Доверие

      Конечно же после такого они не стали возвращаться в общежитие.       Когда такси остановилось у дома, спящего Скарамуччу аккуратно перенесли на кровать в комнату Каэдэхары и Кадзуха укрыл его одеялом. Сиканоин и Каэдэхара сели на пол (плюшевый ковёр) у противоположной от кровати стены.       Когда молчание уже стало давящим, Кадзуха не выдержал:       — Хейдзо... мне страшно, — тихо произнёс он и уронил лицо в не прекращающие дрожать ладони. Слёзы потекли по щекам — вольность, которую он не мог себе позволить в присутствии Скарамуччи — страшно за него... Хочу его защитить, помочь... но...       Сиканоин мягко обнял его, гладя по дрожащей спине. Каэдэхара уткнулся лицом ему в плечо и Хейдзо моментально почувствовал, как промокает ткань футболки, теперь начиная гладить его по макушке, второй рукой обнимая за спину.

***

      В итоге поспать не удалось ни Каэдэхаре, ни Сиканоину.

***

      02:20       Парни сидят у стены, Хейдзо обнимает Кадзуху за плечи. Каэдэхара смотрит пустым взглядом на Скарамуччу.       Скарамучча начинает дрожать сильнее. Кадзуха, а за ним и Хейдзо, встают и Скарамучча тут же просыпается, резко садясь на кровати и хватаясь за ткань водолазки на груди, начиная задыхаться. Каэдэхара подбегает к нему, а Сиканоин поспешно выходит из комнаты, закрывая дверь.       Кадзуха садится на кровать перед Скарамуччей, заглядывая ему в глаза и осторожно начинает успокаивающим голосом:       — Дыши, неглубоко, давай, вместе со мной... Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох... Вот так, молодец...       Скарамучча протянул свои дрожащие руки чуть вперёд и Каэдэхара, поняв его без слов, заключил их в свои — тёплые и ласковые.

***

      Когда Скарамучча немного успокоился, Кадзуха осторожно спросил:       — В душ?       Скарамучча кивнул.       Каэдэхара помог ему дойти до ванной, чтобы попасть в которую нужно пройти через дверь, задвигающуюся в стену, расположенную прямо в спальне, через комнату; в которой располагается раковина, встроенная в комод, два небольших пластиковых комода, санузел и деревянный комод рядом с ним; и пройти через ещё одну, задвигающуюся в стену дверь. Там Кадзуха дал ему сменную одежду и полотенце.       Тишина. Слышно только быстрое дыхание Скарамуччи и, чуть более спокойное — Каэдэхары.       — Мне выйти?       Скарамучча несколько минут просто стоял и смотрел на его лицо. Кадзуха мягко продолжил:       — Я могу посидеть за дверью, если тебе так будет легче, или сесть лицом к двери, если хочешь.       Скарамучча покраснел, отводя взгляд. Но, не желая оставаться одному, неуверенно кивнул.       Каэдэхара закрыл дверь и сел прямо перед ней, к ней лицом.

***

      После того, как принял душ, Скарамучча стал одеваться. Бордовые штаны. Мягкий красный свитер. Тёплые белые носки. Помимо этого Кадзуха принёс для него мягкий белый шарф.

***

      Вернувшись в комнату, Каэдэхара перестелил постельное белье. А Скарамучча забился в угол и заплакал; одной рукой обнимая себя за талию, а второй — сжав кулон в кулаке, прижимая его к груди; уткнувшись лицом в колени.       Каэдэхара задёрнул шторы, словно желая спрятать его от этого, так жестоко с ним обходившегося мира.       Он молча подошёл к Скарамучче и сел перед ним на колени.       Видеть его таким было безумно больно. Но пришлось взять себя в руки. Помощь ему сейчас нужна, как никогда.       — Можно я коснусь?       Спустя несколько долгих минут, Скарамучча всё же кивнул, не поднимая головы.       Когда тёплые руки Кадзухи осторожно коснулись его дрожащей спины, Скарамучча вздрогнул.       Его прикосновения... такие нежные, ласковые... успокаивающие, помогали Скарамучче зациклить своё внимание на чём-то другом, хоть немного, но отвлечься. Но этого всё равно было недостаточно. В мыслях, то и дело, крутились воспоминания прошлых лет. Давя и изнутри — заставляя сердце биться, до невозможного быстро, выдавливая из лёгких весь воздух, и снаружи — окутывая своей мглой со всех сторон, уводя во мрак, крепко хватая и затягивая своими жуткими чёрными щупальцами в пустоту, пучину отчаяния; страха и ненависти — к Аяксу, злости — на себя — за то, что был слишком слаб, и вины — перед Каэдэхарой. За то, что заставляет переживать. За то, что он видит его таким.       И Кадзуха ныряет туда за Скарамуччей. Находит, хватает за руку и даёт надежду на лучшее. С каждым разом вытягивает его из этой бездны всё выше и выше, ближе к чему-то светлому. Даже когда он сам уже не может сопротивляться. Дышать. Даже когда становится хуже и он опять падает вниз. Кадзуха не отпускает его руки. Опускается за ним, а после — снова тянет Скарамуччу на поверхность. И они оба верят, что однажды выплывут. Да, может время от времени волны будут снова их накрывать, а чудовища утягивать на дно, но они справятся. Вместе. Не отпуская рук.

***

      Когда Скарамучча чуть успокоился, Каэдэхара, не переставая гладить его по спине, мягко и ласково, но при этом твёрдо начал:       — Скарамучча. Я рядом. Я никуда не уйду. Я с тобой. Мы ведь уже начали. Ты сам понимаешь. Ты же не намерен сдаваться? Хочешь не бояться его? Не бояться того, что он вернётся. Я помогу тебе сделать так, что он больше никогда тебя не тронет. Мы сделаем это. Вместе. Ты больше не один. Я тебя не брошу.       — ...       — Скарамучча, — Кадзуха отстранился, прервав объятия, и положил ладони на его плечи — поехали подадим на него заявление. Будет нелегко. Но я всё время буду рядом. Тебе больше не нужно сражаться в одиночку. Теперь у тебя есть я.       Скарамучча поднял на него заплаканные глаза, растворяясь в алых напротив. Он стёр слёзы с щёк, отвёл взгляд и кивнул, сразу же утыкаясь своим лицом в надёжное плечо напротив, крепко обнимая Каэдэхару за спину.       От такого неожиданного прилива нежности со стороны Скарамуччи Кадзуха опешил, и так и застыл с, поднятыми над спиной Скарамуччи, руками. Но, сумев взяв себя в руки, он стал гладить его по спине.

***

             Скарамучча перебрался в постель, сев у спинки кровати, подтянув у себе ноги и накрывшись одеялом по пояс. Каэдэхара открыл дверь и позвал Хейдзо. Тот практически сразу появился перед ним.       Кадзуха подошёл и сел рядом со Скарамуччей, протягивая руку и сразу же чувствуя, как её коснулась чужая родная ладонь, тут же переплетая их пальцы. Сиканоин тем временем встал у противоположного края кровати, стараясь не напугать его.       — Скарамучча, — мягко и негромко, медленно начал он, глядя на тёмные волосы, закрывающие опущенное вниз лицо, — пожалуйста, постарайся вспомнить: нет ли у тебя каких-нибудь улик? Чего-то, что могло бы подтвердить твои показания. Это может быть что угодно: переписки с кем-то, если ты например кому-то писал об этом, личный дневник, фотографии, видео...       Скарамучча сжал руку Каэдэхары и тот наклонился к нему. Скарамучча, не поднимая головы, еле слышно что-то ему прошептал.       Кадзуха подошёл к Сиканоину и шёпотом произнёс ему на ухо:       — Говорит, есть дневник... в общаге. Съездишь, пожалуйста?       — Конечно, — так же тихо ответил парень, кладя руку на плечо Каэдэхары, — не переживай. Буду через полчаса. Будь на связи.       — Ага...

***

      С помощью Кадзухи, который передавал по телефону слова Скарамуччи, дневник найти удалось и Сиканоин, как и обещал, был дома уже через полчаса.

***

      После — вместе с дневником и бумажкой из СМЭ (куда парни ездили вчера) — они втроём направились в отделение полиции писать заявление.       Потом Скарамуччу вызвали на допрос. Хоть, благодаря связям Хейдзо, он прошёл максимально мягко и Каэдэхара ждал его в коридоре, Скарамучча вышел оттуда опустошённым, с желанием исчезнуть от страха и стыда, что было впрочем и во время допроса-почти пытки. Его как будто бы заставили прожить всё это ещё раз. И рассказывать это перед следователем было хоть и стыдно, но хуже всего, что об этом знал Каэдэхара. Но без его поддержки Скарамучча бы не справился.       К тому же, если он и любил меня — что просто невозможно — то теперь ему уж точно стало от меня противно. Его и до этого не было, но теперь я уж точно уверен, что даже малейшего шанса на взаимность не будет... А я его так лю—       —...эй, Скарамучча... — чужая родная рука коснулась его бедра чуть выше колена и, сидящий на скамейке Скарамучча, посмотрел чуть вперёд, всё ещё не поднимая опущенного лица, видя перед собой, уже ставшие такими родными, бесконечно красивые глаза Кадзухи, который присел перед ним на колени, чтобы заглянуть в глаза.       От его прикосновения Скарамучча очнулся, будто до этого он был под толщей воды и Кадзуха резко вытянул его оттуда за руку.       — Можно я...?       Кивок       Каэдэхара осторожно взял его за руки и продолжил:       — Поехали домой?...       И, после ещё одного кивка, помог Скарамучче подняться.

***

      Приехав домой, Скарамучча решил ещё раз принять душ. К тому моменту его одежда уже была постирана и высушена. Парень оделся и завязал подаренный Каэдэхарой шарф так, чтобы он закрывал всю область от ключиц до носа.       Сейчас ему хотелось только одного — исчезнуть. Спрятаться. Отдаться этому мраку целиком и раствориться в нём. Навсегда. Никогда больше ничего не чувствовать.       Кадзуха подошёл к Скарамучче, сидящему на полу в углу, и без слов укрыл его пледом с головой, садясь рядом, мягко кладя свою руку на его плечи, не встречая сопротивления со стороны своего друга, а даже наоборот. Парень ложится ему на колени, лицом в сторону Каэдэхары, укытываясь в плед так, что теперь его вообще не было видно.       Сердце... как будто бы сейчас выпрыгнет из груди...