Кисть

oh, my god, i can't believe it out of all the people in the world what is the likelihood of jumping out of my life and into your arms?

Он думает об этом с тех пор, как их глаза впервые встретились. Он думает об этом каждый раз, когда вынужден смотреть, как кто-то другой небрежно водит кисточкой по коже. По красивому лицу, по рукам с идеально длинными пальцами. Рисуя глупости, заставляя всех студентов в кругу смеяться. Он думает о том, как хочет быть тем, кто держит эту кисть. Тем, кто вызывает улыбку на этом лице. Пока он только тот, на кого смотрят, когда другие не видят. Юнги ловит каждый взгляд Тэхёна. Молчит обо всём, чем хочет быть для него, для незнакомца, которого встретил три дня назад. Скрывает тоску каждый раз, когда пора расходиться по комнатам. Фантазирует, о чём в это время молчит Тэхён. Пытается понять, почему эти долгие взгляды существуют только в вакууме между ними двумя. Третий вечер такой же, как предыдущие — после игр все расходятся и Тэхён вместе с ними. Двери комнат одна за одной закрываются, а Юнги так и сидит в поле смятых подушек у ёлки, в этот раз разочарованный больше, чем обычно. Сегодня на него опустилось осознание, что прошла почти половина из отведённой на отдых недели, а он там же, где был вначале. Повалившись спиной на подушки, он смотрит на свои изрисованные руки. Тэхён всегда много смеётся, но его смеха не было слышно, когда рисовали это. Юнги тоже никогда не смеётся, когда рисуют на Тэхёне. Очевидный вывод вызывает мечтательную улыбку — даже если в этом нет ни грамма правды, это первая приятная мысль за три дня. Юнги успел привыкнуть к тишине, когда снова хлопает дверь. Он приподнимается и растерянно смотрит на проход, который ведёт к комнатам. Из темноты появляется Тэхён. Растянутый розовый свитер с широкими фиолетовыми полосами контрастирует с полумраком гостиной, а лохматые серебряные волосы добавляют образу нежности. Издалека он выглядит как мягкий клубок шерсти, который хочется схватить и сжать в объятиях. У прохода к ванной Тэхён останавливается и поворачивает голову. Юнги замирает и думает, что выглядит смешно в своём углу под светящейся ёлкой, окружённый подушками, потому что на чужом лице появляется улыбка. — Рисунки, — мягко говорит Тэхён и делает неловкий жест поверх рукава свитера. Юнги медленно кивает и старается не думать о том, как мог упустить два таких же шанса в предыдущие ночи из-за того, что никогда не задерживался. — Я смываю утром... — бормочет Юнги и, будто опомнившись, торопливо добавляет. — Нужна помощь? — Ты ж с художественного? — Тэхён прячет ладони в рукавах, но не выглядит взволнованным; наоборот, он до удивительного спокоен. — Да. Тэхён поворачивается всем телом, и Юнги хочет растаять сквозь подушки в пол, чтобы не иметь дело с тем, что будет потом. С каждым его шагом предвкушение сильнее сжимает всё внутри, и когда он плавно опускается на колени рядом, взгляд Юнги тут же прилипает к его лицу, хватаясь за единственную возможность оставаться в реальности. — Кисть, — бархатно говорит Тэхён, указывая взглядом в сторону. Юнги моргает и смотрит туда: между подушек лежит тонкая кисточка и неподалёку рядом палитра. Он приподнимается и берёт их в руки. Ладонь Тэхёна тёплая и нежная. Его кожа мягче его свитера — единственная мысль в опустевшей голове Юнги, когда он осторожно поднимает рукав. Чужие рисунки на месте, всё такие же яркие и нелепые. Придётся хорошо поработать, чтобы исправить такое, но Юнги готов трудиться хоть всю ночь, если это значит, что можно продолжать держать эту ладонь. Кисть в краске ведёт по коже. Кисть Тэхёна покоится в руке Юнги. В комнате так тихо, что слышно шуршание рисования. Бережность действий и сосредоточенность на лице Юнги вызывает у Тэхёна улыбку, и это сбивает его дыхание, сразу привлекая внимание. Пристальный взгляд изучает лицо и улыбку, а потом что-то меняется. Открывается что-то новое. Что-то, что Тэхён не видел ни разу за бесчисленные взгляды, которые он украл в эти три дня. Искра. Хаотичные надписи довольно быстро становятся осмысленным узором. Зимним и удивительно светлым. Будто того цветного безобразия никогда и не существовало. Тэхён убирает руку и почти уверен, что видит разочарование на лице напротив, но в чужих чувствах нельзя быть уверенным, когда это то, что чувствуешь ты сам. Опираясь на локоть, Тэхён поворачивается боком и свободной рукой подтягивает свитер с этой стороны выше. Здесь он тоже изрисован. Юнги знал об этом, но предпочитал не вспоминать, чтобы не пришлось бороться с образами чужих смелых касаний и нарочно безобразного рисования на идеальном теле. Его взгляд идёт по каждой линии, изучая рисунок как карту, прежде чем он возносит кисточку над талией. Первые полосы длинные и уверенные, затем несколько коротких, затем смена краски. Хватка на кисточке опускается ближе к наконечнику для более деликатной, точечной прорисовки. Ребро ладони едва касается горячей кожи, и реакция на это ощутимая, но Юнги старается не думать об этом. Просто кисть щекочет — такая отговорка. Несмотря на очевидное напряжение в животе. Несмотря на тёмный взгляд. Несмотря на то, что причин вообще подойти и лечь под кисть не было. Наоборот, были причины не идти, потому что всё это придётся смыть. Не сегодня, так завтра. Как и у Юнги не было причин так стараться, зная, что всё это будет уничтожено. Но это не о том, чтобы сохранить. Это о том, чтобы заменить чужой след своим. Более заметным, более красивым, более достойным. Таким, который по-настоящему заслуживал быть на Тэхёне. Это о том, чтобы оставить последнее слово за собой и не просто какое-то — идеальное. Кисть Юнги не имеет права вывести на этом теле меньше, чем шедевр, даже если придётся провести здесь всю ночь. Завершая последнюю линию, Юнги надеется, что ему будет позволено продолжить. Он почти уверен, что видел на шее что-то похожее на полосы. Кисть отнимается от кожи, и внимательный взгляд Тэхёна встречается с осторожным взглядом Юнги. На шее и правда виднеются очертания рисунка, переходящего под челюсть. Тэхён цепляет воротник свитера и растягивает его вниз. В его взгляде ожидание и, пожалуй, чуть-чуть нетерпения. Юнги проминает подушки, меняя положение. Когда он приближается, Тэхён поворачивается чуть больше к нему, но не ложится на пол. Наоборот, перекладывает больше веса на опорную руку, будто хочет зафиксироваться в этом положении. Вздёрнув подбородок, он открывает больше вида на шею, но не сводит взгляд с лица напротив. Юнги снова поднимает кисть, хватка низкая. Смотрит в глаза, а потом на шею. Пальцы свободной руки легко касаются подбородка, направляя голову чуть в сторону, и кисть касается кожи. Тэхён замирает, но его грудь заметно движется от глубокого дыхания. Взгляд Юнги прикован к рисунку на коже, ладонь переходит с челюсти на шею сзади и довольно быстро на ней чувствуется вес. Вес расслабления и доверия. Тэхён сглатывает, и движение кадыка заставляет Юнги инстинктивно отнять кисть, глядя вверх. Визуально всё в порядке, но это сглатывание и тяжёлое дыхание невозможно игнорировать. Юнги влюблённый дурак, но не идиот. Скорее, трус. Страх ошибиться заставляет иногда быть нарочно слепым. Притворяться, что не понимает, чтобы не иметь дело с тем, что значило бы понять. Это значило бы шагнуть навстречу после всех этих смелых шагов Тэхёна к нему и рискнуть испортить единственный шанс. Пальцы едва заметно дрожат, когда кисточка снова опускается на кожу. Юнги продолжает рисовать, склоняясь ниже и ниже, пока его лицо не оказывается так близко, что он чувствует дыхание Тэхёна. Такое же горячее, как его кожа. Он проходится взглядом по лицу, задерживаясь на губах, прежде чем перейти к глазам. Тэхён не моргая смотрит из-под ресниц, бросающий вызов этим ожиданием, но податливый своим открытым положением и доверием к руке позади шеи. Юнги снова смотрит на губы и откидывает кисть. Глухой звук её скатывания по подушке заглушается его сдержанным выдохом. Два дыхания встречаются и Тэхён прикрывает глаза. В тот же момент он чувствует влажное тепло на своих губах. Поцелуй. Нежный вначале, но каждую секунду растущий в уверенности. Как и сам Юнги, его поцелуй разгоняется от осторожности к напористости, как только получает ответное движение, и быстро переходит в жадность. Теперь его не остановить. Тэхён и не пытается. Всё это время он пытался его разогнать. Это всё, о чём он думал с тех пор, как поймал взгляд Юнги пару дней назад. Он думал о том, как никогда не видел таких сдержанных людей. О том, как поразительно стабилен этот человек в своей статичности в хаотичном мире десяти смеющихся вокруг него студентов. О том, кем нужно быть, чтобы эту статичность прервать. Тэхён молчал о горящем желании и о разочаровании от провалившихся попыток вызвать в нём что-то. О том, как хочет быть тем, кого он впустит. Тем, с кем он разделит надёжность. Тем, кому позволит прервать свою неподвижность. Сегодня Тэхён рискнул и выиграл. Увидел возможность и не позволил себе упустить её. Теперь он может насладиться надёжностью ладони на затылке и разделить с Юнги хаотичность разрушенной статичности.