Игра по новым правилам
31 января 2026 г., 19:04
POV: Джейн
Утро началось с того, что в меня полетела подушка.
А потом — кажется, кроссовок.
— Эй! — я вскочила, едва увернувшись, и тут же услышала знакомое хихиканье.
Майкл.
Он сидел на своей кровати, явно довольный собой, закинув руки за голову.
— Ты совсем с ума сошёл?! — возмутилась я, схватив подушку и бросившись на него.
Он перехватил моё запястье быстрее, чем я ожидала, и мы вместе повалились на кровать. Я оказалась снизу. Майкл упёрся руками по обе стороны от меня и тяжело дышал — не от злости, а от смеха и неожиданности.
Мир будто на секунду сузился до этой комнаты.
Он был слишком близко.
Я чувствовала его дыхание — тёплое, неровное. Сердце сбилось с ритма, и это бесило сильнее, чем его самодовольная ухмылка.
— Слезь, — прошипела я. — Ты тяжёлый.
— А ты мелкий, — тихо отозвался он. — Опасное сочетание.
Я попыталась вывернуться, но он не отпускал запястье. Не больно. Уверенно. Именно это напрягало.
— Майкл.
— М?
— Если ты сейчас не уберёшь руки, — я прищурилась, — я тебе что-нибудь сломаю.
Он усмехнулся.
— Хотел бы я посмотреть.
В этот момент в дверь раздался громкий стук.
— Эй! У вас через час тренировка!
Голос Тома, старосты нашего этажа, моментально вернул нас в реальность.
— Ничего не видел! — крикнул он из коридора. — Но если вы опоздаете — я вас убью.
Я со скоростью света вывернулась и метнулась в ванную, захлопнув дверь.
Через десять минут я уже сидела на своей кровати и, не глядя на Майкла, искала форму для физкультуры. Он молча ушёл в ванную.
Когда я была готова выходить, мой взгляд остановился на двери.
И в голове щёлкнуло.
— Хи-хи... — тихо рассмеялась я и закрыла дверь на ключ. — Если что, его освободит Эндрю или Энди.
— Ты серьёзно? — донеслось из-за двери.
Я сделала вид, что не слышу.
— Джастин!
Тишина.
— ЭЙ!
Я натянула кроссовки, пожала плечами и вышла из комнаты.
— Карма, — пробормотала я.
Физкультура проходила на улице.
— Хм... а где Майкл? — осторожно поинтересовался Том, крутя в руках мяч.
— Моется, — невинно улыбнулась я и села на траву.
— Уже полчаса? — подозрительно прищурился он.
— Гигиена — наше всё, — философски ответила я.
Эндрю бросил на меня короткий взгляд. Очень короткий. И слишком понимающий.
Я отвернулась, делая вид, что мне безумно интересны облака.
Парни начали играть в футбол, а я осталась наблюдателем, сославшись на головную боль.
— ПАРНИИИИ!!!
Все одновременно подняли головы.
— ЛЮДИ ДОБРЫЕ!!!
Крик доносился сверху. Мы посмотрели на здание общежития — и увидели полуобнажённого Майкла, выглядывающего из окна ванной. Оно выходило прямо на поле.
На секунду повисла тишина.
А потом все расхохотались.
— Ты чего? — сквозь смех спросил Энди.
— МЕНЯ ОДИН ПРИДУРОК ЗАПЕР! — заорал Майкл и зло посмотрел прямо на меня.
Я поднялась.
Я видела, как он злится. Как сжимается челюсть, как пальцы впиваются в подоконник. Раньше это бы меня напрягло.
Сейчас — нет.
— Я тебя освобожу, — сказала я сладким голосом, — при одном условии.
— С КАКИМ ЕЩЁ УСЛОВИЕМ?!
— Ты будешь моим рабом. Неделю, — я прищурилась.
Смех резко стих.
Майкл исчез из окна. Через секунду снова появился.
— ХОРОШО... — процедил он. — Освободи меня.
Я сорвалась с места и побежала к общежитию, едва не подпрыгивая от победы.
— Ты ещё жив? — на всякий случай крикнула я у двери.
В ответ раздался громкий мат.
— Ты не забыл, что ты мой раб на неделю? — как можно милее уточнила я.
Мат стал ещё громче.
Я хихикнула и открыла дверь.
— Я тебя потом убью, — прошипел Майкл.
— Не сможешь!
— Это ещё почему?!
— Потому что ты теперь мой раб, — торжественно заявила я. — А я твой босс.
Он уставился на меня, потом усмехнулся — криво, по-майкловски.
— Ты ненормальный.
— А ты подписался, — я пожала плечами.
Он наклонился чуть ближе.
— Только не заигрывайся.
— Это ты не заигрывайся, — ответила я так же тихо.
Мы смотрели друг на друга слишком долго.
Потом он отступил первым.
Я вернулась на своё место и впервые за долгое время почувствовала не страх.
Контроль.
И это пугало сильнее всего.
Если бы в мире существовало волшебство, способное обдурить всех,
или магия, умеющая прятать истину, —
была бы она правдой?
Иногда ложь выглядит настолько правдоподобной, что становится почти искренней.
Но даже самая крепкая маска даёт трещины.
Правда медленно просачивается.
Трещина растёт.
И в какой-то момент
стена лжи начинает рушиться.
И тогда поток правды обрушивается на этот жестокий мир.
