Не по своей воле

Джордж очнулся не на диване в гостиной Макса. Он лежал привязанный к кровати: запястья скручены вместе над головой, ноги растянуты и привязаны к стойкам. Одежды на нём не было — только трусики. Комната медленно плыла перед глазами, а во рту стоял горький привкус. Он не понимал, где находится, почему он здесь и как сюда попал. Вспомнилось только, как Макс протянул ему чашку чая, как накатила сонливость, и как Макс сказал, что можно вздремнуть на диване. Холодное осознание поползло по спине, когда мозг наконец заработал. Отрицать было бессмысленно: Макс его опоил. Но зачем? Макс не казался тем, кто способен на… такое. Они же друзья. Познакомились через Алекса, бывшего Джорджа. Макс даже не принял ничью сторону, когда узнал о расставании, предложил поддержку. Именно поэтому Джордж и пришёл к нему — чтобы отвлечься от мыслей об Алексе. Что ж, сработало. О бывшем он не думал. Вместо этого Джордж пытался понять, чем заслужил это — быть связанным и почти голым в полумраке чужой комнаты. Он осмотрелся, пытаясь разглядеть что-то, что подскажет место, но едва успел бросить взгляд на рамки на тумбочке, как дверь открылась. Вошел Макс, одетый точно так же, как и когда открывал Джорджу дверь. Значит, времени прошло не так много. — М-Макс, что за— — Заткнись, — отрезал Макс, и его обычно тёплое выражение лица исказила неприязнь. Он даже не пытался притвориться добрым, глядя на Джорджа так, будто тот совершил нечто непростительное. Джордж опешил, но спорить или сопротивляться в его положении — связанном и абсолютно беззащитном — было безумием. Макс и сам это знал, усмехнувшись, пересек комнату и сел на кровать рядом с разведёнными ногами Джорджа. Он провёл рукой по его бедру, почувствовал мягкость кожи, и Джордж непроизвольно вздрогнул. Он попытался свести ноги, но узы не позволили. — Ты только посмотри на себя. Гребаная шлюха, — пробормотал Макс, и в его взгляде явно читалась злость.— Готов раздвинуть ноги перед кем угодно, я смотрю. Даже перед другом бывшего. Жалко, Алекс этого не видет — понял бы, какая ты тварь. Холодный пот выступил на шее Джорджа. Неужели всё из-за этого? Макс думает, что Джордж виноват в их с Алексом расставании? Хотя это Алекс не раз давал ему почувствовать, будто он совершает что-то неправильное, просто общаясь с друзьями. Расставание было ещё свежо и болезненно, и Джордж по нему тосковал. Но он не выдержал постоянной собственничности, попыток отрезать его от всех из-за ревности и неуверенности Алекса. На глазах выступили слёзы от несправедливости всего этого. Он не сделал ничего плохого, но его наказывают. — Отпусти. Я н-не пойду в полицию, просто отпусти и больше никогда не связывайся со мной, — голос Джорджа дрожал. Он думал, что они с Максом друзья, что его отношения с Алексом не повлияют на их связь. Очевидно, ошибался. — То, что ты думаешь, будто я тебя просто отпущу, почти мило, Джордж, — фыркнул Макс. Он скользнул взглядом по телу Джорджа, его разведённым бёдрам, к месту, куда его рука медленно приближалась. Джордж боялся таких слов. Он дёрнулся, пытаясь высвободиться, но верёвки лишь впились в запястья. Он был в ловушке, по-настоящему, и, похоже, именно этого Макс и добивался. — Мне нужно преподать тебе урок. А когда мы закончим, ты позвонишь Алексу, — тут Макс улыбнулся, словно думая, какой он замечательный друг, — и скажешь, что скучаешь и что тебе жаль. Джордж стиснул зубы, мысленно отказавшись это делать. Ему пришлось заблокировать номер Алекса, сменить все пароли в соцсетях и удалить его отовсюду. Он не собирался снова добровольно ложиться под каблук, изолированный от друзей и семьи. Макс, видимо, думал иначе. В следующее мгновение он шлёпнул Джорджа по бедру, заставив того вздрогнуть и вскрикнуть. Боль обожгла, но тело отреагировало привычно — член дёрнулся от интереса и начал наполняться. Джордж ненавидел, как ему нравилась эта часть отношений с Алексом. Как он иногда не мог кончить без боли, как перестал быть тем, кем был до встречи с ним. — Я говорил ему, что из шлюхи домохозяйки не выйдет, — пробормотал Макс, отмечая реакцию. Он снова поднял руку и ударил, с больным удовлетворением наблюдая, как Джордж извивается под его прикосновениями, пытаясь увернуться, даже когда его тело просит продолжения. После ещё двух шлепков слёзы, собиравшиеся в глазах, покатились по щекам, а член напрягся полностью, выставляя Джорджа напоказ. Макс потянулся и сжал его член через ткань трусиков. Джордж попытался отодвинуться, бёдрами, но Макс крепко держал, и Джорджу было стыдно за стон, вырвавшийся, когда он непроизвольно дёрнулся навстречу его руке. — Видишь? Не более чем грязная шлюха. Бьюсь об заклад, ты уже искал, на чей член присесть, как только разбил сердце моему другу, — сказал Макс с отвращением. Джордж заплакал сильнее, слова жгли больнее физической боли. Он думал, что может доверять Максу, что тот не станет относиться к нему как к тому, кто так легко позволит себя трогать. Он не шлюха, он знал это, но слова Макса резали глубоко. — Пожалуйста, отпусти, — всхлипнул Джордж, шмыгая носом. Макс посмотрел на его лицо, и на долю секунды Джордж увидел в его глазах того Макса, которого знал, — того, кто никогда не опоил бы и не взял в заложники. Затем тот Макс исчез. — Блядь! Вот именно об этом я и говорю. Ты хлопаешь ресницами, притворяешься милым и думаешь, что все будут прыгать вокруг тебя? Не могу поверить, что Алекс сейчас плачет из-за тебя. Макс встал, убрав руку, и расстегнул ремень. У Джорджа всё сжалось в груди, когда Макс спустил брюки и обнажил свой полувозбуждённый член. Он довёл себя до полной твёрдости, затем забрался на кровать, между ног Джорджа. — Он всегда говорил, что я — единственный, кому можно тебя оставить. Что я и так знаю, как с тобой обращаться, если что. Потому что я его человек, — проговорил Макс, протягивая руку мимо члена Джорджа, чтобы отодвинуть трусики и обнажить его дырочку. Джордж остро осознал, насколько влажным он там оказался, в момент, когда пальцы Макса скользнули по нему. Ему стало дурно от мысли, что Макс трогал его, пока он был без сознания. Теперь он не сомневался, насколько близки на самом деле Макс и Алекс, вспоминая те ночи в квартире Алекса, когда он просыпался разбитым, с растянутым и протекающим отверстием. Эти двое, казалось, не гнушались использовать кого угодно для своего удовольствия. — П-пожалуйста, Макс, не надо, не надо, прошу, не надо, — взмолился Джордж, до которого наконец дошла жестокая реальность происходящего. Макс собирался его трахнуть. Макс собирался его изнасиловать. — Заткнись, шлюха, не заставляй повторять. Прими это как хорошая шмара, и, может, я не покажу Алексу фотографии, когда ты к нему поползёшь, — прорычал Макс. Он затолкал в Джорджа два пальца, они вошли легко, почти не растягивая — он уже подготовил его. Джордж зарыдал сильнее, тряся головой, всё тело дрожало. Он не хотел этого, но ещё больше не хотел, чтобы Макс показал снимки Алексу, зная, что Алекс встанет на сторону Макса. Макс вытащил пальцы, приставился и, не дав опомниться, вошёл до конца. Джордж закричал, его тело раскрылось под Максом, жгучая боль от вторжения заставила член пульсировать. Он ненавидел это, ненавидел всё это так сильно, он просто хотел домой, забраться под одеяло, рыдать и навсегда забыть об Александре Албоне и Максе Ферстаппене. Он знал, что не сможет. Не сейчас. Сейчас он в ловушке, под угрозой полного краха жизни, потому что если у Макса есть фото, он может разослать их кому угодно — его боссу, родителям, в университет. Все решат, что Джордж Расселл — шлюха, которая трахается с лучшим другом бывшего через несколько недель после расставания. — Вот чего ты, блядь, заслуживаешь, — прорычал Макс, оттянувшись, чтобы резко вогнать себя обратно, трахая Джорджа жёстко и быстро. Джордж издавал тихие звуки — всхлипы и стоны под толчки Макса, а синяки от его хватки на бёдрах болели так сладостно. В комнате звучали только шлёпки кожи и тихие рыдания Джорджа. Он всхлипывал на каждом толчке, закрывая глаза, чтобы не видеть монстра над собой. Он мог только чувствовать: как Макс попадал точно в его простату, как чувствовались его руки, как его собственный член болезненно пульсировал, требуя разрядки. Макс тоже заметил и рассмеялся — холодно, свысока. — Видишь, ты так этого хотел, убеждал себя, что нет, но посмотри на себя — готов кончить просто от моего члена. Погоди, расскажу об этом Алексу, — сказал Макс, тяжело дыша и ускоряя темп. Джордж замотал головой, в памяти всплыл ледяной гнев Алекса, когда тому лишь казалось, что Джордж флиртует с кем-то. Он уже чувствовал себя униженным, не желая возвращаться к удушающей «любви» Алекса, а если ещё навлечёт на себя его гнев? Вернуться и снова столкнуться с его яростью? Джордж думал, что не переживёт этого. — Нет! Не надо… ммф, не говори ему! Не говори, Макс, пожалуйста! Макс лишь снова рассмеялся, втискивая член как можно глубже, наслаждаясь, как дырочка Джорджа сжимается вокруг него. Лицо Джорджа было мокрым от слёз, он тряс головой, рыдая. Макс сосредоточился на собственном удовольствии, игнорируя член Джорджа, его толчки становились быстрее и менее скоординированными. Джордж хотел, чтобы это кончилось, чтобы Макс закончил, чтобы его развязали. Хуже всего было то, что он ловил себя на мысли, что хочет Алекса, хочет, чтобы его обняли, как раньше, чтобы его утешили, как это делал Алекс, когда ему было плохо. Возможно, Алекс был меньшим из двух зол. Макс внезапно выскользнул, оставив Джорджа пустым, его растянутое отверстие слегка зияло, пока он осознавал, что произошло. Быстро переместившись, Макс взобрался на грудь Джорджу, сев верхом, и после нескольких резких движений кончил, часть спермы попала Джорджу на лицо. Джордж зажмурился, чтобы она не попала в глаза. Закончив, Макс отодвинулся и сделал именно то, на что Джордж боялся надеяться. — Ты сам этого добился, — сказал Макс, и вспышка его телефона озарила развратную фигуру Джорджа. Джорджу казалось, что плакать больше нечем, но свежие слёзы выступили на глазах, когда он смотрел на Макса из-за камеры. Когда Алекс, получив слезливый звонок (на котором присутствовал Макс), приехал за Джорджем, он выглядел таким же разбитым. Казалось, он тоже плакал, глаза были опухшими и красными, но он крепко обнял Джорджа и поцеловал, не подозревая, что эти же губы всего несколько часов назад были вынуждены принять сперму Макса. Макс наблюдал за воссоединением как заботливый друг, говоря Алексу, что им просто нужно было время врозь, чтобы Джордж осознал: Алекс — единственный, кто ему нужен. В животе у Джорджа всё ещё шевельнулся страх, когда Макс посмотрел на него через плечо Алекса, глаза острые. Он помахал Джорджу рукой с телефоном, напоминая о последствиях, если тот снова ранит Алекса. Впрочем, это, казалось, не имело значения, когда уже через несколько часов Алекс, получив от Макса разозлившее его сообщение, привязал Джорджа к кровати. — Всё, что я делаю, — это люблю тебя, а ты — шлюха, которая не может держать ноги вместе, — сказал Алекс, делая всё так же, как Макс, и грубо входя в него. Джордж молчал, уставившись в пространство за Алексом, по его щекам катились новые слёзы, пока его снова трахали. Его дырочка болела, и ему казалось, что больше он не выдержит, но Алексу было всё равно. — Он был хорош? Этот незнакомец, которого ты подпустил, делал так же, как я? — требовательно спросил Алекс. — Отвечай! — Нет, Алекс, — всхлипнул Джордж. — Я люблю тебя. Только тебя. Алекс, кажется, не до конца поверил, но одной рукой нежно провёл по щеке Джорджа, смахнув слезу с уголка глаза. Он замедлил темп и даже развязал Джорджу руки, позволив более высокому любовнику обвить его шею руками, пока сам осыпал его лицо поцелуями. — Я знаю. Я скучал. Мне просто нужно, чтобы ты понял: больше не оставляй меня. Ты для меня единственный. Пока Алекс дрочил его член, чтобы Джордж тоже кончил, Джордж думал о Максе, который держит фотографии, способные разрушить его жизнь, стоит ему лишь подумать о побеге. Попытайся он снова уйти — он сделает только хуже.