Карен и Сила Короля

Несмотря на современные разработки по части амортизации, я прекрасно чувствую пятой точкой мелкую тряску от камней, летящих из-под ног найтмера. Вираж вправо, вираж влево. Быстрее, мне нужно разогнаться еще быстрее. Наконец набрав нужную скорость, я отталкиваюсь ногами от земли и активирую ярко-красные энергетические крылья. Все равно что птица я взлетаю высоко в воздух. Раньше подобные крылья у роботов были только у Рыцарей круга да на моем Гурене, теперь же ими оснащали все найтмеры нового поколения. С одной стороны я больше не чувствую себя исключительной, а с другой благодаря этому я снова могу летать. Даже после того, как Ланцелот безжалостно уничтожил до основания мой бесценный Гурен, подаренный Лелушем. Помимо надежды на новый лучший мир, это была единственная вещь полученная от него, и я ее потеряла. Это гложило и расстраивало. Как и любая другая мысль о Лелуше. Я все время думала, а что если? А что если бы я с самого начала знала о том, кто прячется под маской Зеро? А что если бы я с самого начала знала, что Лелуш — наследник британского престола? А что если бы я с самого начала знала, что он планирует изменить весь мир, а затем публично умереть от руки «спасителя»? Я бы стала ему помогать? Я бы осталась верна ему, а не Ордену Черных рыцарей? Я бы все равно влюбилась в него? История не терпит сослагательного наклонения, однако эти мысли мучали меня едва ли не ежедневно. Лишь тренировки на найтмере помогали мне отвлечься хоть ненадолго. Но даже они являлись напоминанием. Если бы не Лелуш, то такая как я, никогда не смогла бы свободно пользоваться этими высокотехнологичными роботами. Это Зеро сделал меня асом Ордена, это Лелуш взял всю мою горечь и отчаяние и превратил в несокрушимую силу, сравнимую с силой Рыцарей круга. Я благодарна ему, и все же даже спустя столько времени я не смогла постигнуть целиком его мотивы. Особенно, касательно меня самой. «Ты же женщина, Карен. Утешь меня». «Карен, живи». Каждый раз, когда мне казалось, что я начала понимать его, он будто переворачивал шахматную доску вверх ногами, а я ощущала, будто меня изящно надули. Что было бы, если бы я согласилась тогда его «утешить»? Мы стали бы любовниками? Я заменила бы С.С.? Или напротив потеряла бы всякую ценность для Лелуша? Хоть зеленоволосая девушка и утверждала всегда, что они с ним партнеры не такого рода, я всегда ревновала Лелуша к ней. С.С. с самого начала знала об этом парне то, о чем я только могу догадываться даже сегодня. И ко мне в голову по сей день регулярно закрадываются мысли, что я хотела бы оказаться на ее месте. На ее месте подле Лелуша. Быть не только его асом. Но и надежным плечом, жилеткой для слез, гаванью для отдыха и любви. Быть его всем, потому что я уже давно принадлежала ему. Даже если он об этом не просил и даже понятия не имел. Если б он не отослал меня прочь, то я защищала бы его до последней капли крови. Видимо именно поэтому он и обманул меня. Я чувствую себя дурой, безответно влюбленной дурой. И от того острее ощущаю свою глупость, что Лелуша уже нет в этом мире. Я упустила свой шанс расставить с ним все точки над i. Он ушел, а я осталась наедине со своими сомнениями, домыслами и фантазиями. Спустя время я официально стала частью элитного отряда по восстановлению мирового порядка. И наконец стала иметь право на встречи с высокопоставленными лицами. Едва заполучив такие привилегии, я только и делала, что подавала запросы на аудиенцию с его сестрой, Нанналли, но новый «Зеро», ставший ее личным телохранителем, всегда их отклонял (уверена, это его рук дело), будто чего-то опасался. У меня имелись свои подозрения на этот счет, и я не намерена отступать. После полугода беспочвенных попыток и отписок в стиле «мы очень благодарны за ваш запрос, но губернатор слишком поглощена делами, не требующих отлагательств, так что идите к черту», неделю назад я наконец получила положительный ответ. Сегодня. Спустя столько месяцев разлуки мы с Нанналли встретимся сегодня. Волнение сжигало изнутри, начиная с горла и заканчивая желудком, который то и дело крутило от стресса. Я никак не могла выбрать с чего начать разговор, чтобы между нами не возникла неловкость. И в итоге загнала себя в угол еще до начала встречи. Выйдя на площадку для тренировки на найтмере, я рассчитывала, что полет привычно меня расслабит, но приближающая встреча мешала сосредоточиться на роботе. Никак не получалось прогнать мысли прочь из головы. Так что эта бесполезная тренировка лишь добавила окаменелости мышцам и извилинам. Предстоящая встреча казалась одновременно и благословением и проклятием. Я жаждала поговорить о Лелуше, я боялась говорить о Лелуше. Мы обе с ней любили его, мы обе с ней предали его, не понимая истинных мотивов императора Британии. Не сочтет ли она мои суждения оскорбительными или же напротив — воспылает сестринской любовью? Я относилась к Нанналли с нежностью, как к младшей сестренке, которой у меня никогда не было. Она была самым дорогим сокровищем Лелуша, поэтому, узнав об истинной личности Зеро, я и сама стала ценить ее не меньше. Так и не справившись должным образом с волнением, я завершила тонировку и абсолютно потерянная вылезла из найтмера. Принимая душ после, я надеялась, что струи воды смоют излишние сомнения, но каждая минута перед предстоящей встречей лишь добавляла их. Неужели эта борьба за аудиенцию нужна была ради факта самой борьбы? Я уже не чувствовала, что по-настоящему готова к ней. Я снова ощущала себя той, кто не владел Гуреном — поглощенной страхом отчаянной девицей без каких-то перспектив и надежд. И всё-таки, как и раньше, я пойду напролом независимо от страха и препятствий. Даже если главное препятствие — это я сама. Перед входом в резиденцию я едва отстояла на осмотре охраны ключ от найтмера. Как будто если я пройду с ключом, то смогу протащить целого робота. Впрочем, Лелуш однажды провернул и такое. После осмотра меня как под конвоем проводили до двери. Попасть к Нанналли совсем не просто. Застыв перед дверью, я глубоко вдохнула, выдохнула и, собравшись с духом, вошла внутрь. В просторном освещенном панорамными окнами зале на своем инвалидном кресле сидела она — юная девушка с длинными вьющимися русыми волосами. Ее глаза насыщенного синего цвета взирали на меня с теплотой. А рядом с ней как истукан стоял Зеро, от вида его высокой фигуры моё сердечко на секунду ёкнуло, и мне пришлось напомнить себе, что за черной маской прячется вовсе не Лелуш. Не то, чтоб я верила, что наша с Наннали встреча пройдет наедине, но все же присутствие постороннего все равно коробило. На секунду повисло неловкая тишина, но звонкий голос Наннали тут же ее разрушил: — Господи, Карен! Мы так давно не виделись, я ужасно соскучилась! Искренность в ее голосе заставила мышцы в теле двигаться, и я наконец отлепилась от входа и приблизилась к девочке. — Здравствуй, Нанналли, — тихо ответила я, пожав ей руку, и адресовала кивком приветствие Зеро. Формат нашей встречи был явно неформальным — посреди зала стоял небольшой диванчик, а около него столик со сладостями. Это напоминало вечера в студенческом совете академии Эшфорд, которые были для меня как тихая гавань после смертельно опасных стычек с британскими военными. Обменявшись ничего не значащими фразами, которыми обычно принято начинать светские разговоры Нанналли поинтересовалась: — Зачем ты так настойчиво хотела встретиться? — ее лицо показалось мне не по годам взрослым и серьезным, тогда как моя причина для встречи глупой и детской. Я опустила глаза в пол, словно провинившийся котенок, и прошептала лишь одно слово: — Лелуш. Воздух загустел, стал вязким будто масло. Будучи солдатом я нутром почувствовала, что тело Зеро натянулось как струна. Наналли долго молчала, и я наконец осмелилась взглянуть на девочку и пожалела о том, что произнесла имя ее брата, умершего на этих тонких руках. Она плакала, без всхлипов и истерик. Просто слезы катились по ее бледным щекам, как дождь по стеклу. Раздумывая только о себе, я не задалась вопросом, какую боль ей могут принести разговоры и мысли о брате. — Я… я просто хотела, чтоб мы снова обсудили наших братьев, как тогда, когда я была в плену, — нехотя я начала оправдываться. — И… — Я тоже безумно скучаю по нему, Карен, — ее лицо сердечком осветила грустная улыбка. — Ты права, давай поговорим о Лелуше. Не так много людей в этом мире, которые знают его не как отвратительного диктатора, а как доброго и заботливого брата. Я с облегчением выдохнула и слова полились рекой. Я узнала о том, что Лелуш научил ее наощупь складывать журавлики, когда Нанналли из-за травмы не могла открыть глаза. О том, что давным-давно у их матери был огромный сад, где они проводили много времени вместе, и что любимые цветы Лелуша в этом саду были лилии. О том, как они выживали в Зоне 11, ныне Японии, до нашего знакомства — про помощь семьи Куруруги и Эшворд. Еще никогда я не казалось настолько близкой к Лелушу и одновременно настолько далекой. Глядя издалека на семнадцатого наследника престола, можно было подумать, что его жизнь была легкой и приятной, а в итоге она была наполнена испытаниями и страданиями не меньше моего. Мне хотелось вернуться назад в прошлое, обнять его и сказать, что я все понимаю. За два часа, отведенные на нашу аудиенцию, комната заполнялась и слезами, и смехом, и ароматом съеденных сладостей с кофе. Время пролетело незаметно, и когда Зеро наклонился и произнес, что у них по расписанию вот-вот начнется следующая встреча, девочка заметно приуныла. — Извини, Карен. К сожалению, у меня очень много обязательств. — Я все понимаю. Нам непременно нужно встретиться снова. Мы даже не обсудили расторгнутую помолвку Милли! — встав с диванчика и дошла до двери и, обернувшись, произнесла, — Зеро! — я даже сама услышала как теплый голос мгновенно приобрел ледяные стальные нотки. — Можно тебя на пару слов? Если самозванец в темно-синем костюме и хотел отказаться от моей просьбы, я не дала ему шанса, тут же выскользнув за дверь. И вскоре он появился в коридоре вслед за мной. — Какие могут быть вопросы ко мне у бывшего члена Ордена Черных рыцарей? Я усмехнулась. Он проиграл, как только раскрыл рот. Да, его голос — измененный, пропущенный через кучу фильтров в маске и совсем не похожий на прежний. И все же, когда ты знаешь манеру разговора человека, узнать его в интонациях, в том, как он проговаривает слова и тянет гласные — превращается в плевую задачу для детсадовца. — Послушай, Суза… Ладонь, плотно обтянутая перчаткой из кожи (или это латекс?) тут же затолкала остаток фразы обратно, крепко прижавшись к моему рту. — Не смей произносить этого имени, — прорычал бывший одноклассник. — Никогда! Забудь его как страшный сон, как и о существовании когда-либо человека с этим именем. Его больше не существует. Равнодушно выслушав его яростный монолог, я согласно промычала, закатив глаза, и лишь после этого он убрал руку с моих губ. Мы с минуту молча смотрели друг на друга. По крайней мере, я думаю, что смотрели. В этой маске ни черта не понятно, чем занят человек по ту сторону пластика. — Как ты догадалась? — наконец выдавил Куруруги Сузаку. — А кто еще стал бы так рьяно заботиться о Нанналли, запрещая мне даже приближаться к ней. Тем более не могу представить, кому еще Лелуш смог бы доверить свою родную сестру. Лучше ты мне ответь, Зеро, — я сделала акцент на имени, хоть и произносить его не по отношению к Лелушу казалось крамольным преступлением, — какого черта ты отклонял мои запросы об аудиенции?! Уверена, Наннали и о половине из них даже не в курсе. — Нанналли следует смотреть в будущее, собственно как и тебе самой, Карен, — от его поучительного тона хотелось пристрелиться. Ей богу, сложно поверить в то, что мы ровесники. — Нет ничего хорошего в том, что своей ностальгией вы без конца окунаетесь в прошлое, которой никак не вернуть. Оно утянет вас на самое дно. Хотела б я взглянуть в его бесстыдные зеленые глаза, но эта зеркальная маска сильно усложняла дело. Возмутительно — и в морду не дать, и в лицо не плюнуть. — Так что будет славно, если ты прекратишь этот бюрократический террор и уже начнешь жить дальше, — безапелляционно продолжил он. — А если я продолжу? — То мы снова возобновим переписку с отказами. Просто прекрати. — А что ты думаешь, насчет сделки? Выполнишь свою часть, а я перестану закидывать вас письмами. Заодно и имя твое забуду. — Какой еще сделки? Он меня не послал куда подальше, в деле с Сузаку это уже хороший знак. — Я сделаю все, что ты хочешь, по части Нанналли и тебя, если ты сообщишь мне местоположение С.С., — я готовилась к этому целый день. Именно этот момент оставался конечной целью всей вылазки. — Нет, — отрезал японец. — Почему «нет»? — Зачем тебе это? — Это уже моё дело. — Ты практически шантажируешь должностное лицо. — Мне нечего сказать в свое оправдание. В конце концов, ты и сам знаешь — прикидываться примерной девочкой у меня не сильно-то получается, не так ли? Сузаку прижал руку к месту, где предположительно у него был лоб. Очевидно, он крайне раздражен сложившейся ситуацией и своим положением в ней. — Это же тоже связано с Лелушем, правда? — Какая тебе разница? — Вряд ли Лелуш хотел, чтобы ты гонялась за его призраком, Карен… — Не тебе решать, чего он хотел, а чего — нет, — мои глаза заблестели от ярости. Вечно он так — принимает на себя роль какого-то сраного учителя, хотя мы с ним мало чем друг от друга отличаемся. — Признайся, Карен, ты ведь втайне надеешься, что он жив? В животе все свернулось в тугой узел. Я действительно надеялась на это, и пока он не произнес эту фразу своим заунывным гробовым голосом, полным сочувствия, это казалось вполне возможный. Ведь эта сила, как называл ее Лелуш — сила Короля — абсолютно неизвестная для меня штука. Лелуш с С.С. постоянно обсуждали между собой бессмертие, да я и сама давно догадалась, что несмотря на юный пышущий вид С.С. уже минуло не одно столетие. Она своими глазами видела, как зеленоволосая бестия выживала там, где других давно бы отпевали. Поэтому надежда на то, что Лелуш мог как-то выжить гнездилась глубоко внутри. И выжечь эту надежду мог один-единственный человек. Тот, кто понимал все нюансы этой загадочной силы Гиасс, а именно С.С. Так что Сузаку попал в точку, и одновременно глубоко ошибался. Да, я надеюсь, до сих пор горячо надеюсь, что Лелуш все еще жив и живет свою лучшую жизнь спокойно — так, как заслуживает за все года лишений и страданий. Но это было бы слишком оптимистично. Практически нереально. И это я тоже осознавала. Поэтому я искала С.С. не чтобы обнаружить после нее свой объект воздыханий. Я искала С.С., чтоб наконец убедиться в том, что Лелуш не мог выжить, несмотря на свою силу. — Просто дай мне информацию, Зеро. Я не просила у тебя ни оценок своих действий, ни какой-либо другой помощи, — глухо произнесла я. Усталость сквозила в каждом слове. Этот день и подготовка к нему изрядно меня утомили. — Будь по-твоему. Я пришлю письмо, — не попрощавшись, Сузаку развернулся на каблуках и оставил меня в коридоре наедине со своими надеждами и страхами. *** Письмо от Сузаку пришло в виде открытки с изображением острова Хоккайдо и адресом, написанным его аккуратным округлым, будто женским, подчерком. Не давая себе времени на раздумья (если б я замедлилась хоть на минуту, то точно отказалась бы от столь сумасбродной идеи), я немедленно отправилась на платформу скоростного поезда, где купила себе билет на ближайший рейс до самого северного острова Японии, попутно ворча про себя, что С.С. могла бы выбрать себе прибежище и потеплее. Дорога заняла целый день, после поезда я села на автобус, который провез меня по узким улочкам мимо заснеженных гор и деревьев, покрытых ледяным инеем. Погода оставляла желать лучше, но я все равно куталась в теплую куртку и упорно ждала момента, когда предстану перед старой знакомой. Автобус привез меня в крохотную деревню, где на самом отшибе приютилась крохотная хижина. На ее пороге я и встретила С.С. Статная, прямая как струна спина, гордый самоуверенный взгляд — девушка почти не изменилась. Только свои необычного оттенка зеленые волосы она перекрасила в скучный черный цвет. Впрочем, С.С. оставалась привлекательной в общепринятом смысле этого слова даже жгучей брюнеткой. — Сузаку написал, что ты заявишься, — с порога заявила она, скрестив руки на груди. — Ни «здравствуйте», ни предложения выпить чаю. Ты в своем репертуаре, — кривая улыбка исказила мой рот. Никогда не понимала, что только в ней нашел Лелуш. Помимо красавицы в С.С. жила невоспитанная хабалка, и это не что-то там «в глубине души». Это скорее на самом поверхности. — Здравствуй, Карен, давай выпьем чаю, пока я буду разрушать твои надежды, — усмехнувшись, С.С. освободила проход и, скривившись, я протиснулась мимо нее в хижину. Несмотря на мои предубеждения, у девушки был довольно сдержанный вкус, и жила она без излишеств. Вряд ли она являлась по своей натуре приветливой доброжелательной хозяйкой, но чай мне и вправду налили. Отогревшись с дороги, я не стала тянуть быка за рога. С.С. не такая, к тому же, с ней нужно по деловому. Чем меньше воды, тем доброжелательнее будут ее ответы. — Лелуш… — Мертв, — отрезала она, холодно заглядывая в мои глаза. В секунду мен будто вывернули наизнанку. Я готовилась в такому повороту разговора, но все равно оказалась неготовой, когда ощутила, что щеки прорезали влажные дорожки соленых слез. — Ты точно уверена? — тихо уточнила я, надеясь, что она вот-вот скажет, что все напутала, как бы ни были невероятными мои фантазии. — Точно. Ты только зря потратила денег на билет досюда. Привкус чая во рту приобрел горечь утраты. Я прикусила язык, чтоб слегка привести себя в чувство. Разве не за этой информацией я сюда явилась? Почему же мне все равно так больно? — А как же Гиасс? — с последней надеждой уточнила я. — Гиасс — это специфическая сила, Карен. И у каждого она своя, — терпеливо объяснила С.С. — Сила Лелуша была в единоразовом и беспрекословном исполнении его воли. Она не могла заставить его не умирать от смертельных ран. Я обратила внимание, что девушка даже не присела, и дверь на засов не закрыла. Она не рассчитывала, что задержусь хоть немного. Так что видимо меня вот-вот прогонят — заплаканную и потерянную. От ее равнодушных и острых как лезвие слов я как будто снова потеряла возлюбленного. Хотя в действительности ничего не поменялось. Я просто в очередной раз услышала истину, которую уже однажды наблюдала своими глазами — картина, где Зеро пронзает Лелуша. Интересно, после этого Сузаку часто снятся кошмары о том дне? Мне часто. Я стала тереть рукавом глаза и брови до красноты, пока физически боль не вытеснила душевную, и я не смогла хот немного взять себя в руки. — Неужели ничего нельзя сделать? — с надеждой я воззрилась на С.С. как на последний оплот надежды, как на богиню, которая в силах воскрешать людей. Но разумеется я в это не верила, просто мне нужно было снова услышать, что это конец. Но к моему удивлению, С.С. на секунду задумалась и произнесла: — Ну вообще-то кое-что можно сделать. Я могу дать тебе Силу Короля, и мы узнаем, что за силы скрываются в твоей голове. И вдруг это что-то да изменит…