Сегодня я пламя, а завтра мороз

Карета ехала как будто назло медленно, а взгляд русского, что сидел прямо напротив Пруссии, будто впивался с каждой секундой под кожу, что было схоже с ощущением случайного прокола иглой в палец при шитье. Но немец старался делать вид что все хорошо, и его нога, сложенная на другой нервно не подергивается в попытке деть себя куда-то. Отводя взгляд за стекло кареты он наблюдал на нависшие тучи, его товарищи о чем-то стали бурно болтать, но ему не особо было это интересно. Интереснее было наблюдать за молниями где-то вдали, что приближались и приближались. И так и есть, кучер вскоре сообщил, что прийдется совершить остановку в ближайшем населенном месте. Выдох, он молча наблюдает за разговаривающими друзьями, по-прежнему не вникая в суть, просто осматривает. Австриец был его лучшим другом с детства, но даже получив звание лучшего друга, можно сказать что Генрих знает немца только поверхностно, а глубже просто неинтересно, их общение в основном составляло из политических тем и не более. А вот Россия наоборот, он не знал кем считать его в своей жизни, вроде хорошо общаются, но бац, резкое затишье. Со стороны все считают что поссорились, но нет, не всегда. Иногда просто усталость и им стоит привести мозги в порядок, а после вновь вернуться друг к другу как ни в чем не бывало к их очень интеллектуальным темам. Это не было стабильными отношениями, но они гораздо были ближе в эмоциональном плане если сравнивать с влюбленными парами. И снова о любви. Если говорить прямо и без этой воды, то да, Роман любил и выражал это иначе, словно скрывался ото всех в своих чувствах, что в прочем неудивительно, счастье любит тишину. Но какое счастье чувствует он, когда в их взаимоотношениях резко может наступить пауза и в основном по инициативе Пауля? И все же он чувствует, правда старается забыться в компании каких-нибудь дам. Трахаться же можно и не по любви, просто потребность, ничего более. Засыпать в постели с какой нибудь красоткой, чтобы просто не проводить эту ночь одному в вечных раздумьях, и все равно он думал и корил себя за совершенное, хотя и не изменял, возможно только лишь своим чувствам. Когда они подъехали уже начался сильный ливень, пока все остальные закрывали себя чемоданами, пруссак вышел так, он не пытался противоречить природе принимая ее полностью. Приехали они в какую-то маленькую крепость, хотя даже и крепостью тяжело назвать, одна пушка и чахлые деревянные дома. Пруссии с этого было еще тяжелее, они еще пока не выезжали заграницу поэтому у него и была такая реакция. И все же им выделили небольшой домик для троих, а кучер переночует в трактире. Заходя первым в помещение пруссак глубоко вздохнул, положив фибровый чемодан на стол. Зажигая свечи и расставляя по полкам в помещении зашли уже и его товарищи. Роман отметил что давольно уютно и по-домашнему, а Генрих на это усмехнулся. –Я пойду осмотрю местность и подышу свежим воздухом как раз,- проговорил Пауль, и собираясь уже выходить его останавливает рука императора преграждая путь. –Ты еще даже не перекусил, и ты видел что твориться на улице? Простынешь и что делать будем?- он мигом усмирил пруссака и да, он молча послушался и снял с себя пальто вешая его на крючок возле двери. Как бы сильно королю не хотелось сбежать от них всех и вернуться обратно, он сидел смирно и тихо. Ему досталась кровать прямо под окном и он был рад. Раскрыв свой чемодан он достает маленький дорожный хьюмидор хоть он и бросил курить, иногда ему также хочется расслабиться, не алкоголем, а едким дымом сигар. Возвращаясь на свою кровать он приоткрывает форточку выпуская весь дым туда. Незаметно, ну, как незаметно, русский пытается подкрасться, но скрипучий пол под его подошвой сразу выдает. –А мне клялся что бросил, ещё и меня отговаривал, врать нехорошо,- сев опять напротив пруссака в его зубах также оказывается сигара, которую он естественно молча одолжил у Пауля, ну он же не жадный. –Позволь-ка..- бархатная имперская рука ложится на щёку кареглазого, чтобы он не отводил голову и держал ее прямо. Он придвигается ближе, тянется словно просит поцелуй, но вместо поцелуя он решил просто прикурить сигару. В это время Пруссия чуть не сошел с ума метаясь в своей голове из угла в угол. Он бы просидел так в молчании и в шоке ещё полминуты, но сигара тлеет быстро. –Куда делся Генрих?- король подает голос первым, не чтобы разбавить тишину, а просто искренний интерес. –Да он тебе важен?- усмехаясь, Роман продолжил, - да ушел в трактир, хотя бы узнать сколько еще ехать и конечно же за едой. И не спрашивай меня больше о нем, он не особо для меня интересен,- Опираясь плечом о стенку он рассматривает все помещения, но не зацикливается на своей пассии. Пауль смеется, а русский любопытно смотрит на него. –И ради чего тогда весь этот цирк был? Уговорил его, смешно,- улыбка словно сияет на королевском лице, сигара докурена, выброшена в окно, но ему недостаточно. Нагло он берет Рому за кисть, в которой находилось табачное изделие и жадно вдыхает. Император не был шокирован, ему нравилась эта обстановка, за окном всё так же гроза, но им двоим тепло. Он знает ответ на вопрос, но не произносит вслух. «Ради тебя, Пауль.»