Ветер

Ягрум Багарн

      Солнце уже было высоко, и их привал у Нчулефта затягивался. Двемер хмуро следил за Силом, который слегка неуклюже орудовал над своим протезом непривычными ему инструментами. Ягрум несколько раз порывался помочь, но быстро смекнул, что технология каймера ему незнакома — слишком тонкая работа. Он знал, что в разработке прототипа искусственной конечности Силу помогал Анграхм, но основную работу проделал сам ученик. И Багарн восхищался навыками юного учёного: одной только рукой довести свой проект до идеала, заставить работать и придумать, как соединить нервы с проводами — показатель мастерства даже среди его народа.       Крепче всего его уважение было к выдержке Сота. Мальчишка, даже скуля от боли, не терял хватки, его рука была твёрдой. Он безостановочно проводил тесты, пока протез не перестало клинить, хоть лёгкий скрежет и продолжал присутствовать. Ягрум видел, как Сил убирает часть амортизаторов, сильно упрощая возможности руки, но понимал необходимость экономии — если протез будет исполнять полный функционал плохо, лучше урезать улучшения, но стабилизировать работу.       — Тебе бы поработать над плечом, — Багарн указал на его ключицу. — Нагрузка большая, и физического воздействия не выносит. Понимаю, что ты на такие приключения не рассчитывал, но хороший инженер готов должен быть ко всему.       — Да, я уже усвоил урок, — тихо ответил Сил, раскладывая инструменты в футляр. — Как только окажусь в Кемел-Зе, займусь.       — К счастью для нас, это не так далеко от места нашей миссии, — кивнул Ягрум. Он подошёл к пауку и вынул из мешка две фляги с водой и свёртки с продовольствием. — На, вот, пообедаем. Не думаю, что Разак нас вообще покормит. Держу пари, он будет всеми правдами-неправдами пытаться нас как можно скорее выгнать.       — Разак Руркен? — приняв угощения, переспросил Сил. — Какой он?       — Редкий засранец, но талантлив как бог. Обожает ковыряться в политике, хотя я тебе так скажу: если следовать его примеру и по одним только романам представление иметь, то быстро твои интриги закончатся. На плахе, не меньше.       — Я заметил, что ты невысокого мнения о клане Руркен, — слабо улыбнулся Сота, развернув экзотического вида бутерброд, затем сделал укус и тихо пробормотал: — Это что, машинное масло?       — Как быть о них лучшего мнения, если они ведут себя как упрямые дети? — вспылил Ягрум, эмоционально размахивая едой. Комментария о масле он не услышал. — Жили себе замечательно, но нет! Подавай им переворот, кровищу, машины с суперспособностями!       Гном сердито откусил от своего бутерброда. Выражение его лица сменилось на задумчивое.       — Я перепутал масло, — Ягрум снял одну половинку хлеба и принюхался. — Ну, если не есть хлеб, то, наверное, и ладно.       Сил продолжил жевать с выражением абсолютного безразличия. После пережитого в заброшенном городе учёному было до десятой лампы, чем его кормят.       Ягрум пожал плечами, решив поддержать напарника в его странном гастрономическом приключении. По крайней мере, это было достойным отвлечением от его праведного гнева в сторону соседского клана. Жуя хлеб, приправленный машинным маслом, он будто бы даже поверил, что происходящее вокруг было не таким уж и плохим.       После обеда гном проверил подвеску своего ездового красавца, подкрутил пару креплений и снова взобрался в седло. Наказав Силу разыскать в каком-то из мешков старый спальник и постелить на сиденье, он наконец запустил паровую машину и двинулся в путь. Сота, почувствовав, что на место пониже спины ему больше не бьёт такой отдачей, задремал. И Ягрум мог хорошенько осмыслить их дальнейшие действия.       Нчулефтингт был огромным комплексом, и Багарн был в нём в лучшем случае пару раз. Официальная проверка систем крепости, конечно, была отличным оправданием для визита, но абсолютно не давала никаких гарантий, что им действительно поверят. Гном хотел бы верить в благоразумие короля Думака, что туда пошлют хороших специалистов и Ягруму не придётся плясать перед Разаком на одной ноге, дабы впечатлить его хотя бы этим. Но практика показывала, что в подобных ситуациях, даже с поддержкой, ты остаёшься сам по себе.       Суровые реалии! Пока весь мир убеждён в слаженной работе каждого второго гнома, на деле все кланы в глаза друг другу плюют и не вступают в войны только из-за возможных перераспределений ресурсов. Ягрум понимал: ведь между бессмысленной мясорубкой и интересным проектом он, разумеется, выберет науку. Сражения следовало оставить кому-то погорячее, как, например, Неревару. Светлый ум у мальчишки, да всё ушло в благородство. Хотя, может, и к лучшему, ведь не будь он таким не по-житейски мудрым, не существовало бы союза. А не существовало бы союза — Руркен не ощетинились бы. Так-то оно так, только пришлось бы им валандать друг друга в пыли и пепле, пока кто-то один не сдастся или не исчезнет с лица Нирна вовсе.       Пейзаж был, мягко говоря, убогим. Ягрум понятия не имел, что такого красивого каймеры нашли в грибах-переростках, что аж решили строить из них башни. Но вид этих фантасмагоричных жилищ вызывал у него мелкую дрожь. Двемер даже не хотел думать о возможности быть там однажды гостем.       Врата Нчулефтингта уже приближались, и Ягруму пришлось разбудить Сила.       — Просыпайся, сынок, — сказал он, показывая на роскошный город впереди. — Добро пожаловать в логово змей.

Аландро Сул

      Покинув солдатский шатёр, Аландро глубоко вдохнул морозный воздух. Сейчас, вопреки здравому смыслу, с небес на западное побережье Вварденфелла сыпался снег. Однажды он уже касался этих белых хлопьев — в миг перед тем, как Голос Исмира отнял у него большую часть сил и, как Сулу казалось, жизненных лет. Оруженосец мечтал о мести слишком долго с момента их первой битвы и был готов отдать последнее, лишь бы стать тем мечом, что запретит Атморцу кричать впредь.       Разговоры в лагере подтверждали, что помимо него на поле выйдет и Альмалексия. А значит, дело принимало серьёзный оборот: если королева настолько беспокоилась за жизнь Неревара, следовало выложиться на полную. Многие падут в этой битве. Аландро мечтал быть одним из них.       Да, он обещал Вивеку выжить и встретиться с теми, чьи имена до сих пор произносил лишь шёпотом. И сейчас он как никогда жалел, что избегал встречи с Ре, ведь если бы он не струсил, разговор с велотийкой сейчас мог дать ему уверенности. Но рисковать тем немногим, что у него осталось, Аландро не мог. Даже если это были приукрашенные эмоциями воспоминания.       Поправив хитиновые пластины доспеха, Сул двинулся дальше, тестируя дарованное ему Сота Силом заклинание улучшения зрения. Это не шло ни в какое сравнение с его прежней зоркостью, но давало возможность улавливать контуры и силуэты на дальних расстояниях, что делало Аландро не таким бесполезным на предполагаемом поле брани.       — Слышал, что случилось? — донёсся до него возглас одного из солдат. — Даготы нашли в глубинах Вварденфелла Сердце Шора!       — Да ну! — удивился его товарищ. — Мы не должны позволить северянам получить его!       — У Неревара есть план? — с сомнением спросил первый.       — Не знаю, — покачал головой второй. — Но наш король умён! Он наверняка что-то придумает!       Сул напрягся. Мужчина не знал, о каком Сердце Шора идёт речь, и не совсем уловил, когда Бога Людей вдруг стали называть по-северному. Неодобрительно поцокав языком, он направился к шатру Неревара.       — Аландро! — улыбнулся король, приглашая его присесть за стол. Стоящий рядом с ним Ворин Дагот с уважением склонил голову.       — Здравствуй, Неревар, Ворин, — попытался улыбнуться оруженосец. — Интересная молва ходит по лагерю. Сердце Шора?       — Необходимая мера для дезинформации вражеской разведки, — спокойно ответил Ворин. — Нам нужен хороший способ вытянуть их с неудобной позиции.       — Пока это работает, — кивнул Неревар. — В их лагере настоящий переполох. Говорят, Вулфхарт в ярости, хоть и не проронил ни слова.       — Он и не станет, — отмахнулся Аландро. — Старый волк слишком боится своего Голоса.       — Зато не побоится использовать его против нас, — напомнил Дагот, убрав руки за спину. — Прошу тебя, не бросайся к нему бездумно.       — Без тебя разберусь, — огрызнулся Сул. Он никогда не любил советника, с самой их первой встречи, когда тот был ещё юнцом.       — Будет тебе, Аландро, — с лёгким укором сказал король, налив в чашу воды и протянув ему. — Ворин всего лишь проявляет заботу.       Оруженосец принял воду, что-то недовольно прорычав о том, куда Ворину следует засунуть свою заботу. Он мог поклясться, что лицо советника исказила гримаса злости. И не знал, что это было совершенно не так.       — Каковы новости с востока? — поинтересовался Неревар.       — На поддержку шпионской миссии в Садрит-Море выехал мой родич из Когоруна. Рерон Телванни проявляет дружелюбие. Садрас Дальранни заглотил наживку и предоставил Вемину доступ к другим предательским семьям. Ре, кажется, готовит восстание рабов.       — Похоже на неё, — усмехнулся Аландро, на что Ворин с любопытством взглянул на него, но ничего не сказал. Сул прикусил язык.       — Ну, это то, чего она попросила, — вздохнул король. — Освободить рабов предательских семей. Столько, сколько сможет. А насчёт общего хода операции — я доволен. Если Азуре будет угодно, все события сойдутся в одно красивое действие.       — Азура предвидит, но не вмешивается, — покачал головой Аландро. — Она не может повлиять на это.       Неревар сердечно рассмеялся, объясняя образность своего выражения. Ворин Дагот комментарий оруженосца забавным не нашёл.       — Ты слышал о важности поддержания высокой морали? — спокойно спросил советник. — Подрыв этой самой морали может приравняться к саботажу. Поэтому, будь добр, держи свой пессимизм в узде, велотиец.       Одного только последнего слова хватило, чтобы у Аландро перехватило дыхание. Он не сказал ничего лишнего и был прав, но… именно сейчас подобное обращение ощущалось так, будто ему в рану провернули нож. Оруженосец промолчал, затем поклонился и вышел из шатра, не желая даже прислушиваться к дальнейшему диалогу короля и его советника.       Мальчишка был прав. Хотя ему следовало перестать к нему так обращаться, ведь он уже далеко не тот несносный юноша, что совал свой нос куда не следует. Тем не менее, Аландро погрузился в ещё большее уныние. Напомнить ему о велотийцах сейчас было сродни удару в спину, особенно когда в их сторону двигались подкрепления из Кефрисмеш и Зайнаб.

Сота Сил

      Въехать на территорию Нчулефтингта не составило большого труда: в этот раз «голосовой помощник» на дверях мгновенно распознал Ягрума, и ворота открылись, пропуская их внутрь. Сил засмотрелся на барельефы входной группы, пока паук медленно следовал вперёд, на станцию подзарядки.       Крепость и впрямь была полна народа со всех ближайших малых поселений. Узнал учёный и обитателей Нчулефта, толпившихся в одном из ответвлений главного холла. Двемеры что-то шумно обсуждали, но Сота не смог уловить ни слова. Спешившись и пройдя чуть в сторону от паука, каймер столкнулся взглядом с тем, кого видеть не ожидал. Ягрум за его спиной ещё не увидел того, кого Думак решил послать в качестве поддержки. А когда обернулся, тут же поклонился. Перед ним, сложив ладони перед грудью, стоял Кагренак.       — Какое мелодичное здесь жужжание, не находите? — сказал тональный архитектор, очертив пальцем круг в воздухе. — Совсем как пчёлы. Собирают свой сладкий нектар и несут его вглубь улья. Ты слышал про пчёл, Сота Сил?       — Их разводят на севере, — кивнул маг, не отводя от Кагренака своего внимания. Этот высокий и худощавый мер даже не старался выглядеть величаво: от его спокойных карих глаз до жестов увенчанных кольцами пальцев — всё в нём будто было эфирным, ненастоящим.       — На севере пьют мёд, — продолжил странную игру намёков инженер. Ягрум стоял молча, не решаясь прервать эту беседу. — Но если выкурить пчёл, то напитка вовремя не получится.       — Неужели? — шокированно подал голос Багарн. — Руркен хотят поддержать север? Вот для чего все эти странные машины?       Кагренак посмотрел на него, не изменившись в лице. Сил заметил, как запаниковал его напарник. Видимо, молчание в этом случае означало согласие.       — Мы хотим… ударить в центр улья, туда, где они хранят мёд, — попытался Сота воссоздать ту же стилистику.       — И поступите так, как поступает голодный медведь, — Кагренак показал на его протез пальцем. — Пчёлы улетят, но заберут с собой кое-что важное.       — Волендранг, — просипел Ягрум. Советник Думака снова сложил руки перед собой. — Всё это лишь прикрытие?       — Как умны насекомые колоний, правда? — улыбнулся Кагренак. — Они проявили изобретательность, придумав такой отвлекающий манёвр. За это их следовало бы наградить сахарной водой, но тогда их мёд станет приторным и потеряет свою суть.       Тональный архитектор двинулся по одному из коридоров, и напарники поспешили за ним, переглянувшись. Сил отметил, что шаги Кагренака были настолько точными, что в его голове невольно затикал метроном. Решив подстроиться под его темп, учёный почувствовал необычайное облегчение.       — Посмотрите на эту замечательную архитектуру, — двемер изящно указал на открывшийся перед ними главный зал города-крепости. — Сотни лет Нчулефтингт служил местом рождения легенд. Одну из них мы сегодня увидим.       — Разве Разак позволит? — с сомнением спросил Ягрум.       — Одним секреты открываются раньше, — улыбнулся Кагренак. Затем его проницательный взгляд снова упал на Сила. — Пока этого не случилось, позволь мне взглянуть на причину твоих помех.       Двемер завёл напарников в одну из мастерских, и при одном виде тонального архитектора младшие инженеры Руркен покинули помещение. Сил занял место за одним из столов, и Кагренак провёл ладонью над его протезом. Учёный почувствовал лёгкую вибрацию, сотрясающую все мелкие элементы конструкции.       — Полагаю, вы столкнулись с гордостью пчёл, — подхватив одной рукой тонкий инструмент, гном снял примятые декоративные пластины, затем открутил основные крепления протеза. Когда устройство отсоединилось от плеча Сила, Кагренак поднял протез на уровень глаз и внимательно его осмотрел. — Единственная в своём роде. Какое удивительное явление.       Сил умолчал, что видел на Артейуме девушку с протезом куда лучшего качества. Он сам не знал, почему не хотел об этом говорить.       — Химера Руркен была настоящей занозой в… боку, — прокашлялся Ягрум. — Мои настройки были сбиты одним лишь её скрежетом.       — Она была создана двемерами против двемеров, — положив искусственную руку на стол, Кагренак приступил к починке. Он работал спокойно и точно, лишь иногда останавливаясь, чтобы осмыслить механизм. Сил не мог оторвать глаз от его работы. — Но вы выжили, чтобы рассказать о ней. Это делает из вас не медведей, но шершней.       — Начинаю понимать, — кивнул Багарн, и лицо его прояснилось. — Если сосредоточимся на химерах, упустим самое важное.       — Молот Силы, — согласился тональный архитектор. — Но было ошибкой полагать, что это оружие. Его разрушительная сила обманчива.       — И для чего тогда он нужен Руркен? — нахмурился Ягрум.       — Мне нравится верить, что Разак сам нам расскажет, — собрав протез и так же ловко присоединив его к плечу Сота, ответил Кагренак. Сил тихо выдохнул, пошевелив новообретённой конечностью, которая больше не коротила ему по нервам.       — Спасибо, лорд Кагренак, — мягко улыбнулся Сота.       — Работать над таким устройством — большая честь. Никогда не знаешь, где обретёшь новые знания.       Лорд-советник сложил руки перед собой и задумчиво посмотрел в сторону Ягрума. Шум механизмов вокруг будто усиливал ощущение его присутствия.       — Тот юноша, что служил у тебя. Он здесь, но я всё ещё слышу фальшь в его тоне.       — Нчудахи, — с досадой вздохнул Багарн. — Думаете, он важен?       — Его музыка не для здешней аудитории, — ответил Кагренак. — Но ты можешь привести его к нужному инструменту, если пожелаешь. Но в этой интерлюдии ему нет места. Расскажите мне всё о покинутом улье.

Ворин Дагот

      Стоя на холме перед лагерными воротами, советник короля крепко сжимал в руках бирюзовый самоцвет в тонкой двемерской окантовке. На плече у него сидела механическая птица, слегка вращающая головой с крошечными рубиновыми глазками. Посыльного Ворин ждал долго, и, прослушав отчёт, записанный на камне, он понял, почему Нчудахи не явился лично. Покинуть Нчулефтингт для него теперь было смерти подобно, но Дагот приятно удивился его верности своему слову.       Проведя пальцем по кристаллу ещё раз, он призвал эфирное эхо двемера, и тот послушно повторил свои наблюдения:       «Нчудахи Руркен, первая запись о пропаже велотийца Оада’тира. Поисковая группа анимункули исследовала область одной из кочевых остановок племени Кефрисмеш. Под толщей пепла возле лавовой реки Кили’оада найдены кости трёх мужчин, предположительно погибших в результате насильственных действий. В области столкновения найдены украшения племени в количестве четырёх штук и оружие из кости. Следуя улике, анимункули построили предположительный путь четвёртого участника сцены».       Эфирное эхо слегка дёрнулось и сменило позицию.       «Нчудахи Руркен, вторая запись о пропаже велотийца Оада’тира. Анимункули построили маршрут до Садрит-Моры, где след обрывался. Задействовали архивные записи порта. Совпадения не найдены — прошло слишком много времени. Однако учёт рабов Садрит-Моры не учитывает пропавшего мужчину. Наиболее вероятная версия — убийцы троих велотийцев увезли Оада’тира на материковую часть».       Ворин вздохнул, отпустив камень. Дальнейшие размышления двемера не были и вполовину такими же занимательными. Он предлагал связаться с двемерскими кланами, проживающими на территории Дешаана, но контролировать их было бы гораздо сложнее. Одно ясно точно: велотиец шёл добровольно. Не было такого сценария, при котором свободолюбивый кочевник не вырвался бы из-под конвоя. То, что были убиты ещё трое, — интересная зацепка. Оада’тира забрали не обычные разбойники или работорговцы, это были солдаты. Искали именно его?       Если кочевника сопровождали на материк, это могли быть Дрес или Индорил. Дрес сразу ушли в сторону: они не такие дерзкие, как Телванни, в выборе рабов. Да и незачем им ехать за ним аж на Вварденфелл, могли бы поймать любого велотийца из Мабригашей. Значит, Индорил. Ворин нахмурился, пытаясь оправдать теорию: за определённым мужчиной могли послать, только если он близок вышестоящим, раз его позвали на войну лично.       Было бы славно узнать больше, но пока что это всё, что удалось раскопать. У Ворина была неприятная догадка о личности бывшего супруга Ре, но доказать её он не мог, оттого и не решался даже озвучить вслух. Взгляд его лишь пристально наблюдал за шатром Аландро Сула.       Ближе к закату приехали кочевники. Неревар вышел встретить их, и Ворин решил присоединиться. Смелая идея посетила его, и советник решил действовать открыто.       — Здравствуй, Мальятмур, — протянув руку юному ашхану, произнёс Дагот. Сын Ре озадаченно посмотрел на его ладонь, затем слегка неуклюже пожал её. — Позволь немного твоего времени.       Ворин шёл медленно, сложив руки в рукава утеплённой мантии и не выказывая беспокойства. Велотиец был рад пройтись и периодически делал комплименты местности. Особенно его удивлял снег, чему Дагот невольно улыбнулся.       — Твоя мать всё ещё ищет Оада’тира, — сказал советник, остановившись у своего шатра. — Я хочу помочь. Ре много сделала для меня.       — Это благородно, — резко, но с одобрением сказал Мальятмур. — Тебе нужны ответы. Тогда спрашивай.       Ворин пригласил его в шатёр и сам налил кочевнику горячего чая. Он многому научился у Ре, в том числе открытости с её народом. А её сын ну слишком уж был похож на неё характером.       — Пожалуйста, расскажи мне всё, что ты помнишь об отце.

Сота Сил

      Следуя за тональным архитектором и слушая занимательную экскурсию, Сил задумался о природе взаимодействия Руркен и Телванни. У них, вероятно, был общий мотив для недовольства — союз, который возник вопреки расчётам. Но что могли пообещать гномы гордому Дому волшебников, что они так просто повернулись спиной к Неревару? Вряд ли это были пустые обещания власти или награда звонкой монетой. Знания? Сил бы подумал, но он не Телванни. Сил бы не согласился, но он не Телванни.       Глядя на каменные колонны, обвитые бронзовыми лианами проводов, Сота заметил на самой вершине блеск металла. Присмотревшись, он тут же прищурился от упавших ему на лицо камешков и пыли. Под высоким потолком сидела она. Химера. От неожиданности он схватил Ягрума за плечо, и тот сразу же посмотрел наверх, но зверя там уже не было. Не веря собственным глазам, Сил оторопело отпустил напарника.       — Твой чуткий слух тебя не подводит, — не поворачивая головы, спокойно сказал Кагренак. — Но не тревожься раньше времени. Они смотрят, но не нападают.       Сота отвлёкся от потолка и продолжил следовать за тональным архитектором. Багарн рядом с ним был напряжён как сжатая пружина. Маг попытался анализировать происходящее: в зале было слишком много невинных. Дети, играющие рядом с фонтанами, старики, студенты, по уши в книгах и спорах. Они не станут спускать своих химер прямо здесь. Но вид одного из безбородых инженеров, вытягивающего энергию из аккумуляторного камня оборонительной аркебузы, добавил ощущения тревожности. Значит, это происходит и здесь.       Их встретила женщина в чёрной траурной мантии и проводила в гостевой район Нчулефтингта. «Интересный выбор провожатой», — подумал Сил, с любопытством осматривая её. Кагренак, как и прежде, не проявил эмоций, даже когда ему продемонстрировали довольно скромную комнату для его статуса. Ягрум хотел было вступиться за советника короля, но Сота остановил его, покачав головой. «Не сейчас», — лишь подумал он. Багарн уставился на него с широко раскрытыми глазами, но согласился уверенным кивком.       Провожатая ушла, оставив их в общем зале выделенных апартаментов. Кагренак расслабленно закрыл глаза.       — Ягрум, будь так любезен.       Инженер взял один из стоящих стульев и что есть мочи ударил по бронзовой декоративной арке. С потолка посыпались тушки деактивированных скарабеев. Багарн выругался, доставая одного из своей кудрявой шевелюры.       — Как видите, финальный акт приближается, — произнёс Кагренак, невесомым движением стряхнув с плеча жука. — Насладитесь видом оживлённого Нчулефтингта. Возможно, в последний раз.       Воздух стал тяжелее, будто он снова оказался в ловушке Стража Нчулефта. Сил совершенно забыл про манеры, покинув гостевой зал и спеша в неизвестном ему направлении. Напряжение достигло своего предела, учёный ощущал это липким от пота телом и комом в горле. Слова тонального архитектора звенели в голове, и он почти потерял ритм дыхания. В последний раз. Нчулефтингт рухнет? Неужели ему придётся снова пережить этот кошмар?       Широкая ладонь Ягрума опустилась ему на плечо, остановив метания. Сил заставил себя сфокусироваться и восстановить дыхание, но задача была непростой. Багарн молчал, будто понимая его состояние. Когда тёмная виньетка отпустила разум мага, он судорожно выдохнул и посмотрел на потолочный купол. Всматриваясь в залитое светом пространство, он пытался разглядеть на каменной кладке следы когтей. Но их там не было.       — Я получил шифр от наших друзей в грибном лесу, — тихо сказал Ягрум. — Телванни почти завершили свою часть уговора. Сегодня ночью мы должны найти этот чёртов Волендранг и скормить его их химерам. Плевать, что скажет Кагренак. Я не позволю моему народу погибнуть из-за их предрассудков.       Сил медленно перевёл взгляд на гнома, будто на миг вывалившись из происходящего здесь и сейчас.       — Они не собираются бить, Ягрум, — просипел он. — Они хотят уйти.