Родная кровь

      Изуку привычным жестом стер сочащуюся из разбитой губы кровь. Средняя школа мало чем отличалась от последнего года начальной, в которую он пошел с сильным опозданием из-за того, что ему пришлось пережить в пять лет.       За прошедшие годы он так и не узнал, как именно ему удалось выбраться из того места, в котором его мучили и пытали больше недели. Но оно оставило на нем немало следов, самым заметным из которых стали его волосы. Некогда насыщенно зеленые, теперь они были наполовину белыми из-за седины, что стало еще одним поводом для насмешек над ним.       Однако ирония положения Изуку заключалась в том, что данный инцидент с похищением и последующим спасением поселил где-то глубоко в его душе понимание того, что этому миру не настолько плевать на сам факт его существования, как ему пытались показать одноклассники и учителя. Ведь, будь это так, никто бы не пришел за ним в то место, верно?       Что же до бесконечных тычков, подножек и прочих ударов, то они не шли ни в какое сравнение с той болью, о которой он и сейчас не мог вспоминать без содроганья и которая иногда все еще преследовала его в кошмарных снах. Его одноклассники даже близко не знали, что такое настоящие мучения, но он это знал. К тому же на нем все эти синяки, ссадины и ожоги довольно быстро заживали.       Сейчас жизнь Изуку и вовсе находилась в переходной фазе, и он готовился к тому, что она сильно изменится. Все началось с инцидента с грязевым злодеем несколько месяцев назад, косвенным следствием которого стало то, что Всемогущий (сам Всемогущий!) предложил ему свою причуду.       Разумеется, в первый момент данное предложение стало для Изуку сильным триггером. Все же он еще помнил, что те пытки, которые ему довелось пережить, также предварялись разговорами о том, что ему в итоге вживят причуду. Однако это был его кумир и потому отказаться тоже было трудно.       Но, к счастью, оказалось, что его подход не предполагал подобного насилия и боли. В конце концов, перспектива проглотить волос не была такой уж пугающей. Скорее смущающей. На это Изуку вполне мог пойти, хоть ему и пришлось вкратце пояснить кумиру, почему он так отреагировал на его предложение.       Всемогущий был в шоке, когда он рассказал ему, почему его волосы частично побелели, и пообещал, что найдет тех, кто сделал это с ним. Изуку не стал говорить, что скорее всего с ними разобрался тот, кто вернул его маме. Все равно он не знал, кто это был. Как не знал и того, что герой догадался о том, кто стоял за заказом подобных опытов.       Сейчас же Изуку уже некоторое время тренировался под руководством Всемогущего и его стараниями захламленный пляж Дагоба постепенно становился все более и более чистым. Вот и сегодня он собирался отправиться туда сразу после школы.       Герой встретил его на берегу со знакомой улыбкой на худощавом лице и традиционным перекусом. Всемогущий понимал, что Изуку затруднительно ходить в школьную столовую из-за своего статуса беспричудного, а потому сам взялся обеспечивать его всем необходимым для соблюдения спортивной диеты. Он был благодарен за такое внимание со стороны кумира и старался не подвести его ожидания, тренируясь на пределе возможностей.

***

      Тошинори улыбнулся наполовину седовласому подростку, который пришел на пляж для очередной тренировки, краем глаза замечая еще одного беловолосого наблюдателя, о присутствии которого знал только он. Первый владелец снова присматривал за мальчиком вместе с ним. Как и всегда в последние несколько недель.       Тошинори не был глупцом или слепым, а потому пусть и не сразу, но он понял, кого невольно пригрел возле себя и кому предложил роль преемника. Долгое расследование того опыта, который мальчик пережил в детстве и который потряс его до глубины души, вскрыло много сложных и запутанных связей, однако в конечном счете еще одной каплей на весах стало то, что он также заметил сходства, которые только усилила белизна волос ребенка.       Юный Мидория был сыном его смертельного врага, его плотью и кровью. Осознание этого далось Тошинори тяжело. Особенно после того, как смутные ассоциации и подозрения на уровне теории заговора подкрепились железными доказательствами в виде теста ДНК (да, он использовал платок, который дал мальчику, чтобы тот смог стереть кровь из носа, потому что в том, что касается Все за Одного, он явно стал параноиком).       На краткий миг он даже думал порвать все связи с подростком, когда бессильный гнев на Все за Одного (которого он победил слишком большой ценой) едва не перекинулся на его сына, однако Тошинори сумел взять себя в руки. В конце концов, юный Мидория не виноват в том, кто его отец. Родителей не выбирают. Тем более, что, расспросив подростка, он узнал, что тот никогда не знал своего отца, который ушел от них, когда ему был всего год с небольшим.       Да и сам мальчик… Тошинори не видел в нем почти никакого сходства со Все за Одного за исключением некоторых ракурсов внешности. И то он никогда бы не обратил на них внимания, если бы его волосы не стали частично белыми, как у его отца.       В юном Мидории не было ни капли жестокости Все за Одного. Пожалуй, единственным, что их объединяло, как людей, была слабость к чужим причудам и стратегический ум. В остальном мальчик отличался феноменальной эмпатией и состраданием. Он просто не мог видеть, как кому-то причиняют боль. Он никому не желал зла. Даже своим школьным обидчикам.       Тошинори не стал отталкивать мальчика, не посмел по новой рушить его мечту. У него было много счетов ко Все за Одного, которые не закрылись даже с его поражением в их бою. Однако у него не было ничего, что он мог бы поставить в вину его сыну. В конце концов, тот был просто ребенком. Ребенком, который не знал своего отца и мечтал стать героем, чтобы спасать других.       Окончательно же Тошинори принял свое решение остаться верным своему слову и передать «Один за всех» юному Мидории около двух месяцев назад. В ту ночь он во второй раз в жизни увидел во сне Первого держателя этой великой силы. Того, кто положил ей начало. И он поразился увиденному сходству.       Перед ним стоял беловолосый мужчина значительно ниже его ростом с яркими зелеными глазами и немного робкой улыбкой, которая была почти точной копией улыбки мальчика.       - Я слышал, что у меня появился племянник, – сказал он тогда и на Тошинори снизошло осознание.       Все это время, с момента первых смутных подозрений и до получения четких доказательств, в его голове существовала только связь между юным Мидорией и Все за Одного. Их сходства, их различия, его собственное отношение к этому факту. Теперь же угол его зрения на ситуацию в корне сменился.       Ведь это была правда. То, что Все за Одного был отцом мальчика, автоматически подразумевало еще одну связь – Первый держатель «Одного за всех» был его родным дядей. Эта причуда буквально была его наследством и разве мог он, Тошинори, всего лишь ее Восьмой арендатор, лишить его того, что его по праву? Особенно после того, как их пути переплелись друг с другом. Нет, он бы не посмел.       С тех пор Тошинори нередко замечал, что его предшественник наблюдает за тренировками мальчика, и, глядя на них, он подмечал действительно много сходств. И не только внешних.       Это было особенно любопытно с учетом того, что уж своего дядю юный Мидория точно никогда не знал и не видел. Не факт, что он даже подозревал о его существовании. Но это наблюдение за ними обоими неуловимо смягчало собственные переживания Тошинори о предстоящей передаче причуды.

***

      Йоичи определенно был приятно взволнован, когда их Восьмой повстречал того, кому предложил стать своим преемником. Новое лицо всегда вносило разнообразие в его существование. Особенно тогда, когда его появление не сопровождалось потерей того, кто ранее был хранителем его силы. Однако последующие события еще сильнее затронули его сердце.       Племянник. При одной мысли об этом он чувствовал почти забытое тепло. Этот мальчик был его семьей и одновременно доказательством того, что его брат все же не утратил до конца свою человечность, став фактически монстром. Тот все же оказался способным испытывать хоть какие-то теплые чувства, раз впустил в свое сердце кого-то достаточно глубоко, чтобы дать начало новой жизни вместе с кем-то еще.       Йоичи было больно видеть седину в волосах мальчика, тем более, что Восьмому все же удалось частично выяснить, что стало причиной ее появления у кого-то столь юного. И, как следствие, он сам об этом узнал. Но вместе с тем он был рад тому, что ребенок был жив и что брат достаточно ценил его, чтобы не позволить использовать для собственных экспериментов, при этом не запирая того в хранилище.       Возможность же кратко выходить в мир была, должно быть, подарком, который ему решила сделать его причуда, и Йоичи трепетно лелеял этот шанс, наблюдая за тем, как мальчик трудится, чтобы принять эту силу, которая словно действительно ждала его эти долгие десятилетия.       Пусть Изуку и не знал о нем, он надеялся на то, что сможет занять уголок в его сердце. Не только как Первый, но и как кто-то более родной и близкий. Все же они на самом деле были семьей и Йоичи хотел, чтобы их связь не была чем-то формальным. В конце концов, он его дядя.