы рассказать тебе о дневнике. Всё, что там. Всё, что я прятал. Но… пока не могу. Ещё не готов. Боюсь, что если открою — опять вернётся тот страх. И я передумаю. Чонгук повернул его лицо к себе и посмотрел слишком серьёзно. — Тогда не открывай. Пока не будешь готов. Я не тороплю. Когда ты сам захочешь — я прочитаю. Или ты мне расскажешь. Словами. Или рисунками. Как угодно. Я подожду. Тэхён прижался лбом к его лбу. — Спасибо. За то, что не давишь. Чонгук поцеловал его — медленно и нежно. — Я никогда не буду давить. Только держать. Когда захочешь — отпущу. Когда захочешь — обниму сильнее. Они постояли ещё немного, глядя, как солнце тонет в реке. Потом Чонгук взял его за руку. — Пойдём домой? Чимин, наверное, уже торт режет. Тэхён улыбнулся. — Пойдём. Домой. К нашей семье. Они пошли обратно — медленно, держась за руки, под золотистым закатным светом. По пути Чонгук предложил заехать в старую квартиру и забрать еще парочку коробок. Они поехали за остатками вещей в старую квартиру — просто коробки с одеждой и посудой. По дороге Чонгук держал руку Тэхёна. — Ничего не вспоминается? Тэхён покачал головой. — Нет. Теперь это просто стены. Они забрали всё быстро — без лишних слов, и без лишних эмоций. ~ Уже вечером дома они сели за стол, который был накрыт Чимином: кимбап, пиво, салаты, даже торт из магазина с надписью «Свобода!». — Празднуем! Минсон наконец-то в клетке! — Чимин поднял бутылку. — За новую жизнь! Без теней, без страхов! Они чокнулись. Комната наполнилась смехом и шумом разговоров. Чимин вдруг покраснел, что обычно ему не свойственно. — Ребята… вчера ночью… мы с Юнги… эээ… слышали вас. Тэхён вспыхнул, как помидор. — Что?! Чим, ты серьёзно? Давай не будем об этом.. Чонгук засмеялся. — И что? Завидуете? Может, вам тоже стоит попробовать. Да и, помнится, вы раньше нас не особо стеснялись. Юнги буркнул. — Стены здесь, слишком тонкие. В следующий раз будьте тише. А то я не высплюсь. Чимин хихикнул. — Вы были такими… страстными! «Чонгук… пожалуйста…» — он имитировал стон Тэхёна. — Заяц, ты мастер! Тэхён кинул в него салфеткой. — Замолчи! Это вообще-то не смешно! Чонгук обнял Тэхёна. — Ладно, Чимин, не дразни его. Это наше личное..В следующий раз будем тише. Юнги поднял бутылку. — За свободу. И за тишину по ночам! И за наше светлое будущее. Они чокнулись снова, смех стал ещё громче. Все засмеялись — громко и легко. Остаток вечера прошёл в разговорах — о будущем, о поездках, о прошлом и настоящем. Чимин рассказывал анекдоты, Юнги молча улыбался, Чонгук и Тэхён сидели, обнявшись. Когда все разошлись по комнатам, Тэхён сел за стол и открыл дневник. Он смотрел на пустую страницу долго — мысли текли медленно, как после долгого дня. Переход от смеха в гостиной к тишине комнаты был плавным: шум утих, дверь закрылась, и воспоминания о дне нахлынули. Он улыбнулся сам себе, взял ручку и начал писать. **День 16.** Его поймали.   В СИЗО. На 12 суток.   Я видел его — через стекло.   Он улыбнулся.   Но я не боюсь.   Вечер — смех, пиво, разговоры.   Они слышали нас ночью.   Смеялись.   Но это наша семья.   Ещё 14 дней.   Но теперь — это дни свободы.   Полной. Нужно будет рассказать Чонгуку. И попробовать снова вернуться к своему доктору. Может. Может быть терапия мне поможет? Сейчас… я не так часто думаю о том, что действительно хочу уйти. Мысли все еще есть… но теперь, мне кажется, что я просто глупый и напуганный дурачок.. Чонгук вдыхает в меня жизнь… но этот дневник.. я обязан дописать его. Он закрыл дневник. Снял толстовку и нырнул под одеяло в объятия Чонгука. Чонгук крепко обнял его и поцеловал. — Спи, любовь моя. Завтра мне утром нужно будет уехать в университет. Поэтому не пугайся, если утром не найдешь меня рядом. А потом, потом придумаем, чем займемся, хорошо? Тэхён улыбнулся. — Хорошо. Люблю тебя, спокойной ночи. Завтра.. завтра мне тоже нужно будет кое куда съездить, нужно будет решить одну проблему… Они заснули быстро. В объятиях друг друга. Вот бы это затишье длилось дольше.. Ночью Тэхён проснулся резко — сердце колотилось, как будто кто-то постучал в дверь. Он лежал неподвижно, прислушиваясь. Чонгук спал рядом — дыхание ровное, рука лежала на талии Тэхёна, тёплая, тяжёлая. В комнате было тихо. Только далёкий шум машин за окном. Тэхён осторожно выбрался из-под руки, накинул толстовку и босиком прошёл на кухню. Открыл балконную дверь — холодный ночной воздух ударил в лицо. Он достал пачку сигарет — ту самую, которую почти не трогал. Закурил. Первая затяжка обожгла горло, но принесла странное облегчение. Он стоял, опираясь на перила, смотрел вниз — на пустую улицу, на редкие фонари. Дым поднимался вверх, растворялся в темноте. Мысли пришли сами — как всегда ночью, когда нет отвлекающих голосов. **Флэшбек** Квартира Минсона. Тёмная спальня. Тэхён лежит на краю кровати, старается не шевелиться. Минсон спит рядом — тяжёлое дыхание, рука лежит поперёк его груди, как цепь. Тэхён смотрит в потолок и думает: «Если я встану — он проснётся. Если останусь — я никогда не уйду». Он не встал. Остался. На месяцы. Тэхён затянулся сильнее. Дрожь прошла по рукам. Сигарета чуть не выпала. «Он в СИЗО. На 12 суток. Это правда. Он не выйдет. Не сегодня. Не завтра. Но… а если суд отпустит? А если он найдёт способ? А если он уже знает, где мы живём сейчас? А если…» Страх вернулся — холодный, липкий, как пот. Он сжал перила так сильно, что побелели костяшки. Дыхание сбилось. «Я думал — сегодня конец. А это не конец. Это только пауза. Он вернётся. Он всегда возвращался.» Тэхён бросил окурок вниз — он упал искрой в темноту. Он развернулся и пошёл в ванную. Закрыл дверь. Включил свет — тусклый и жёлтый. Подошёл к зеркалу. Смотрел слишком долго. На себя — бледного, с тёмными кругами под глазами, с замочком на шее, который Чонгук надел вчера. На шею, где ещё остались следы от его поцелуев. На губы, которые дрожали. «Это я? Тот, кто прятался? Тот, кто молчал? Тот, кто думал, что не достоин ничего лучше?» Он поднял руку, коснулся отражения — пальцы оставили след на стекле. «Нет. Это был я. А теперь… теперь я другой.» Он смотрел ещё долго — пока дыхание не выровнялось. Пока страх не стал меньше. Не ушёл совсем — но стал тише. Потом выключил свет и вышел. Вернулся в комнату. Чонгук шевельнулся во сне и протянул руку. — Тэ… где был? Тэхён лёг рядом, прижался к нему всем телом. — Курил. Думал. Чонгук обнял его крепче, не открывая глаз. — Всё хорошо? Тэхён кивнул в его шею. — Да. Теперь хорошо. Чонгук поцеловал его в висок. — Тогда спи. Я здесь. Я рядом. Тэхён закрыл глаза. И на этот раз сон пришёл — тихий, крепкий и тёплый, без теней. ~ В это же время в СИЗО Минсон сидел на узкой койке, уставившись в стену. Дверь камеры лязгнула, когда вошёл охранник. — Ты задержан полицией. Преследование, угрозы, фото. Ты проведешь 12 суток здесь, потом будет суд. И не думай, что ты так быстро отделаешься. Мы еще накопаем на тебя что-нибудь. И попробуем обернуть твое прошлое с Ким Тэхеном против тебя. Минсон поднял взгляд — улыбка дрогнула. — Вы… поймали меня? Из-за камеры? Да? Надо же было так тупо спалиться. Охранник кивнул. — Да. И парень, которого ты преследовал, опознал. Всё кончено, Минсон. Ты сядешь, я это тебе обещаю. Минсон сжал кулаки, но улыбка вернулась — кривая, но слабее. — Не кончено. Я ещё вернусь. И он еще пожалеет обо всем. Не он, так этот его Чонгук. Ну и Паку и Мину я все припомню. Просто ждите. Охранник фыркнул. — Мечтай больше. Я пойду пожалуй, сиди и думай. Мне не очень то приятно с тобой разговаривать. Дверь хлопнула. Минсон остался один в тишине и темноте камеры. Он остался один с мыслями о Тэхёне. Но впервые за долгое время в его глазах мелькнул страх. Что если.. Что если он и правда тут застрянет на долгие годы?