Не(Вечно)

Он не может вот так взять и украсть звезду, что не мягко прорвалась сквозь искусственные небеса. Оставила после себя растерянность, жидкое золото на острых камнях вечной ночи, но в то же время принесла воскрешение для надежды. Светило перед ним в тридцати шагах, но смотрит не на Спасителя, а на того, кому дозволено всегда находиться рядом. Дань Хэн. О, как он ему завидовал. Фаенон, существовавший более тысячи лет назад мог бы, не стесняясь, с разбегу прыгнуть на Первопроходца. Слушая возмущения и пересекая попытки выбраться из удушающих объятий, смеялся бы и говорил очередную глупость про «настоящие герои смогут выдержать испытания братской любви». Ах, если бы действительно братская. Юнешская невинность превратилась в желание обладать телом, душой, сердцем — всем своего Светила. Фаенон не стремится отвернуться, но становится всё более невыносимо. Жгучее внутри желание (или кровь так кипела в гармонии с ядрами титанов) вынуждает неосторожно обнажать мысли и заставлять их одновременно и стыдиться, и тянуться к свету серебряного светила с расплавленным золотом в глазах, в крови, в душе. Истинный златиус мог бы быть. По сравнению с ним, Каослана чувствует себя грязным. И грязь эту не сможет смыть ни в одних охемских купальнях даже если пройдёт ещё тридцать миллионов бесконечных циклов. — Фаенон! Келусу когда-нибудь говорили, что у него приятный голос? Даже когда он кричит — похоже на песню. И песнь Светила пронзила не уши, а горячее чёрное сердце. Только Келус проходит сквозь и стремится к тому Фаенону позади. Тот раскидывает руки в стороны, а затем заключает в крепкие объятия. Пальцы на спине несильно сжимаются. Фаенон — запрограмированое невечное воспоминание из вечного цифрового кода. Смотреть на невечное счастье Фаенона совсем не хочется. Каослана завидует, ревнует и жалеет. Слышит, как громко восхваляет Келуса. Знает, как тихо любит глазами каждую частицу сущности. Видит, как еле заметно напрягаются плечи Дань Хэна, а нефритовый взгляд становится пронзительно холодным. Чувствует, как хочет сжечь тут всё и забрать у всех его Светило. Келус замирает и обворачивается под вопросительный взгляд Фаенона. Однако чувствует только смутный отголосок воспоминания, которое тут же растворяется.