Вселенная связанных ужасом миров

      Через распахнутое окно, в комнату влетал холодный воздух. Он обволакивал порыжевшие от сигаретного дыма цветочные обои, оседал на осколках разбитого зеркала и разбросанных в беспорядке вещах, окутывал небольшой деревянный стол, карающе хлестал по лицу хозяина квартиры, что лежал на заляпаном пролитым алкоголем диване.       Едва уловимый скрип заставил Илью вздрогнуть, но он не стал открывать глаза сразу. Мучительно вынырнув из чудесного сна, он тут же ощутил каждой клеточкой своего тела ледяную реальность: по ушам резанула боль от сквозняка, голова шла кругом уже спросонья, а все тело болело так, будто по нему проехался танк. Не открывая глаз, мужчина свесил с дивана продрогшую левую руку и, нащупав стоявшую у дивана бутылку дешёвого виски, дрожащими пальцами стиснул горлышко. Он с трудом, будто разом ослабев, поднес смрадный сосуд к пересохшим губам и отпил, почти не морщась, хоть его горло уже давно адски болело от воспаления.       Стоило сделать пару глотков, как Летвин, захлёбываясь мерзким алкоголем, закашлялся и все же разлепил опухшие веки. Его помутнённый, пустой взгляд, неспешно прошёлся по квартире в виде сплошного коридора, пыльным книжным полкам слева над трухлявым, деревянным столом, разбросанным по полу блёклым вещам, серому окну позади, небрежно обвел в видневшейся отсюда прихожей приоткрытую дверцу шкафа и остановился на потолке. Себя осматривать Илья не стал — и без того знал, что в трусах и майке-алкоголичке, с потрёпанными жирными волосами и грязными босыми ступнями выглядит просто паршиво.       Ещё один скрип, теперь уже куда более громкий, вывел его из состояния спасительного транса, заставив мучительно резко повернуть голову в сторону прихожей и вспомнить, почему он оказался там, где оказался.       Безразлично покосившись на распахнувшуюся дверцу шкафа, Летвин сжал челюсти до такой степени, что чуть не откусил себе язык, но не обратил на это никакого внимания. Лишь откинувшись на подлокотник дивана и швырнув бутылку в стену напротив, почувствовал, как сердце с силой забилось в груди, а дышать стало настолько тяжело, что он схватился за шею, пока по обоям стекал омерзительный, как его жизнь, виски.             В память врезались события вчерашнего дня. Того самого дня, что разделил все на до и после окончательно.       Он отчаянно умолял свою дочь, Настеньку, простить его. Вставал на колени, пытался обнять ее ноги, но та лишь просила его уйти, заливаясь горькими слезами. Она ненавидела его. Собственная дочь. За что?... О, было за что. Она имела на это полное право, и все же... Он раз за разом умолял, рыдая, но достучаться все никак не мог. И не смог бы. Ведь он убил ее мужа. Тот, три месяца назад избил Настю, да так, что половина её лица раздулась, а глаз заплыл фиолетовым пятном. Он выбил ей зубы.        Но дурёха не стала говорить об этом отцу. Не стала писать заявление в полицию. Она старалась не выходить из дома, боялась своего мужа изверга, но больше любила. Летвин раз за разом убеждал дочь подать на него заявление, или хотя бы уйти, переехать к нему, но та лишь с презрением поджимала губы и говорила: « — К тебе?.. К насильнику? Ни за что!»...       Звук скрежета когтей по дереву вынудил Илью временно вернуться в реальность и ощутить, что он до боли сжал свои седые волосы и понемногу их выдирал. Сглотнув, он с трудом отдернул руки и с раздражением уставился на шкаф. Заметил острые черные когти, что вонзились в краешек дверцы, будто пытаясь задержать ее открытой. Мужчина не испугался и не дрогнул. Он лишь ощутил, как по его щекам покатились слезы отчаяния, и снова откинулся на подлокотник пытаясь выровнять дыхание, снова захлёбывался в хриплых попытках угомонить вырывающееся из груди сердце. Лишь уперевшись в потолок, снова временно притих, а взгляд привычно опустел.       Он был насильником. Точнее, стал им, когда его жена, полгода назад, ушла к другому. И не просто ушла, она изменила Илье. Больше всего ударило по остаткам гордости то, что она изменила ему с более молодым и поджарым атлетом. Летвин, со своим пивным пузом и морщинами и в подмётки ему не годился. Однако... Он застал их, когда возвращался после тяжёлой смены сварщика домой... На собственной постели... Именно потому он ютился сейчас в маленькой и обшарпанной квартирке — даже думать не хотелось о том, что бы лечь спать в той же спальне, в которой он до полусмерти избил любовника жены, а после, в ярости, набросился на нее саму... Ему хотелось наказать, отомстить, заставить ее страдать так же, как глубоко внутри страдал он сам. Таня плакала... О, нет, она рыдала, упиралась слабыми руками в его грудь, и надрывно умоляла остановиться. Он с силой ударил ее по лицу, вместо того, что бы остановится. Она отключилась, но ему было все равно. После, он со злостью сломал ближайшие предметы мебели, и даже потянулся к кухонному ножу, но передумал. Ведь у него была дочь... Дочь, которая встала на сторону матери, увидев на ее лице большой синяк. И не важно, как часто и как старательно он молил ее о прощении. Отношения с матерью у Настеньки были всегда на первом месте, она изо всех сил старалась ей угодить, добиться принятия, и как только та пришла к дочери в слезах, Настенька естественно приняла ее с распростёртыми объятиями...       Новый скрежет своей внезапностью снова вернул его в «сейчас». То самое сейчас, в котором когтистая, черная лапа уже показалась снаружи и царапала пол. Некое чудовище пришло в его дом, и имей он хоть малейшее желание жить, возможно, и испугался бы. Но сейчас, даже промелькнувшая мысль, что это не галлюцинация не вынудила его бежать. Не заставила подняться. Он лишь с новой силой скрипнул зубами и впился взглядом в потолок, будто ища там ответы... стоит ли пошевелится?.. Стоит ли вообще бороться за жизнь?..       В отчаянии, он вновь погрузился в память, с целью найти хотя бы одну спасительную ниточку, ради которой стоит жить дальше...       Звонок месяц назад, после которого он начал пить пуще прежнего. На дисплее высветилось имя лучшего друга, Андрея.       — Алло? — сипло прохрипел Летвин в трубку, после чего последовало затяжное молчание.       Наконец, на той стороне прозвучал гнусавый, прерывистый голос Елены, жены Андрея — она явно плакала:       — Андрюша... Илья, он... Его больше нет... — Она не смогла договорить, зайдясь в истошных рыданиях, в то время как Летвин неверяще смотрел в потолок, прямо как сейчас, и сжимал телефон до побелевших костяшек. Лишь пару часов спустя, мужчина смог добиться от Лены сумбурных объяснений: его лучший друг погиб в автомобильной аварии, что было вовсе несправедливо, так как он довольно осторожно водил свою Волгу, внимательно смотрел по сторонам... Он действительно был хорошим мужиком и отцом, в отличие от Ильи, куда более внимательным к своему сыну Пашке... Славный парень вырос, весь в отца... Которого больше нет. Его лучшего друга, с которым они пережили и огонь и воду. Именно благодаря Андрею он познакомился с Таней, и пускай у них все закончилось ужасно, но зато появилась на свет Настюша... Что теперь ненавидела его.       «Кому я, блять, сдался?..» — Вопрос, что застыл в его голове ледяной иглой, заставив снова прослезиться. У него не осталось ни гордости, ни чести, ни желания двигаться вперед. Только воспоминания о том, что и кого он потерял.       Внезапно, перед глазами встала картина из прошедшего сна: маленькая Настя делает первые, неуверенные шаги, а Таня, волнуясь, держит его за руку, и едва сдерживается, что бы не подскочить к неустойчивой малышке и не подхватить ее на руки. В этом счастливом моменте столько всего... И на кой хер ему приснилось это сейчас?! Когда уже ничего не вернуть! Никого и ничего...       «За что?!»       Из-за двери шкафчика показалась вторая лапа мохнатой твари и с силой вонзилась в пол, медленно подтягивая за собой остальное тело, будто ей было уж очень тяжело выбираться из шкафа... Летвин отрешённо усмехнулся этой мысли, в то же время ощущая легкий страх неизведанного... С одной стороны, ему пора бы уже уяснить, что это происходит по-настоящему, с другой... Ему было плевать...       Он продолжал упираться взглядом в потолок, и будто физически его ощущая... В своей жизни, в своем будущем, которого и быть не может.... Ему вспомнилось детство... Далёкое время, когда он ещё мальчишкой познакомился с Андреем... Как его дед водил их на рыбалку, а в подростковом возрасте на охоту... Как его тогда живая, мать, ласково гладила по голове, успокаивая, когда происходило нечто плохое... Как бы ему сейчас помогло, будь она рядом... Как ему не хватает ее мягких слов о том, что все будет хорошо... Но она тоже мертва... Как и мертва Надежда на спасение.       Новый скрежет. Илья невольно покосился на лохматую морду, что медленно, но верно приближалась в нему... Лохматая, вся покрытая шерстью, тварь внешне напоминала большую волосатую жабу с рыбьими, заплывшими глазами и острыми когтями... Ее широкая пасть разомкнулась, и из нее показались острые кровавые зубы и длинный раздвоенный язык. Она была всё ближе к нему. Вот уже ее лапы ступают на осколки зеркала, и те глухо хрустят под ее весом, как, небось, будут хрустеть и его позвонки... Летвина передёрнуло. Это чудовище из глубин потустороннего мира не спешило, будто понимало, что его добыча никуда не денется. Мужчина испытал отвращение, и немного подвинулся на диване выше, вяло отодвигаясь от твари. Однако все так болело... Так нещадно страдало сердце... Таким не значимым стал страх, в сравнении с всеобъемлющей болью, отчаянием и безысходностью...       Безысходность... Это чувство гналось за ним вплоть до вчерашнего дня, и, наконец, нагнало... А вчера...       Вчера он снова, из последних сил, стараясь спастись, хватаясь за последнюю нить надежды, пришел к дому своей Дочери... Таня жила теперь с ней, ведь общее жилье они продали, и поделили деньги поровну. Но Летвин своих денег так и не ощутил. Он спустил добрую половину на выпивку, запивая горе, а другую тратил на подарки для дочери... Цветы, машина, новый телефон... И ничто не помогало... Хотя она все брала. Ему следовало задуматься ещё давно, что дочь лишь использует его, что бы получать деньги, и лишь поэтому не прогоняет окончательно, но последняя надежда не отпускала... Он слишком многое потерял, и так хотел, так жаждал получить прощение самого близкого человека... Однако вчера, деньги закончились. Как и закончилась благосклонность его Настюши... Она вышла в последний раз. Да, она плакала, и сквозь слезы, велела ему убираться. Раз и навсегда. Иначе вызовет полицию. Илья не мог поверить своим ушам. Все внутри него будто рухнуло, и сломалось. И он заплакал прямо у нее на глазах, стоя на коленях. Умолял ее не запрещать ему приходить, но та была непреклонна. И ему пришлось уйти.       Он остался ни с чем. Ни семьи, ни друзей, ни денег, и условный срок, заперший его в четырех стенах. Он обречён.       Резкое движение заставило его подорваться с дивана, но было уже слишком поздно. Тварь зарычала и набросилась на ослабевшее от стресса и выпивки тело. Ее когти принялись разрывать грудь, а зубы вцепились в шею. Он закричал изо всех сил, и этот крик медленно перешёл в хриплое бульканье. Последнее, о чем подумал Илья... Это о Настеньке...

***

      Дверца шкафа с грохотом распахнулась, и из него, тяжело дыша и ругаясь, выкарабкалась бледная фигура. Длинноволосая девушка, с большими, черными глазами, того же цвета плаще, и с босой ногой... Вторая конечность у нее была черной, собачьей лапой, из-за чего походка, как и общий вид, были сюрреалистично странными.       За ней, сложившись в три погибели, еле заполз высокий, но худой мужчина, выглядевший абсолютно нормально на вид. Они оба поднявшись, сперва осмотрелись, а после длинноволосая прошептала:       — Опоздали... — она, ковыляя, приблизилась к трупу и осмотрела его. Разорванная грудная клетка, почти отделившаяся обглоданная до черепа голова, отсутствующие конечности. Девушка с лёгкой печалью покачала головой.       Ее спутник ничего не сказал, лишь нахмурился, бегло осматривая труп, после чего кивнул ей на шкаф.       Беспорядок, как и кровавая сцена, пришлых ничуть не смущали, лишь фото на прикроватной тумбе заинтересовало девушку. Она наклонилась, и присмотревшись к снимку, махнула брюнету, сопровождавшему её. На выцветшей фотографии была счастливая семья. Видимо отец, мать и дочь. И все радостно улыбались, в особенности мужчина. С лёгкой проседью в волосах и морщинками в уголках глаз и улыбки, он выглядел очень счастливым и довольным жизнью. Странная особа снова печально вздохнула и погладив фотографию, вернула ее на место. После чего оглянулась на путника, и прошептала вновь:       — Сейчас пойдём. Запиши: «Инцидент в мире 02. Датировано: 05.10.2020.».       Мужчина, заблаговременно доставший блокнот, тут же принялся записывать.