Ссоры

Олежа вздрогнул. Напряжение нарастало весь день и держало его в подвешенном, как натянутую струну, состоянии. Крик, предназначенный не ему, был подобен удару. Струна лопнула, и он даже не понял, как отшатнулся от голоса. Закрыв на секунду глаза, Олежа не смог сдержать хлынувший поток воспоминаний. Как общажная дверь вылетела из петель. Как красное лицо Антона приближалось к нему. Как билось неистово в ужасе от беспощадного тона голоса родного человека сердце. «– Антон?» И вот Дима сидит, держится за сломанную ногу, а на лице ничем неприкрытый испуг от потерянного самообладания Антона. И этом выражении Олежа видел и неверие.. «Антон? Нет, Оль, прекрати, он не такой. Он бы так со мной не поступил. Только не он. Ты ведь его даже не знаешь, зачем ты мне это сейчас говоришь?» … злость… «– Нет, ты не можешь разговаривать со мной в таком тоне. Нет! Хватит. Просто хватит! Почему ты всегда делаешь вид, что я тут ничего не решаю? Ты меня вообще слушаешь?-» …ну и просто страх. «– А-Антон?» Приобняв себя рукой, он перевёл взгляд на Диму. С того сошла вся спесь, он стушевался и неловко положил руку на шею. Антон закрыл глаза и провёл рукой по лицу. Уличные фонари на несколько мгновений осветили его уставшее лицо. И когда в воздухе наконец уплотнилась эта осевшая тишина, Олежа впервые осознал какое ужасное дежавю накрыло его от этой сцены. Ведь точно так же сидели в машине и они, Антон за рулём и он. «– И долго ты будешь молчать? Парень за рулём не шелохнулся. Вжимаясь всем тощим телом в кожаное кресло на переднем, Олежа старался больше не шевелиться, но получалось с трудом. Его само переполняли гневные переживания. От Антона вообще несло злостью и жаром. Руль под пальцами захрустел своей обвивкой. – Не о чем тут говорить, – отрезал Антон не сводя взгляда с дороги. Олежа сжал зубы. – Да? А как насчет вчерашнего? Мм?- недовольство было проигнорировано, и Олежа не стерпел и взъелся, – ну хорошо, останови машину. – Что? - Антон на секунду перевел недоумевающие взгляд на Олежу. Тот отстегнул ремень и с вызовом смотрел на Звездочкина. – Дверь открой! - закричал Олежа и хлопнул по приборной панели. Антон дёрнулся, и машину на мгновение повело, сзади на них полились крики, маты. Водители проезжающих мимо машин гневно сигналили и показывали им знаки пальцами. Воздух в машине накалился. – Ты больной? – закричал Антон, выезжая на обочину. – Не больнее тебя, – Олежа не стал дожидаться ровной парковки, выскочил чуть ли не на лету. Прежде чем Антон успел выйти, он наклонился в салон и встретился с карими глазами. – Я не хочу быть рядом с человеком, который готов угробить сотни, если не тысячи людей, из-за дурацкой мании величия и нарциссического расстройства. Пойми, что не все из нас защищены родительскими деньгами и влиятельными связями. Сними очки, открой глаза, пока ты не потерял кого-нибудь в бессмысленной борьбе. А она бессмысленная. Ты хоть сам понимаешь, за что борешься, а Антон? Он захлопнул дверь.» Больше им поговорить так и не удалось А сейчас он наблюдал как на его глазах разворачивалась та же самая история. Ситуация, место, тот же сценарий. Поменялись лишь темы и немного действующие лица. С какой какой-то горечью подумалось, что не очень и поменялся Антон после его смерти. Так он ничему не научился. Смотрел на Диму грозно, отчитывал как дитя за выходку на шоу, а тот скалил зубы в ответ. И по итогу как две уличные собаки они рычали и кидались друг на друга, а Олежа хотелось одного: закрыть глаза и уши и не видеть, не слышать этого. Стоило погрузиться в эту атмосферу, как лицо Димы начинало исчезать, и вот уже снова сам Олежа сидел и был участником очередного глупого спора. Антон пригвоздил Диму взглядом, тот дёрнулся вперёд и чуть не боднул Звездочкина лбом. Со всех сторон сигналили, но парни будто этого и не замечали. – Хватит, хватит, хватит, просто стоп! Дима шуганулся от крика и чуть не ударил Антона по лицу, тот зашипел и начал прикрикивать на машущего руками парня. Но Дима, наконец посмотрев на Олежу, слово сразу всё понял. Может призрак был ещё более прозрачным чем обычно или выражение лица говорило само за себя, но Дима поджал губы и притих. По какой-то причине Олежа не смог сдержаться и несколько раз перевёл взгляд с Антона на Диму и обратно. Какая-то часть его транслировала бледную, но различимую мысленную нить ревности, от которой на языке выступала горечь. Аж гадко было. Он не должен был так думать. Не такая ситуация разворачивалась перед ним. Но сердцу не прикажешь. Поэтому он сжал кулаки и отвернулся к окну. Лишь бы не видеть, как отсаживался Дима ближе к двери, как крепко сжимал руль Антон, поглядывая на своего живого пассажира в зеркало. Лишь бы не вспоминать, как на том месте сидел он сам. И как они так и не успели помириться.