Скрытое

Лог и Хидеко расстались на хорошей ноте: они вместе покурили, попрощались и разошлись. Но Лог всё равно чувствовал себя неуютно. Суйгецу попросил его не вмешиваться в жизнь Хидеко, потому что может повредить ей психику. Неужели он и люди настолько несовместимы? — «И почему меня это так беспокоит?» — шёл и думал Лог. Холодная дождевая вода заливала глаза. Он снова разглядывал браслет. Он не мог подобрать слова, чтобы описать свои чувства, которые вызывала в нем эта безделушка. Он стал перебирать все слова, что знал. Почти дойдя до лаборатории, Лог решил, что тут всего больше подходят «нежность» и «умиление», хотя он и не был уверен. Он считал свой опыт с Хидеко неудачным, но благодаря ей он столкнулся с таким явлением человеческого бытия как подарки. Такие простые и незначительные, но подаренные искренне, без корысти. И Лог оказался отрезанным от этой простой, естественной жизни, где главное не расчёт, а эмоции. И его это беспокоило. С людьми у него не получалось, но ощутить заботу хотелось. Хотелось чувствовать хоть что-то. Когда Лог разрешил себе привязаться к Орочимару, мир стал как будто ярче, окрасился эмоциями. Жить стало больнее, но при этом жизнь ощущалась более наполненной. Он зашёл в лабораторию. Немного пройдя по коридору, Лог встретил Суйгецу. — Как всё прошло? — спросил он. — Нормально. Мы условились, что больше не общаемся. — Правильно. Подрастёшь и сможешь более прочные связи выстраивать. «А что если нет?» — Мне нужно закурить, — Лог внезапно почувствовал жгучее желание. — Ты куришь? Я не знал, — удивился Суйгецу. — Я пока не знаю сам, курю или нет. Брови Суйгецу приподнялись. Лог развернулся и пошёл снова на улицу. Дождь всё ещё лил стеной, но он не мог терпеть, закурить ему нужно было здесь и сейчас. Он купил сигареты, он слышал, что в обычных городах и деревнях их продавали только совершеннолетним, но в его деревне никто никогда нигде не спрашивал возраст. Лог, чтобы его никто не увидел, пошёл к заднему входу в лабораторию. Он открыл дверь, сел на порог и затянулся. Ему казалось, что в этот момент он совсем как обычный человек: его что-то беспокоило, и он пытался избавиться от психологического дискомфорта с помощью курения. Утром он вспомнил, как чуть не довёл себя до панической атаки, испугавшись, что Хидеко может забеременеть. Он никогда не задумывался над этим — но может ли он вообще иметь детей? Во время того случая у него пробегали мысли, что он полностью стерильный (это даже логично) и бояться нечего, но лучше было перестраховаться. Орочимару никогда не говорил с Логом о его фертильности, он рассказывал про средства контрацепции, но в рамках изучения человеческой физиологии, это было не секс-просветом, а уроками анатомии. Лог подробно узнал от Орочимару, как именно проходит зачатие, во всех подробностях, узнал, как созревают женские и мужские половые клетки, как именно работают яйцеклетки и сперматозоиды и как сделать так, чтобы они не слились и не произвели на свет новую жизнь. Лог о собственных детях никогда не задумывался, по умолчанию считая, что ему такие радости жизни не нужны, поэтому собственная возможность к зачатию его не заботила. Но Хидеко и тут не давала ему покоя. — «Что за женщина?» — раздражённо думал Лог. Он принялся размышлять о своей мужской физиологии. Он проходил этапы полового созревания, детородный орган, как удалось выяснить на практике, работал, как у обычных носителей Y-хромосомы, эрекция была длительной, выглядел орган точно так же, имел размеры, сопоставимые с биологическим возрастом. Как минимум тело созревало, как у всех парней. Но это не отменяло предполагаемое бесплодие. Стали возникать навязчивые мысли изучить собственную сперму или вообще себя вскрыть и посмотреть, как там всё устроено (и не только по мужской части). «Я знаю многое о телах людей, но ничего не знаю о себе, даже не знаю, из каких именно генов родитель создавал меня». Его это даже подвергло в ужас. «Что я вообще такое?» Навязчивые мысли с рассмотрением своего генетического материала в микроскоп не уходили, и в итоге они победили. Пришлось добывать его ручным трудом, что Лог делал в первый и последний раз. Когда он вспоминал это, ему самому стало смешно, и он даже хихикнул, хорошо, что он находился в комнате один. В общем, когда Орочимару удалился из лаборатории, обещая, что придёт не раньше, чем через два дня, Карин, как обычно, ушла на другую базу (она всегда пропадала в разных лабораториях как зам своего господина по научной части), а Суйгецу и Джуго уже точно спали, Лог начал удовлетворять свой научный интерес Но ничего интересного не обнаружил. Всё как у всех: и количество, и подвижность, и строение. «И зачем мне всё это?» Возможно, дело было связано с химическим составом или с тем, как сперматозоиды ведут себя в женском теле, но второе он проверить никак не мог (хотя на самом деле мог, но это даже для него слишком), а первое не стал проверять, потому что резко словил стыд за себя. — Чем я вообще занимаюсь? — сказал Лог даже вслух и решил, что с него хватит. — Мне это всё равно ничего не даст. Я не собираюсь становиться отцом. Тем более естественным путём «Я не собираюсь становиться отцом». Он начал думать, что бы он сделал, если бы Хидеко действительно родила от него. В реальной жизни такое невозможно, Лог бы сделал всё, чтобы она не произвела ребёнка на свет, но что если да? Отдал бы он своего сына или дочь на опыты Орочимару? Стал бы родитель слушать его просьбы не исследовать новорождённого? Смог бы Лог быть чем-то наподобие обычного отца? Какой матерью была бы Хидеко? «О чём я вообще думаю? Чёртова Хидеко!» После этого он злился на неё почти неделю. Лог никак не мог не избавиться от назойливого чувства, что в его жизни произошло что-то не очень приятное. Несмотря на то что он считал, что Хидеко его вымотала, он не мог смириться, что с людьми у него так мало общего. Ещё и как назло работы почти не было. Даже не отвлечься. На тот момент уже настал июнь. Во всю пекло солнце, но Логу как змее это нравилось. Он бродил по Отогакуре от безделья, наслаждался солнцем и наблюдал за людьми. На глаза ему иногда попадалась Хидеко, но он старался делать так, чтобы она его не видела. Подойти и заговорить с кем-то из людей Логу уже не хватало смелости. Сам того не ожидая, он случайно встретил Сатоми на краю деревни. Она изменилась, но он её узнал по большим чёрным глазам. Высокая девушка, укрытая в бежевую шаль (в тот день было прохладно), сидела на корточках и срывала лечебные травы. Лицо её выглядело сосредоточенным. Значит, она стала либо фармацевтов, либо лекарем, либо ученым-ботаником, но точно не шиноби: на вид слишком хрупкая. Лог наблюдал за ней, прячась в высокой траве и стараясь не шевелиться. У него проскальзывали мысли подойти и заговорить. Что именно он скажет Сатоми — он не знал. Иррациональное в нем говорило, что следует извиниться за события шестилетней давности и предложить дружбу, чтобы уже перестать чувствовать себя отрезанным от людей, но рациональное подсказывало, что это, во-первых, глупо, а во-вторых, Лог мог навредить психике Сатоми (если она, конечно, по каким-то странным причинам ответила бы на его предложение положительно). Он долго смотрел на неё, смотрел, как она рвёт травы, кладёт их в корзину, зевает, чешет нос. У неё даже мимика и жестикуляция не такие, как у Лога, он слишком сдержанный, не делает лишних движений. Когда Сатоми встала и пошла в его сторону, Лог присел, чтобы его не было видно. Сатоми его, к счастью, не заметила. Он ещё долго смотрел ей вслед, борясь с мыслью побежать за ней. Несмотря на это желание, Лог чувствовал, что между ним и Сатоми будто невидимая, но при этом прочная стена. Через два дня Лог стал меньше переживать, уже почти не думал о том, что настолько сильно отрезан от людей. Но тут неприятностей ему решил добавить Орочимару. Был поздний летний вечер. Лог только что покурил. Надышавшийся табачным дымом и пыльцой, что витала в воздухе, он вернулся в лабораторию. Он хотел пойти в свою комнату, но путь к ней преградил родитель. — Нам нужно поговорить, — сказал Орочимару. — Иди за мной. Лог впервые подумал, что не хочет никуда идти с родителем. Они зашли, к удивлению Лога, на кухню. Орочимару сел за стол сиреневого цвета и глазами пригласил Лога сесть с ним. — Ты не устал постоянно находиться в лаборатории? — начал учёный. Лог не знал, что отвечать. Это была какая-то проверка? — Нет. — Он не врал. — Тебя полностью устраивает быть моим подчинённым? Лог почувствовал растерянность. — Да, полностью, Орочимару-сама. — Ты изучал людей когда-то… Как успехи? — Я забросил это исследование. Ещё давно. Я понял, что люди мне неинтересны. — А мне кажется, тебе стоит пожить среди них. Лог чуть рот не открыл. Он ожидал чего угодно, но не этого. — Зачем? — Ты такой умный, такой талантливый. Нужно явить свои умения миру. Расти личностно. Не хочешь в Коноху? На секунду у Лога открылся рот, но он вовремя снова сделал выражение лица нейтральным. Этот внезапный вопрос заставил его задуматься. Он переживал, что ему не место среди людей, хотел с ними общаться, хотя и пытался сдерживать эти порывы, но он никогда не думал о чем-то настолько радикальном. Лог точно не был готов. Коноха, как он знал, деревня очень оживленная и быстрорастущая. Столько людей в одном месте он не вынес бы. И сколько бы ещё ошибок он наделал? Он не смог нормально взаимодействовать с одной Хидеко. — Мне ни к чему отправляться в Коноху, — спустя секунды молчания ответил Лог. — Почему же? Там столько интересных людей. Последнее слово Лога напугало. — Орочимару-сама, как вы себе это представляете? Я же не могу просто прийти в Коноху. Хокаге не позволит мне, чужеземцу, жить в ней. — Я всё улажу. Я договорюсь. Ты сдашь все экзамены и станешь чунином, а то и джонином. Лог думал, что не хочет служить ещё кому-то, помимо родителя. Он считал, что он рождён, чтобы исполнять волю своего господина. Перейти к другому хозяину для него немыслимо. Никакие «интересные люди» этого не стоят. — Я только ваш шиноби и больше ничей, — отчеканил Лог. — Прелестное дитя, — улыбался даже немного по-хищнически Орочимару. — Сам воспитал преданного шиноби и удивляюсь, почему он не хочет от меня уходить. Лог воспринял это как похвалу. — Я предан вам до самой смерти, — поговорил Лог. — Но всё же нужно не стоять на месте. Я научил тебя всему, чему стоило научить. Далее ты должен познавать мир сам. Лог не знал, что делать: с одной стороны, уход в Коноху — это воля Орочимару, но с другой стороны, Лог не мог себя представить ещё где-то, кроме лаборатории своего господина и родителя. Как бы он ни переживал, что отрезан от людей, он и не думал жить ещё где-то, помимо Отогакуре. Он здесь родился и здесь проживёт всю жизнь. — Нет, Орочимару-сама, я посвящу всю жизнь вам, — Лог посчитал, что так ответить правильнее всего. — Приятно слышать, — сказал родитель. — Возможно, ты действительно нужнее здесь. Тогда нужно создать нечто новое, с другой целью. В тот момент Лог не понял, о чем говорил учёный. Он и подозревать не мог, что это «нечто новое» так изменит его жизнь. Лог, успев смириться, что он и люди несовместимы, снова посвящал всё время службе своему господину. Вся жизнь, как и прежде, закрутилась вокруг того, кто даровал ему жизнь и придавал ей смысл. Лог снял браслет Хидеко и запрятал в выдвижной ящик стола. Но Хидеко всё же напомнила о себе. Была ранняя осень. День близился к концу, ярко светил полумесяц, стрекотали кузнечики, жужжали назойливые комары, чувствовалась приятная прохлада. Лог сидел возле журчащей реки и курил, постепенно расслабляясь. В голове не возникало никаких мыслей, только удовольствие от тишины и покоя. Здесь он один, его никто не потревожит. Ну, он так думал. Послышались шаги сзади. Лог мгновенно повернулся — свет от фонаря попал ему в глаза. Он увидел женский силуэт, он узнал его, но не хотел себе в этом признаваться. Когда она приблизилась, стал отчётливо ощущаться запах табака. Льдисто-голубые глаза взглянули на него — ему захотелось отвернуться. — Какие люди, — сказала Хидеко и подошла ещё ближе, держа в руках карманный фонарь. — Давно не видела тебя. Лог молчал, надеясь, что она уйдёт. Непроизвольно взгляд метнулся к её животу — он не вырос. Но она бы не была такой спокойной, если бы да. Хидеко села рядом, Лог не знал, как дать ей понять, что ей лучше уйти. Потом задумался, почему так не хотел находиться с ней рядом. — Я скучала, — сказала она и покраснела. — Почему? Я же столько неудобств тебе доставил. — Зато какие! Я долго думала о тебе, пытаясь понять, почему ты такой… странный. — Мне бы самому знать, — вздохнул Лог и затянулся, она — тоже. — Знаешь, даже несмотря на все твои… Как бы это назвать?.. Заскоки — вот! Даже несмотря на все твои заскоки, ты интересный, ты — загадка, которую хочется разгадать. — На что ты намекаешь? — раздражался Лог. — Мы же обговорили, что я больше не вмешиваюсь в твою жизнь на благо твоей психики. — Я не намекаю на то, чтобы снова играть в любовников. Почему бы нам просто не дружить? Или хотя бы просто не общаться время от времени? Лог пытался вникнуть в её слова, но разум не хотел представлять, как они продолжают поддерживать отношения. — Если тебе или мне станет невыносимо, мы просто разойдемся, и на этот раз навсегда. Обещаю, что не буду намекать на романтику и всё такое. — Вынужден отказаться от предложения. — Но почему? — вскрикнула она. — В Ото не так много людей нашего возраста. Почему бы не общаться? Или я настолько ужасна? — Что тебе от меня нужно? — уже начал кричать он. — Люди часто сначала общаются, а потом расходятся, это нормально. — «Так сказал, будто точно знаю, что у людей нормально, а что нет». — Ты словно чего-то боишься, — произнесла она. — Не знаю… — Он вообще уже запутался в том, что происходит. — Я же видела, что я тебе не совсем безразлична. Ты пришёл извиняться даже. Я сначала разозлилась на тебя, но потом подумала о том, что это очень хороший поступок. И смелый. Не каждый так бы смог. Другой парень просто забил бы на меня. А ты беспокоился как будто бы даже… — Не знаю. Я плохо разбираюсь в своих эмоциях. — В груди защемило. — Оставь меня. — Хорошо, не буду тебя мучить. Обещаю, что больше не буду попадаться на глаза, — улыбалась она. — Оставлю тебя в покое. Пока, Мицуки! И она ушла, оставив Лога наедине со своими копошащимися мыслями. Он не понимал, почему так переживал, что она о нём подумает, почему так хотел объясниться, несмотря на весь эмоциональный дискомфорт, что доставил ему секс с ней. У него проскальзывали мысли, что если бы он разрешил себе быть чуть менее зажатым, чуть менее рациональным и себя сдерживающим, то мог бы довести эти непонятные отношения из смеси любопытства, научного интереса и желания продолжать чувствовать хоть иногда тепло в груди до чего-то более полноценного и близкого, но ему так плохо в это верилось, что он отвадил эти мысли, докурил и пошёл в лабораторию, решив, что больше не хочет размышлять об этом. — «Никаких больше женщин», — шёл и думал он. Следующую неделю он потратил на то, чтобы не фантазировать больше о перспективе общения с людьми. Вот это парадокс: задумал эксперимент, чтобы понять, может ли он чувствовать что-то к людям, но когда какие-то чувства стали возникать, он бежал от них, как от огня, боясь их развития. Вскоре от этих мыслей его отвлёк Орочимару, сообщив Логу, что у него новая миссия крайней степени важности. — Ты отправляешься в Страну Железа, притворишься сыном крестьянина, желающего поступить на самурайскую службу. Будешь моим шпионом. — Но зачем вам следить за самураями? Разве они представляют опасность для нас? — Не задавай лишних вопросов. Просто внедрись в их ряды и всё мне докладывай. Лог не мог придумать, зачем оно нужно родителю. Самураи почти не контактировали с другими странами, не вмешивались в исследования Орочимару, и вряд ли у них было что-то, что могло заинтересовать его. «И как я буду выполнять миссию, даже не понимая её смысла?» Вскоре Лог заявился к самураям с поддельными документами, что он обычный крестьянский сын, ищущий способ заработать для своей многочисленной семьи. Ему провели небольшой экзамен, чтобы выявить его начальные способности, Лог изо всех сил старался не выдать своего мастерства владения мечом и уровень своей физической подготовки, и у него это получилось: никто ничего не заподозрил и ему разрешили вступить в ряды самураев. Ему вручили меч и сказали, что теперь он должен дать ему имя. Лог не хотел долго думать и назвал его Хэбимару. Несмотря на культ меча среди самураев, Лог им проникнуться не смог и относился к своей катане как к обычному оружию. Куда больше чувств у него вызывали свои змеи, но использовать их в бою он не мог, хотя руки так и чесались, он безумно привык к своим склизким спутникам. Изначально Лог не состоял ни в каком клане, но потом его за успехи и силу приняли в клан Накагава, где на него как-то странно смотрела дочь главы этого клана — Шибата Накагава. — «Опять начинается», — подумал Лог, когда заметил, что она им заинтересовалась. Во время тренировок она часто вызывала его на бой, и ему приходилось поддаваться, чтобы не выдать, что он, крестьянский сын, сильнее девушки, что, можно сказать, родилась с катаной в руках. Шибата также уговорила отца повысить Лога в иерархии клана, и ему стали доверять более серьёзные и опасные миссии. «Неужели я какой-то неписаный красавец, раз так привлекаю внимание девушек?» Но, к счастью, Шибата его слишком сильно стеснялась, чтобы делать более серьёзные шаги, и они так и продолжали только тренироваться вместе и сидеть рядом за совместной трапезой. Зато вообще не стеснялся самурай по имени Нобу. Он тоже был пришлым, и, как Логу показалось, думал, что они похожи и в Логе можно найти какую-то поддержку. Этот рыжий вечно улыбающийся парень, что так контрастировал с другими самураями, зачем-то делился с ним своими горестями и радостями. Он рассказывал, что он тоже из многодетной семьи, что его отец был торговцем и его убила шайка бандитов, что его мать чуть не покончила жизнь самоубийством после смерти мужа, что его сестру избивает муж и многое другое. Это был отличный материал для исследования, но Логу слишком не нравилось здесь находиться, не нравились эти люди, их обычаи, не нравилось притворяться сыном какого-то нищего крестьянина, а не сыном великого Саннина, не нравился вечно холодный климат (Логу хотелось уже наконец-то растянуться на солнце, как он любил, но в Стране Железа солнце не светило вообще), не нравилось жить вне лаборатории, не видеть родителя и команду Така, он скучал по кошкам, хомякам, птицам и прочей живности Джуго, он скучал даже по Ямато и его шиноби, скучал по запаху спирта и медикаментов, по жужжанию аппаратов, по змеям, что вальяжно ползали по лаборатории, по хвойному лесу, по горам (в стране Железа тоже были горы, но они не такие!) — он скучал по дому. Да, он созванивался с родителем довольно часто, но так не хватало видеть его лично. Он и до этого часто уходил из Ото надолго, но там он делал что-то полезное для родителя. Если миссия не была поручением Орочимару, а заданием от заказчика, то это тоже было полезным: он зарабатывал репутацию своему селению и приносил денег в бюджет. Что он делал в Стране Железа — он не понимал. Абсолютно никаких полезных сведений он не получил, при созвонах с Орочимару приходилось рассказывать о таких же бесполезных тренировках, потому что он был вынужден скрывать свой истинный уровень сил, о чаепитиях с самураями и миссиях, что приносили пользу не Ото, а Стране Железа. Он чувствовал, что его полностью отрезали от родины и родителя, что от него будто избавились. Он переживал, что Орочимару, которого он так любил, отослал его с глаз долой как неудачный эксперимент. Лог и не знал, что он может так скучать и раздражаться. В конце осени он не выдержал и сказал об этом Орочимару. — Когда моя миссия подойдёт к концу? — Как только я решу, что получил достаточно сведений. — Но тут нет полезных сведений! — Лог даже повысил голос. Орочимару молчал. — Простите меня, Орочимару-сама. Не знаю, что на меня нашло. — Тебе не нравится там? — Нет, — виновато сказал Лог. — Вот прям совсем? Ничего интересного? — Я хочу вернуться в Ото, признаюсь честно. Я не понимаю смысла этой миссии, извините меня. — Если тебе там не понравилось, возвращайся. У Лога случился ступор. — Я действительно могу вернуться? — Да. — Но… как? Вы же не получили достаточно сведений. — А мне и не нужны сведения. Лог вообще уже ничего не понимал, ему казалось, что он сошёл с ума в этой проклятой Стране Железа. — Тогда зачем я провёл здесь год? — Я хотел, чтобы ты всё же пожил вне Ото. — У Лога задёргался глаз впервые в жизни. — Ты отказался от Конохи, я решил, что неплохо будет отправить тебя к самураям, тем более я мало что про них знаю, никогда ими как следует не интересовался, думал, что заодно и свои знания о мире расширю. Предлагать тебе отправиться туда по своему желанию не стал, потому что понимал, что откажешь, решил замаскировать это под миссию. Лог не знал, что ответить. — Но раз нахождение среди самураев тебе настолько претит, возвращайся в родные края. Возможно, твоя судьба — это действительно жизнь в Отогакуре. Ты здесь прекрасно себя показываешь. Лог сначала молчал, но потом всё же заговорил, хотя точно не знал, какие слова стоит подобрать: — Спасибо, Орочимару-сама. Вскоре я вернусь. — Возвращайся, мы все тебя ждём. Без тебя работа плохо идёт. Ничем не передать, как ему было приятно это слышать. Казалось, его эти слова даже засмущали. На следующий день Лог разорвал контракт с самураями, сказав, что заработал достаточно денег для семьи. На него смотрели как на предателя, он видел в их глазах отвращение и презрение, только Нобу смотрел с грустью (Шибата не присутствовала тогда), но Логу было плевать. Он сдал катану, которой больше не имел право пользоваться, и тут же отправился домой. Через несколько часов он вернулся в Ото. Деревня встретила его отсутствием снега (наконец-то), сырым хвойным воздухом, подушками из мха и хвои, слабым солнцем и сильным ветром, беспощадно обдувающим холодом. Он дома. Вскоре он уже прибыл в лабораторию, где его встретили Орочимару (на вид даже радостный) и Суйгецу. — Вернулся, ура! — проговорил Суйгецу и пожал ему руку, за год Лог успел вытянуться до одного с ним роста. — Привет, Суйгецу, — сказал прибывший и потом обратился к Орочимару: — Здравствуйте, Орочимару-сама. — Рад тебя видеть, — только это проговорил родитель. — Карин в другой лаборатории, Джуго — на миссии, но они скоро вернутся и тоже тебе обрадуются. Так и было. Джуго вернулся следующим утром и тоже сказал, что рад прибытию Лога, Карин вернулась через три дня и принялась расспрашивать Лога о миссии, но он даже не знал, что и придумать, чтобы это действительно выглядело так, словно родитель отправил его к самураям не ради личностного роста, раскрытию талантов и поисков себя, а ради ценных сведений. Лог ещё так никогда не был счастлив, выполняя работу в лаборатории. Ему так нравились пробирки, колбы, весы, нагреватели, различные приборы. Аппарат МРТ, оказывается, такой красивый. Орочимару довольно быстро отослал его на новую миссию, и Лог с огромным удовольствием командовал отрядом, убивал цели и добывал информацию, чувствуя, что он наконец-то полезен главному «человеку» в своей жизни. Шли годы. Несмотря на слова Орочимару, в лаборатории ничего и никого нового не появлялось. Только сбежал Шин, он нарек себя Учихой, прихватил своих клонов и удалился в неизвестном направлении, но это событие Орочимару не очень расстроило, он, конечно, послал за ним трех джонинов, но когда они вернулись ни с чем, он не сказал им ни одного плохого слова. Вскоре побег Шина перестал и вовсе обсуждаться. Но кое-что всё же заставило застывшее существование Лога начать шевелиться. Точнее, кое-кто. Орочимару никак в свои планы никого не посвящал, Лог просто заметил, что в одном из инкубаторов появился эмбрион. Сначала он подумал, что это очередной клон Шина. Но шло время, и стало ясно, что он ошибся. Орочимару подошёл к Логу, смотревшего на плод в инкубаторе, который уже начал приобретать свои характерные черты, и произнес совершенно спокойно: — Это твой брат. Не клон, а брат. У Лога эта фраза вызвала мурашки по коже. Если это именно брат, то он особенный. Орочимару бы не стал обычному образцу давать настолько человеческую характеристику. И если брат, значит член семьи. Над членами семьи не ставят опыты, не относятся к ним как к вещи. И если этот ребёнок Логу брат, значит Орочимару он сын? Лог над этой фразой думал не одну неделю. Когда Мицуки вышел из инкубатора во внешний мир, Орочимару не посчитал нужным его кому-то представлять, кроме, как потом выяснилось, Суйгецу, который присутствовал при «рождении». Лог просто вышел, как обычно, из своей комнаты утром и пошёл в ванную, но тут в коридоре ему встретился мальчик в белом одеянии в компании Орочимару. Мальчик на брата даже не взглянул, а родитель ему улыбнулся. Лог вспоминал свои первые дни жизни. Он мало что понимал тогда и послушно везде следовал за родителем, который был первым, кого он увидел. Сознание было спутанным, тело ощущалось странно, глаза болели от света, он всегда казался слишком ярким. Лог родился чересчур сильным и не всегда мог поначалу рассчитать, сколько именно усилий нужно приложить для того или иного действия. Так он случайно сломал ножку стула. Много ручек от дверей было оторвано. Не только первые дни жизни Мицуки были подобны первым дням жизни его старшего брата, но и первый год. Точно такое же обучение у Орочимару. Мицуки, как и Лог, всё схватывал на лету и делал всё, чтобы создатель был им доволен. Но Лог заметил, что Мицуки не посвящали так же сильно в науку и медицину, как и его. Это означало, что Мицуки родился не для того, чтобы во всём помогать Орочимару. Но для чего же тогда? Лог сам не заметил, как увлёкся жизнью младшего брата. Его интересовало всё, что с ним происходит: как он учится, как растёт, как взаимодействует с родителем и другими обитателями лаборатории (всех ближе, как и Лог, он был с Суйгецу, потому что тот сам охотно шёл на контакт). Логу тоже хотелось как-то участвовать в жизни этого удивительного ребёнка, но он не знал как. Мицуки он был словно и не нужен. Всему его учил Орочимару, знания и умения старшего брата ему ни к чему, заботиться о Мицуки, как о человеческом ребенке, не имелось нужды, он был самостоятелен, хотя только что появился на свет, а просто общаться обо всём и ни о чем, как это делал Суйгецу, Лог не мог. Так и жили братья отдельно друг от друга, младший будто и не замечал существование старшего. В один из зимних вечеров Лог убирался в своей комнате. Накопилось слишком много книг и свитков, что-то нужно было оставить, что-то — вернуть в библиотеку Орочимару. В процессе уборки Лог понял, что нигде не может найти один трактат по медицине. Он обыскал всю комнату, все полки, все углы, где тоже лежали книги и свитки, но ничего не мог найти. Решил посмотреть в выдвижном ящике стола, хотя туда обычно он никогда ничего не клал. Так ему спустя несколько лет на глаза попался браслет Хидеко. Он вспомнил, как это приятно — получать подарки. Вспомнил то самое тепло в груди. В его голове вспыхнула мысль, что он хочет подарить что-то подобное и Мицуки. Но какие-либо подарки ему точно были не нужны. Лог мог дать ему какую-то литературу или свиток, но Мицуки воспринял бы это просто как обмен научными трудами. О том, чтобы что-то подарить брату, Лог думал ещё долго, но никак не мог решиться. В свободное время он ходил по магазинам, смотрел намеренно на различные вещи, но ничего не подходило, чтобы стать подарком Мицуки. Одной ночью Лог думал, что это даже грустно, что они не могут быть обычными братьями. Родись они у человеческих родителей, можно было бы дарить и игрушки, и те же самые браслеты, и не научные книги, и еду. Но тут же Лог подумал, что его мысли были словно о том, что он жалеет, что его создал Орочимару. Он стал гнать эти мысли прочь и пытаться думать об опытах и миссия. Но не получалось. Уснул он только под утро. Тогда ему впервые приснился сон. Неожиданно для себя он увидел в нем Сатоми и Хидеко, Лог бежал к ним, но тут внезапно появляется невидимая стена, он упирается в неё, девушки смотрят на него, улыбаются ему, тянут руки, но Лог не может к ним приблизиться. Потом сзади них появляется толпа людей без лиц. На Лога их безликость наводит панику, он отчаянно пытается разглядеть в их лицах хоть что-то, но безуспешно. Они исчезают, когда сверху падают огромные ножницы и перерезают Лога пополам. После он материализуется в лаборатории Орочимару, но он будто невидим для всех. На него никто не смотрит, никто с ним не говорит, хотя он предпринимает попытки. Он даже кричит, что ему несвойственно, но никто не реагирует. Только Суйгецу, почти перед самым пробуждением Лога, что-то сказал ему, смотря на него. Утром он проснулся чем-то напуганный. Он ещё долго размышлял о сне. Обычно люди не запоминают сны, но его Лог запомнил на всю жизнь. Что-то он точно значил, но он не мог сформулировать, что именно, поэтому со временем бросил попытки его осмыслить. Навязчивое желание подарить Мицуки подарок не хотело подавляться, как бы Лог ни прикладывал усилий. Но дарить что-то младшему брату, не понимающему концепта подарков, было страшно из-за огромного риска быть отвергнутым, тогда он решил одарить команду Така в честь Нового года. Но снова же не понимал, чем именно. Лог бродил по торговым лавкам близлежащих городов, но не мог решиться на покупку. С Карин было достаточно легко — она любит духи, значит нужно подарить духи, но Лог в них ничего не понимал, был велик риск подарить что-то не то. Суйгецу увлекался коллекционированием мечей, но чего-то достаточно экзотического Лог не находил. Джуго интересовался в основном животными, надо было дарить что-то, связанное с ними, но Лог в уходе за животными несилен. В итоге Лог, решив, что постоянные размышления только стопорят дело, всё же купил подарки: для Суйгецу он приобрёл огромный набор желе разных вкусов, для Карин — флакон довольно дорогих духов (ради них пришлось полчаса общаться с девушкой-консультантом, что Лога измотало), для Джуго — набор полностью натуральных и дорогих угощений для всех его животных (кошек, хомяков, крыс, попугаев, уток, которые не жили с ним, но регулярно прилетали, оленей, которых он подкармливал и которым дал имена, белок, с которыми у него были такие же отношения, енота-полоскуна, жившего, как и остальные животные, в домике недалеко от главной лаборатории, который Джуго соорудил на собственную зарплату, Лог был там не один раз, но сделал вывод, что по-настоящему милы ему только змеи). Когда он шёл со всем этим в лабораторию, чувствовал волнение и у него даже немного тряслись руки. Также он думал, почему они, столько прожив вместе, не дарили друг другу подарки вообще ни на какие праздники. Ладно — Лог, но команда Така же знала о концепте подарков. Хотя… Им нелегко жилось. Что если им тоже не дарили подарков? Новый год в лаборатории Орочимару не праздновался, но в этот раз Лог решил устроить команде Така небольшой праздник, сам пребывая в шоке, что он так очеловечился. Он собрал их на кухне и каждому дрожащими руками вручил их подарки, ни в чём не запакованные и ни в чём не лежащие, потому что он не знал об этой традиции. Сначала Суйгецу, Карин и Джуго удивились, но потом даже растрогались. — Это всё мне? — не мог поверить своему счастью Суйгецу. — Спасибо, Мицуки, — сказала Карин, выглядевшая счастливой. Она принялась нюхать духи. — Очень хороший аромат. И как ты только угадал? — Правда, не стоило, — произнёс Джуго, перебирающий и рассматривающий все угощения. — Спасибо. И где ты только взял всё это? — Жаль, что мы тебе подарков не заготовили, — сказала Карин. — Мне не нужно ничего дарить. Главное, что вам понравилось. В тот момент Лог чувствовал близость с этими людьми, и ему нравилось это чувство, хотелось, чтобы в груди не переставало разливаться тепло. После этого Карин предложила всем вместе приготовить моти, она знала рецепт и у неё имелись ингредиенты. — О, отличная идея! — обрадовался Суйгецу. И вскоре они принялись лепить их, и Лог на миг забыл, что они не совсем нормальные люди и сейчас находятся в лаборатории самого жестокого учёного в мире. Моти были только с бобовой пастой, так как ничего более на тот момент не имелось. Новогодний стол был скромным, но Лог и такого в лаборатории никогда не видел. Он не любил сладкое, но эти моти не раздражали его вкусовые рецепторы, как банановое мороженое и газировка. Тут на кухню неожиданно забежал Мицуки. Лог даже вздрогнул. — Услышал шум на кухне. Решил зайти. Что вы тут делаете? — Празднуем Новый год, — сообщил Суйгецу и положил в рот моти. — Наступление следующего года нужно праздновать? — Орочимару такое не одобряет, но так принято у людей, — объяснил Хозуки. — Хочешь моти? — сказала Карин и протянула к мальчику сладость. Мицуки долго смотрел на угощение, но потом решил попробовать. — Очень сладкая еда. И странная консистенция. Мне не понравилось, — как отчёт, сказал Мицуки. — Ну ты и придирчивый, — проворчала Карин. Логу это показалось забавным. Мицуки косо на неё посмотрел, ещё немного помолчал и ушел. А они потом заварили зелёный чай, попили его с печеньем и поздравили друг друга с Новым годом. Так прошёл первый в жизни Лога праздник. Без анализа не обошлось. Если раньше Лог считал, что людские радости ему чужды и претят, то тогда он был даже счастлив… Ему что, понравилось? Понравилось дарить подарки, готовить и есть человеческую еду, поздравлять друг друга с праздником, чей смысл он даже не особо понимал? Неужели он может как люди? «Я научился этому или мог так всегда, просто не пробовал?» Через три дня, когда уже настал поздний вечер и работы уже не было, Суйгецу, Карин и Джуго позвали Лога на кухню и вручили ему зажигалку, выполненную в змеином стиле, дорогие сигары и статуэтку, что была так похожа на змей Лога и на него самого. — Не ожидал такого, — удивлённо сказал он и принялся рассматривать подарки. — Спасибо вам. — С Новым годом! — прокричали они хором. — Очень хорошие подарки, — проговорил Лог. — Потом скажешь, понравились ли сигары, — сказал Суйгецу. «Сколько же это всё стоило». После этого он понёс подарки в свою комнату, думая, что не хотел бы, чтобы Орочимару увидел его со всем этим. Статуэтка была поставлена на рабочий стол — змея выползла, чтобы посмотреть на неё. Она кругом обошла статуэтку и вернулась в рукав хозяина. Особенно Логу понравилась зажигалка, он даже не думал, чтобы купить такую красивую, он всё это время покупал одноразовые в обычном магазине. Угадать со стилем зажигалки было несложно, но Лог всё равно отметил, какой удачный дизайн выбрали члены команды Така. И где они только нашли эту зажигалку? После этого Лог отправился на улицу, чтобы опробовать и зажигалку, и сигары. В стильной чёрной лакированной упаковке с надписями, выполненными в серебряном цвете, лежали толстые сигары. Лог затянулся — аромат имел травянистые, древесные ноты. Медленно падал снег, завывал ветер, разлетался табачный дым, и так хорошо было на душе. Через два дня Орочимару попросил Лога потренировать Мицуки в кендзюцу, чего Лог никак не ожидал. Он не понял, почему этим должен заниматься именно он, если обычно Мицуки на этом поприще тренировали родитель и Суйгецу. Он привык к ним, с ними у него налажена связь. А с Логом что? Ничего хорошего. Они почти не общались тогда. Шиноби вышли на тренировочную площадку, которая находилась под открытым небом, но была очищена от снега стараниями генинов. Там уже их ждал Мицуки, держащий в руках катану и внимательно осматривающий Лога, будто он экспонат в музее. — Сегодня тебя будет тренировать твой брат, — объявил Орочимару. — Он научит тебя некоторым приемам самураев. Он раньше работал в их рядах — Самураи? Страна Железа? — было видно, что Мицуки принялся обдумывать эти сведения, как компьютер. — Никогда не видел самурая вживую. Почему ты покинул их ряды? — Я понял, что мой смысл жизни — служить Орочимару, и я ушёл от самураев. — Правильный выбор, — одобрил Мицуки. Орочимару улыбнулся и принялся смотреть на них, будто он мать, любующаяся своими детьми. — Хорошо, тренируйтесь, а я пойду работать, — сказал он и удалился. Братья остались наедине. Лог волновался: вдруг его тренировки покажутся Мицуки чем-то скучным и бесполезным? Они начали первичный бой, чтобы Лог смог понять, на что способен его брат. Мицуки мгновенно начал атаковать, но он без труда увернулся, Мицуки нападал ещё и ещё, был слышен лязг мечей, но как бы он ни старался, он не мог задеть старшего брата. Когда ему стало всё ясно о способностях Мицуки, Лог стал более серьёзным, и младший тут же оказался на земле, меч был в паре сантиметров от его лица, но мальчик даже бровью не повёл. — Отличные рефлексы, отличная скорость, много приёмов знаешь, — начал Лог и после более подробно пояснил о всех плюсах и минусах техники брата. Потом началось изучение самурайских приёмов, которые Лог, если быть честным, не изучил как следует, потому что приходилось притворяться в несколько раз слабее, чем он есть на самом деле. — Отличные приёмы, — несмотря на это, одобрил Мицуки. — Рад, что был полезным. Тренировка подошла к концу, и сыновья Орочимару отправились в лабораторию, перед этим отряхнувшись от снега. У входа их встретил сам Орочимару, чему Лог был крайне удивлён. — Родитель, ты не ушёл, — разделил с ним чувства Мицуки. — Я думал, ты работаешь. — Нет, я смотрел, как вы тренируетесь, у вас хорошо получилось, — улыбался Орочимару. — Спасибо вам, приятно слышать, — сказал Лог. После этого родитель и Мицуки ушли куда-то вместе, а Лог отправился работать в лаборатории. Ему поручили исследовать с помощью микроскопии кровь клонов Шина, которым ввели препарат, разрушающий ДНК. Но долго поработать в тишине не вышло — в комнату вбежал Мицуки. Он остановился возле брата и начал внимательно смотреть на микроскоп. — Что ты делаешь? — спросил ребёнок. Лог пояснил смысл задачи. — Очень жду, когда и мне позволят полноценно работать в лаборатории, — даже с какой-то грустью сказал Мицуки. — Летом уже начнёшь, — улыбнулся Лог. Истинное дитя Орочимару. Мицуки, ничего больше не говоря, просидел с братом за одним столом весь процесс анализа крови. Когда Лог закончил, Мицуки соскочил (он будто был активнее своего брата в детстве) и перегородил ему путь. — Родитель сказал, что мы должны вместе пойти в лабораторию Кеншина и забрать оттуда вакутейнеры со спинномозговой жидкостью. — Почему его сотрудники сами не доставят их нам? — Не знаю, не интересовался. Родитель сказал — значит надо выполнять. Звучало логично. Но Лог всё равно не понимал, почему он, правая рука Отокаге, должен сам идти в внезапно разыгравшуюся вьюгу в лабораторию и почему его отправили вместе с Мицуки, если он может справиться и один. Братья оделись и отправились к Кеншину. Завывал ветер, с вершины он падал на дно обрыва с диким, низким гулом. Он срывал сверху снег и кружил им, будто играя. Из-за вьюги серого неба было почти не видно. Да и дорога была не особо хорошо видна. Такая зима в Ото проходила впервые на коротком веку Лога, а для Мицуки это была вообще первая зима в жизни, и встретила она его крайне неприветливо. Возле лаборатории Кеншина их встретила полная женщина. Она поклонилась им (но больше Логу) и передала образцы. Он помнил её — это Мива, та женщина, что кормила Сатоми конфетами. Лог отметил, что она постарела. Вскоре, пробравшись сквозь снегопад, братья вернулись. У входа проходил Суйгецу и, увидев, что они все в снегу, сказал: — Ну и погодка. Завалило бедных змеенышей. Лог улыбнулся, Мицуки же никак не отреагировал. — Суйгецу, пойдём вечером гулять? — подбежал он к сотруднику своего родителя. Лог даже не знал, что они ходят гулять вместе. — Не могу, малыш, твой папаша завалил меня работой, — устало ответил Суйгецу. — Сходи с братом погуляй. Мицуки повернулся к Логу. — Пойдёшь? — Там такая погода, непригодная для прогулок. — «У природы нет плохой погоды», — так Суйгецу говорит. Хозуки улыбнулся до ушей, услышав это. — Хорошо, я тебя понял, вечером мы пойдём гулять, — тоже не смог сдержать улыбки Лог. — Договорились. Пока вечер не настал, я пойду что-нибудь прочту, – говорил Мицуки, снимая куртку. Смотря, как он убегает по коридору, Лог думал, что он больше похож на человеческого ребёнка, чем он в детстве. И его не так грузили работой и учёбой и не давали почти никаких миссий даже в пределах Ото, в его возрасте Лог постоянно был чем-то занят. Он не понимал, почему Орочимару так пересмотрел свои методы воспитания. Вечером, когда все дела были сделаны, братья отправились на прогулку, хотя Лог не совсем понимал смысла данного времяпровождения, до этого он гулял лишь один, чтобы просто скоротать время или изучать людей, когда ещё был этим озабочен. Погода поуспокоилась, ветер всё ещё гудел, но его мощь поредела. — Стало теплее. И хорошо, я ненавижу холод, хотя и могу его стойко переносить, — сказал Мицуки. Лог вспомнил, как скучал по солнцу в стране Железа. Они, шагая по сугробам (Лог думал, что пора генинам поручить убрать снег с дорог), вышли к домам. На улице почти никого не было, только женщина, что была чунином, прошла мимо них и поклонилась. Дома были невысокие, в два-три этажа, сложенные из плотного белого камня. Улицы в Ото — это узкие, извилистые щели между фасадами, будто лабиринт, целью которого было запутать противника в случае нападения (скорее всего, так и было). В окнах горел жёлтый свет, в одном из окон Мицуки увидел маленькую девочку четырёх лет и заинтересованно на неё посмотрел. Вскоре они дошли до дома Хидеко, и Лог надеялся, что она не выйдет. Когда они уже уходили, он услышал, как открывается дверь. Обернулся — как назло вышла именно она с сигаретой в руках. Лог ускорила шаг, и Мицуки непонимающе на него посмотрел. Вскоре они вышли из жилого района. На обратном пути Лог отметил, что вся шапка Мицуки была в снегу, захотелось отряхнуть её, но он не знал, можно ли. Так и приходилось бороться с этим навязчивым желанием. Когда они уже зашли в лабораторию, Мицуки сказал Логу: — Спасибо за прогулку, нии-сан. И у того сердце заколотилось сильнее. Он даже не мог подумать, что Мицуки знает, что к старшим братьям принято так обращаться. Кто его этому научил — Лог не знал до сих пор. Уже в своей комнате Лог размышлял, что дал ему этот крайне продуктивно проведённый день. Он начал сближаться с Мицуки, и что удивительно — первые шаги сделал не он. У Лога создавалось ощущение, что Орочимару специально организовал ту тренировку, чтобы сблизить своих сыновей. Сначала ему это показалось полным абсурдом, но потом он подумал, что Орочимару действительно стал как-то добрее и мягче, когда родился Мицуки, поэтому это было вполне возможным. На следующий день младший брат сам пришёл к Логу, заинтересовавшись его работой. Отправил ли его Орочимару? Не похоже. Он пришёл сам. Значит, сам захотел стать ближе, что было удивительным. Лог хотел, чтобы это сближение продолжалось. Вскоре они снова пошли гулять вместе. С Мицуки должен был пойти один Суйгецу, но Хозуки позвал и Лога. Они обошли всё Ото вдоль и поперёк, даже каждый сделал снежного ангела. Мицуки отметил, что это интересная игра, хотя он и не совсем понимал, зачем оставлять что-то подобное на снегу. — Да потому что это весело, — улыбнулся Суйгецу. — Весело? — задумался Мицуки. — Нии-сан, тебе было весело делать снежного ангела? — Думаю, что да. — А я вот не очень понимаю концепт веселья. — Как с вами сложно, — пробурчал Суйгецу. Таких прогулок было ещё несколько, и во время них Лог чувствовал безмятежность и забывал обо всём. Он наконец-то стал понимать, что значит «погулять» и почему людям это так нравится. Весной состоялась ещё одна тренировка кендзюцу, на которой присутствовал Орочимару и хвалил обоих своих сыновей. И Логу начинало казаться, что они походят на семью, члены которой привязаны друг к другу. Как же Мицуки менял атмосферу в лаборатории. Не сказать, что он и Лог стали не разлей вода, но они и не были друг другу незнакомцами. Возможно, они бы могли стать ближе, если бы Лог сам не боялся этого сближения, но он постоянно думал, что это неправильно, что не должны подопытные Орочимару быть так сильно похожи на обычных братьев. «Не сделает ли это меня и его слабее, уязвимее?» Когда Мицуки исполнилось год, его обучение, как у Лога когда-то, подошло к концу. Но младший сын Саннина практически ничем не помогал ему в лаборатории. Возможно, его помощь была и не нужна, за столько лет работа была налажена так хорошо, что иметь лишние руки просто не было необходимости. Лог вспоминал, что в возрасте Мицуки он уже задумывался о чем-то, помимо Орочимару и службы ему. Но младший брат философскими поисками не занимался, просто рос, развивался, учился. В конце февраля родитель позвал старшего сына к себе в покои. — Я позвал тебя сюда, чтобы обсудить Мицуки и его будущее. — Я вас слушаю. — Я предложил Мицуки покинуть меня, как я предложил тебе несколько лет назад. Его ответ был почти точно таким же, как и твой. Я не смог его убедить, что вся его жизнь не должна крутиться вокруг меня. Сначала мне это не понравилось, но потом я подумал, что это отличный повод сделать так, чтобы он сам захотел жить своей жизнью. Орочимару загадочно улыбнулся. — Ты должен мне помочь… Так они договорились разыграть перед Мицуки небольшое… Лог даже не знал, как это назвать. Но Орочимару сказал, что это эксперимент и одновременно испытание. Они должны были притворяться врагами: Орочимару — учёный, что создавал искусственных людей, несмотря на все запреты морали, а Лог — тот, кто не доволен этим, потому что это бесчеловечно. Читая сценарий (если то, что ему выдал Орочимару, можно было так назвать), Лог думал, что не хочет во всём этом участвовать. Он хотя и был неудачником в общении с людьми, но кое-что понял: даже его психика может испытывать сильное давление, если его привычная жизнь претерпевает изменения. «Какой же стресс испытает Мицуки даже от стирания памяти…» Также Орочимару сказал, что смог вживить в Мицуки гены, которые позволили ему иметь одну могущественную способность — Режим Мудреца. Орочимару хотелось бы, чтобы сильное потрясение помогло Мицуки пробудить свою скрытую силу, но это не было первостепенным. Несмотря на внутренние протесты, противиться Орочимару, говорить, что это жестоко, Лог не мог. Через пару дней родитель сказал, что Мицуки нужно что-то, ради чего он сам решит отправиться в Коноху. Лог тоже принялся размышлять над этим. Он спросил у Орочимару, зачем вообще, по его мнению, Мицуки так необходимо отправиться в человеческое общество. — Тебе я говорил, что ты должен явить свои таланты миру. Я больше хотел, чтобы ты совершенствовался как шиноби и только потом как личность. С Мицуки же я хочу, чтобы он социализировался. Общение с людьми поможет ему вырасти личностно. Он приобретет бесценный опыт. — Вы хотите, чтобы Мицуки стал больше похож на людей? — Верно подметил. Как думаешь, ради чего бы он пошёл в Коноху? Лог стало на секунду приятно, что Орочимару что-то спрашивал у него, обычно было наоборот. Потом он задумался, собственно, над самим вопросом. Почему Мицуки может заинтересоваться Конохой? Почему может заинтересоваться людьми? Лог же тоже заинтересовался ими. И как у него это получилось? Лог вспомнил Суйгецу, который своим невинным вопросом запустил весь процесс поисков Лога на протяжении нескольких лет. Вспомнил Сатоми, которая первая дала понять, как сложно устроены люди. Вспомнил Хидеко, с которой испытал непривычно большое количество эмоций. Проводниками в мир людей для него стали другие люди. Эмоциональные, непонятные, нелогичные. И это не было недостатками. Потому что и Суйгецу, и Сатоми, и Хидеко — это кладезь всего, что делает людей людьми. «Человеку нужен человек», — вспомнил Лог фразу из художественной книги, которую читал не один год назад. — Мицуки нужно заинтересовать каким-то человеком. Тем, кто станет для него проводником в человеческий мир. Кого-то эмоционального и яркого. После своих же слов Лог вспомнил, как родитель рассказывал ему про Наруто Узумаки — про того, кого считали идиотом, но он упорством смог добиться своей цели. По словам родителя, он хорошо разбирался в людях, мог задеть самые тонкие струны души. — Что если заинтересовать его Боруто Узумаки? — начал Лог. — Вы много говорили мне про Наруто. Я считаю, что Мицуки нужен подобный человек. Орочимару задумался. — Да, я много слышал о Боруто, он действительно похож на отца. Ты прав. Возможно, он поможет Мицуки стать ближе к людям и вырасти личностно. После этого разговора Лог отправился на улицу. Уже успело стемнеть. На звёздном небе сияла огромная луна. Настолько огромная, что можно было рассмотреть кратеры. Лог немного научился понимать красоту, о которой ему говорила Хидеко. Луна казалась ему красивой. Он стал думать почему. Потому что она светилась. Почему она светилась? Потому что отражала солнечный свет. Сама Луна не сияет. И он зацепился за эту мысль. Сама Луна не сияет. Он сел на порог лаборатории, затянулся. Табачный дым разлетался, никотин проникал в кровь, даря умиротворение. Курить Лога научила Хидеко. Он отразил эту часть человеческого общества, как Луна отражает Солнце. Боруто тоже должен дать Мицуки, этому ещё далекому от людей ребёнку, то, что можно отразить. «Получается, они как Солнце и Луна». На следующий день Лог сообщил о своей мысли Орочимару. — Красивая метафора. Удивлён, что такие поэтичные мысли у тебя возникают. Хорошо придумал. Нужно будет рассказать об этом Мицуки, чтобы он взял это как за основу своего личностного роста. — По моей задумке он должен со временем научиться сиять самостоятельно, — немного смущённо проговорил Лог. — Как здорово, — улыбнулся Орочимару. — И откуда у тебя только такие мысли? — Прочитал в одной из книг, — соврал Лог. — Не знал, что ты читаешь такое. Но разнообразие тоже полезно. Этот разговор смущал Лога всё больше и больше. Оставался один день до испытания. Лог столкнулся с Мицуки в коридоре, он направлялся в сторону библиотеки. Его лицо было таким спокойным. Исказит ли его страх завтра? Насколько сильны могут быть его эмоции? Лог не хотел мучить ребёнка, но и одновременно хотел через Мицуки узнать, насколько ярко и он может проявлять чувства. Он и Мицуки — клоны. Лог не был уверен в этом наверняка, но и это, возможно, означало, что почти во всём они должны быть похожи. Это значило, что через Мицуки Лог сможет заодно и познать себя. Первая попытка Лог чувствовал себя крайне некомфортно, говоря, что он и Мицуки — плод нарциссизма Орочимару, что они не должны были существовать, что им следует умереть. Он бы сам никогда не додумался до таких слов. Ребёнок смотрел на него со страхом. От былой безмятежности не осталось и следа. Зрачки маленьких змеиных глаз нервно бегали, смотрели то на создателя, то на старшего клона. В маленькой детской голове точно путались мысли, разум не мог осмыслить всё происходящее, сиюминутно сделать выбор, который от него требовали с такой настойчивостью. — Мицуки! Ты должен остановить Орочимару? — «Что я вообще несу?» Тут ребёнок упал на колени. Лог еле сдержался, чтобы не подбежать к нему. Он делал вид, что это его нисколько не беспокоит. Благо, скрывать эмоции он умел. Орочимару наблюдал за этим, как учёный за экспериментом. — Я, кажется, вспомнил… — говорил Мицуки, держась за голову. — Вы не враги… Что происходит? — Он взглянул на Орочимару. Логу показалось, что там даже есть что-то наподобие злости, хотя и еле проступающей. — Дозу не рассчитал, — ровно проговорил Орочимару, подошёл к Мицуки и ударил его в шею. Ребёнок потерял сознание. Саннин взял его на руки. — В лабораторию, — приказал Орочимару. И он, и Лог ушли. Мицуки стёрли память. Вторая попытка Мицуки в этот раз вообще отказывался что-либо делать. Он снова упал на колени и сказал оставить его. Орочимару попытался заставить его сделать выбор, но Мицуки лишь помотал головой. Саннин устал ждать, пока его создание соизволит прийти в себя, подбежал к нему на огромной скорости так, что тот ничего даже не успел понять, и снова ударил его так, что он потерял сознание. Лог тяжело вздохнул. Третья попытка Мицуки впервые сделал выбор, но не такой, какой нужен Орочимару: он напал на него. Он замахнулся мечом, на его лице уже отчётливо была видна злость. Орочимару, не поведя и бровью, зашёл мгновенно Мицуки за спину, и повторилось то, что он делал каждый раз до этого. Они вернулись в лабораторию. Пока Орочимару вводил Мицуки препарат, Лог стоял в коридоре. К нему подошёл Суйгецу в белом халате, у него был очень недовольный и усталый вид. — Я так задолбался, ты бы знал, — ныл он шёпотом. Суйгецу прислонился к стене спиной. — Надоело говорить какой-то вздор. Логу хотелось хотя бы покивать, но он боялся, что его одобрение слов Суйгецу увидит Орочимару. Он тут же вышел — Хозуки мгновенно выпрямился. — Через полчаса всё повторим, — сказал родитель и пошёл дальше по коридору. Лог заглянул в комнату, где находился Мицуки. Такой маленький он уже в который раз лежал на этой кушетке, ему предстояло снова проснуться потерянным и напуганным. Орочимару говорил Логу, что он вернёт память Мицуки, как только он сделает то, что от него требуется, но старший брат всё равно переживал. Что если после стольких стираний мозг повредится и память не вернётся? У Мицуки было немного воспоминаний, но и они имели ценность. Четвёртая попытка В этот раз Мицуки не выбрал ни Орочимару, ни Лога, что и требовалось от него, но, к сожалению, он не взял свиток, в котором была газета с фотографией Боруто. Лог думал, что его отправят разыскивать Мицуки, чтобы вернуть его, но Орочимару приказал следить за ним. — Мне интересно, что он будет делать дальше. Логу было поручено не спускать с Мицуки глаз, но так, чтобы тот его не заметил. Ребёнок спасался бегством от странного существа неизвестного пола и своего клона, боровшегося за справедливость. Он бежал в сторону того леса, где Лог раньше гулял с Хидеко. Это заставило его вспомнить, как он почувствовал, что он словно ножницами отрезан от людей. Мицуки пересёк лес. Лог всё это время прятался за деревьями, следуя по пятам. Не понимая, куда он вообще бежит, Мицуки оказался в заброшенной деревне. Когда он сидел на ещё не успевшем растаять снегу, его грудь до сих пор то опускалась, то поднималась. Мицуки положил голову на колени, и это почему-то Лога даже растрогало (?) Когда стемнело, ребёнок перестал сидеть в этой позе (до этого он даже не шевелился), встал и пошёл в сторону небольшого озера, лёд которого уже начал отступать. Там попил воды (Логу не нравилось, что он пьёт нефильтрованную и холодную воду, хотя и понимал, что его организм от этого не пострадает), вернулся в деревню, снова сел туда, где сидел до этого, и снова замер. Ещё через несколько часов Мицуки уснул. Тогда с Логом через змею связался Орочимару. — Как он там? — Спит. До этого просто сидел в одной позе. — Завтра ещё последи за ним. Я дам приказ, когда нужно будет вернуть его в лабораторию. Лог всю ночь смотрел, как Мицуки спит. Когда начало рассветать, его от скуки заклонило в сон. Проснувшись через час, Лог понял, что Мицуки уже не было. Он попытался сохранять спокойствие, но все равно переживал и за сохранность брата, и за то, что недобросовестно выполнял данный ему приказ. Как оказалось, Мицуки не так давно двинулся вперёд по хвойному лесу, в котором из-за тени снега было больше, чем вне его. Змеиные глаза бегали туда-сюда, маленькие ноги передвигались всё труднее и труднее. Скоро Мицуки снова сел на снег и замер. Лог уже не мог на это смотреть. Через час, в течение которого ребёнок не шевельнулся ни разу, «позвонил» Орочимару. Белая змея заползла на плечо. — Как всё продвигается? — Ничего особенного. Мицуки лишь сидит в лесу, даже не шевелится, — шёпотом ответил Лог. — Возвращай его. — Есть, Орочимару-сама. Лог начал подходить к Мицуки. Тот, мгновенно увидев его, вытащил меч, у него тряслись руки. Мицуки бросился на брата — тот хотел тут же ударить его, но не смог. Он просто увернулся. — Да что вы от меня хотите? — Мицуки не кричал, но было ясно, что он на пределе. Мальчик атаковал снова и снова. Лог лишь избегал атак и думал, как же сильны эмоции в его младшем брате. Они не так заметны, но они точно были. Они мучили его. Казалось, Лог такого не испытывал даже тогда, когда только что разрешил себе привязаться к Орочимару и «расстался» с Хидеко. Вскоре он смог перебороть в себе жалость и сделал то, что от него требовалось. Мицуки был доставлен в лабораторию. Пятая попытка На этот раз Мицуки выбрал сторону родителя, говорившего, как сильно он его любит. Ребёнок напал на старшего брата, и снова Лог не смог дать отпор. Орочимару недовольно смотрел на это и взглядом пытался подать знак, что пора бы и атаковать в ответ, но его приказ никак не исполнялся. Внезапно Мицуки покрылся едва заметным бирюзовым покровом, разогнался до неожиданной для Лога скорости и смог ранить его щеку. Если бы он не увернулся, он бы располосовал его лицо. Орочимару не выдержал и сделал то, что хотел от Лога, сам. Тут же Мицуки оказался в его руках. — Уже с мальчишкой управиться не можешь? — сказал Орочимару. — Ладно, пойдём. — Он заметно смягчился. Из раны сочилась кровь. Лог не хотел, чтобы она заживала. Он мог задействовать регенерацию, но что-то его останавливало. Уже в лаборатории он зашёл в ванную и взглянул в зеркало. Рана отдавала болью, но Логу она даже нравилась. У него появилась индивидуальность. Какая-то отличительная черта. Мицуки — его точная копия. И родитель явно на нём не остановится. Лог в детстве бы не придал никакого значения тому, что он может затеряться среди большого количества копий, но во взрослом возрасте он уже умел смотреть на себя не как на эксперимент Орочимару, а как на отдельную личность. Он понял, что у него есть эмоции, что он может рефлексировать, что он способен на привязанность. И ему не хотелось, чтобы эта личность, которая только начала проклевываться, как росток из семени, была подавлена. Шрам — это мелочь, но даже его можно назвать особенностью. Лог применил регенерацию, но он дал ране только зарубцеваться. Теперь у него появилось что-то своё. И это «своё» было оставлено младшим братом. Вряд ли Логу когда-нибудь будет место в его насыщенной жизни, но пусть хоть что-то их связывает. Шестая попытка Наконец-то всё сработало, как хотел Орочимару. Мицуки твёрдо решил, что свою судьбу он будет решать самостоятельно, отобрал свиток, где якобы был зародыш-основа для клонирования, и даже пробудил Режим Мудреца, на что надежд уже было мало. Хорошо, что испытания закончились на шестом разе. Лог уже не мог смотреть, как несчастному ребёнку постоянно стирают память. Орочимару тоже успел устать от этого. — Я не хочу его снова заставлять пить то лекарство. Лог надеялся, что это в ученом заиграло сострадание. — Я боялся, что не один из вас не достигнет света, ведь вы оба мои дети, а я, как известно, не герой и не спаситель. Было приятно слышать это. «…ведь вы оба мои дети». Казалось, и в Орочимару что-то пробуждалось с появлением Мицуки. Хотелось верить, что эти слова искренние. — И всё-таки в одиночку ему светом не стать. Только если он найдёт солнце, что будет вместе с ним и наградит его своим светом, — говорил Лог. Он вспоминал, каким был раньше и как люди помогли ему стать более человечным, более живым. Но он так и не смог стать своим в людском мире, он всё ещё был слишком далёк, многое он в себе ещё не понимал и, возможно, даже не открыл (да и будто боялся этого). Мицуки же найдёт свет. И родитель, и старший брат ему в этом помогут. Они дадут ему свободу, но когда нужно, обязательно придут на помощь. Лог мало что знал и понимал сам, но готов делать всё возможное. Орочимару снова поручил Логу следить за Мицуки. Мальчик выглядел растерянным. Обретя свободу, он не знал, что с ней делать. Из-за потери памяти он воспринимал родителя и брата как врагов. Но, кроме них, он больше никого не знал. Он уже заинтересовался Боруто, уже решил для себя, что он его первая в жизни цель, но не знал даже, где его искать. Орочимару связался с Логом через змею. — Мы достаточно понаблюдали за ним. Убедились, что Боруто его заинтересовал. Пора вернуть его к нам. Жди меня. Я скоро приду. И Лог принялся ждать, он продолжал внимательно наблюдать за Мицуки из леса, укрывшись среди деревьев. Мальчик сидел посреди поляны, прижимая к себе свиток. Уже снова наступила ночь, и лунный свет ложился на его бледную кожу, делая её сияющей. Лог почувствовал, что сзади приближаются. Обернулся — подходил Орочимару. Он уже не был одет в самурайские доспехи, явился в привычном белом кимоно. — Я заговорю с ним. Когда подам сигнал, ты выйдешь. Лог кивнул, и Орочимару вышел к Мицуки. Увидев его, ребёнок мгновенно встал и приготовился защищаться. — Я никуда с тобой не пойду! — Он даже хмурился. — Дитя, я не враг тебе. Я не желаю тебе зла. — Я даже не помню тебя. Как я могу тебе верить? — Сейчас тебе достаточно знать, что я твой родитель, а ты моё драгоценное дитя, я хочу всего самого лучшего для тебя. — Мицуки смотрел недоверчиво. — Я знаю, где найти Боруто. Недоверчивость сменилась заинтересованностью. — Я помогу тебе встретиться с ним, если ты пойдёшь со мной. Я и твой брат станем твоими верными помощниками. — Орочимару позвал Лога рукой, и тот вышел. Мицуки выглядел удивлённый. — Вы разве не враги? — Конечно же, нет. — Ничего не понимаю. — Всё, что ты видел, было притворством. Мы устроили это всё, чтобы помочь тебе сделать собственный выбор. И у нас это получилось. Теперь твоя задача — найти Боруто. Для этого ты должен вернуться домой. «Он впервые назвал лабораторию домом…» Мицуки колебался. Он уже не хотел нападать и отбиваться, но пойти со странным учёным он не мог решиться. — Подумай сам: тебе некому помочь, кроме нас. Если ты не пойдёшь с нами, ты никогда не найдёшь Боруто Узумаки. Так и продолжишь вслепую бродить по этим окрестностям. И не переживай: я верну тебе память. Ты вспомнишь, кто ты такой и как жил до этого. Ты перестанешь быть таким напуганным и потерянным. Всё будет хорошо. Мицуки, немного подумав, сделал шаг вперёд и снова замер. — Если бы я желал тебе зла, я бы вернул тебя насильно. Поверь, я бы смог, как бы ты ни отбивался. Но я терпеливо жду, пока ты поймёшь, что твоё лучшее решение в данной ситуации — это доверять мне. Мицуки быстро зашагал и подошёл совсем близко к Орочимару. — Молодец. А теперь мы отправляемся домой. Трое шиноби мчались к лаборатории, преодолевая лес. Орочимару выглядел довольным, Мицуки явно чувствовал себя неуютно. Логу тоже было не по себе. Он должен был радоваться, что всё получилось так, как планировалось, но он жалел Мицуки. И если так подумать: Орочимару добивался того, чтобы Мицуки жил самостоятельно, сам решал, как строить свою судьбу, но, как ни крути, его жизнь всё ещё была в руках создателя. Мицуки и в прошлые попытки делал собственный выбор, но Орочимару стирал память каждый раз, пока не добился того, чего хотел он. Свобода Мицуки будет лишь частичной. Если он сделает то, что не планировалось, Орочимару, несмотря ни на что, перевернёт всё так, как нужно именно ему. Они зашли в лабораторию. Орочимару увёл Мицуки в ту комнату, где всё это время он просыпался без воспоминаний. Теперь же ему в руки дали сосуд с лекарством, наоборот, возвращающим память. Мицуки долго смотрел на жидкость, но всё же решился и выпил залпом. — Через несколько часов память начнёт возвращаться. А пока иди в свою комнату, отдыхай. Брат тебя туда отведёт. Пришлось в неловком молчании вести брата по тёмным коридорам. Точнее, неловко было только Логу. Мицуки, казалось, слишком устал, чтобы вообще хоть что-то испытывать. Возникало желание извиниться перед ним (хотя Лог и понимал, что не мог ослушаться Орочимару), но он не умел этого делать. «Да и нужны ли Мицуки мои извинения? Вряд ли. Даже когда к нему вернётся память, я так и продолжу быть для него по большей части никем. Зачем ему извинения от никого?» В таких раздумьях Лог довёл Мицуки до двери его комнаты, которая ничем не отличалась от комнаты его старшего брата. Мицуки молча, больше не смотря на провожающего, зашёл туда. Лог быстрым шагом отправился к Орочимару. Почему-то ему хотелось поскорее уйти. Как только Лог вернулся, Орочимару сказал: — Сколько всего интересного нас ждёт. И улыбнулся так, как обычно улыбался перед захватывающим экспериментом.