Spring Poem

      Сегодняшний день сулил что-то грандиозное. Грандиозный провал или грандиозное начало истории любви. Феликс, хоть и был глубоко тревожным и ранимым человеком, настраивал себя исключительно на второй вариант. Дорога до университета казалась не такой долгой, погода не такой удручающей, а настроение не таким паршивым, как в любой другой обычный вторник.       Сегодня случится. Сегодня. Именно сегодня. Или больше никогда. Только сегодня у Феликса есть та смелость, накопленная за два года молчания, тихого наблюдения и исписанных тетрадных страниц.       Вот оно. То самое дерево вишни, под которым уже на протяжении двух лет они собираются вместе. Уединенное место на простой деревянной скамейке около входа в университет. Именно здесь Феликс впервые встретил Минхо. Именно здесь Феликс осознал свои первые чувства. Именно здесь в голове родились первые рифмы. И именно здесь в этот солнечный вторник Феликс принял для себя отважное решение — признаться.       Под вишней, расцветающей весною, Слова любви вручу тебе в ладонь. Я поделюсь с тобой простой мечтою, Ты только сердце мне в ответ своё раскрой. В простых словах, сплетённых в эти строки, Прошу, найди ты песнь моей души. Она вся здесь, отсюда все истоки, И рождена она в придуманной тиши.       Феликс сжал посильнее блокнот, внутри которого, на слегка помятом листе нежно-розового цвета, аккуратным почерком были выведены слова признания. Стихотворение, кропотливо переписанное из изрисованного черновика, было написано сквозь многочисленные слёзы, истерики и страхи. Но вскоре волокна бумаги поглотили глубокий синий цвет чернил, запечатлев искренние чувства.       И поцелуя в шею горячей костра, И рук на бледной талии желаю. И пусть горит моей любви искра, Ведь лишь об этом ночью я мечтаю. И сердца стук пробудит голос страсти, И пожелаю я тогда твоей любви. Я буду жить в твоей безмерной власти, Мечтой моих грехов останешься лишь ты.       На скамейке уже сидели Минхо и Джисон. Именно Хан два года назад познакомил Феликса с тем, кому было адресовано любовное послание. Джисон был не очень социальным, но его немногочисленное количество друзей говорило лишь о том, что дружба — настоящая. Ведь только настоящие друзья удостаивались чести услышать новую последовательность аккордов на гитаре, которую Хан сочинял также тщательно, как Феликс подбирал слова для очередной поэзии.       Поцелуй.       Феликс замер, не отойдя от ворот и шага. Увиденное повергло в шок. Минхо, тот парень, для признания которому Феликсу понадобилось копить отвагу целых два года, склонился к щекастому лицу, мягко целуя чужие губы. Это не жест заботы, которую Минхо проявлял с особой нежностью. Это не шутка, на которые Минхо был способен со своей дружеской жестокостью. Это был настоящий поцелуй. Такой, каким обычно целуются в романтических фильмах. Такой, каким обычно целуются родители, показывая детям пример идеальных отношений. Такой, каким Феликс мечтал поцеловать Минхо.       Хан играл ему свою мелодию. Конечно... Джисон выбрал более хитрый способ соблазнения. Для Минхо, первоклассного танцора, куда важнее были ритмы музыки, прячущихся в тонком нейлоне музыкального инструмента, чем неизвестные слова с кучей метафор, которые необходимо расшифровывать. Для танцоров язык тела и ритма понятнее обычного.       Я как наложница, припавшая в немилость. И власть твоя, увы, не для меня. Я заберу с собою одержимость, Сердце свое прежалобно браня. Откроется мне сердце для чужого, Я полюблю его, как и тебя тогда. И да, пусть будет больно не немного, Но лучше так, чем вовсе в никуда.       — Ты чего не заходишь? Из-за спины раздался знакомый насмешливый голос. Феликс обернулся, встречаясь с очаровательной родинкой под левым глазом. Тёмные волосы лишь немного прикрывали бунтарский пирсинг в брови, а ухмылка все не покидала светлого лица.       — Пошли, мечтатель, — Хёнджин закинул руку на плечо Феликса, слегка трепя его волосы, — Вишня цветёт прекрасно, да?       Феликс посмотрел на Хвана. Он постоянно улыбался, словно в его сердце отвага была стабильна, а любовь к кому-то вовсе не секретна.       — Не хочешь выпить кофе после занятий? Я угоща...       — Давай, — Феликс улыбнулся.       А на сердце вдруг стало очень спокойно.