Тепло, которое ты скрывал

В шумном зале, заполненном восторженными криками фанаток, проходил очередной фансайн. Яркие огни сцены отражались в глазах сотен девушек, державших в руках плакаты с именами Джун и Данк. Джун, как всегда, сидел за столом с обаятельной улыбкой, раздавая автографы и обмениваясь шутками с поклонницами. Его темные волосы слегка растрепались от легкого ветра от вентиляторов, а белая рубашка подчеркивала его стройную фигуру. Рядом с ним Данк, обычно полный энергии и игривого задора, сегодня казался немного необычным. Он сидел ближе, чем обычно, и его плечо мягко касалось плеча Джуна, словно ища опору. Данк наклонился еще ближе, его щека почти прижалась к плечу Джуна. "Джун... ты такой теплый и приятный," прошептал он тихо, так, чтобы услышал только партнер. Голос Данка был мягким, почти сонным, с ноткой нежности, которая не была похожа на его обычный стиль. Обычно Данк флиртовал агрессивно — с ехидной ухмылкой, подмигиваниями и шутливыми толчками, которые заставляли фанаток визжать от восторга. Но сегодня он был пассивным, как котенок, ищущий тепла у хозяина. Его рука слегка скользнула по рукаву Джуна, пальцы нежно сжались, и он прижался еще ближе, уткнувшись носом в ткань рубашки. Джун улыбнулся шире, бросив быстрый взгляд на Данка. Он подумал, что это просто фансервис — их привычный способ подогревать интерес аудитории. Фанатки обожали такие моменты: когда Данк "атаковал" его объятиями или поцелуями в щеку на публике. "Конечно, для шоу," мысленно отметил Джун, не подозревая ни о чем. Он обнял Данка за плечи в ответ, притянув его ближе, и прошептал на ухо: "Ты сегодня особенно милый, Данк. Фанатки в восторге." Камеры вспыхивали, а зал взорвался аплодисментами. Джун чувствовал тепло тела Данка сквозь ткань, но списал это на волнение от мероприятия. Данк был таким теплым, таким уютным — как будто сам излучал летнее солнце. Они продолжали раздавать автографы, обмениваясь взглядами и шутками. Данк иногда тихо вздыхал, его голова склонялась на плечо Джуна, и он бормотал что-то вроде: "Ты как подушка... такая мягкая и теплая." Джун хихикал, думая, что это часть игры, и нежно гладил его по спине, вызывая новые всплески восторга от публики. Но в глубине души он заметил, что Данк сегодня не такой энергичный — его глаза блестели ярче обычного, щеки слегка розовели, а движения были медленными, почти ленивыми. "Наверное, устал после репетиций," подумал Джун, не придавая этому значения. Когда фансайн подошел к концу, они встали, помахав фанаткам на прощание. За кулисами, вдали от глаз толпы, Данк вдруг покачнулся. Джун успел подхватить его за талию, но Данк, с тихим стоном, осел на пол, теряя сознание. Сердце Джуна замерло. "Данк? Данк!" — крикнул он, опускаясь на колени рядом. Паника накрыла его волной: что случилось? Почему Данк такой бледный? Джун осторожно приподнял голову Данка, положив ее себе на колени, и его пальцы дрожали, когда он коснулся лба партнера. Кожа горела, как в лихорадке. "Боже, у него жар... сильный жар," осознал Джун, и страх сжал его грудь. Он не знал, как долго Данк скрывал это, но теперь все стало ясно — те объятия, те шепотки о тепле... Данк искал утешения в нем, потому что сам пылал изнутри. Джун нежно провел рукой по волосам Данка, убирая пряди с влажного лба. "Данк, милый, держись... Я здесь," прошептал он, голос дрожал от волнения. Он схватил ближайшую бутылку воды, но Данк был без сознания, губы слегка приоткрыты. Не раздумывая, Джун набрал глоток воды в рот и, наклонившись, осторожно прижался губами к губам Данка, передавая влагу изо рта в рот. Это было интимно, нежно — как поцелуй, но полный заботы. Вода стекала по подбородку Данка, и Джун вытер ее рукавом, продолжая держать его за руку, переплетая пальцы. "Пожалуйста, очнись... Я не могу без тебя," бормотал Джун, его сердце билось как сумасшедшее. Он гладил щеку Данка большим пальцем, чувствуя, как жар передается его собственной коже, и в этот момент мир сузился до них двоих — Джун был готов на все, чтобы защитить своего Данка. Джун сидел на холодном полу коридора за сценой, прижимая к себе Данка, который все еще был без сознания. Вокруг суетились менеджеры и медперсонал — кто-то звонил врачу, кто-то нес аптечку, — но Джун словно не замечал их. Его мир сузился до одного человека: до тяжелого, горячего тела в его руках, до прерывистого дыхания, которое едва слышно касалось его шеи. Он осторожно переложил голову Данка себе на плечо, чтобы тому было удобнее, и одной рукой поддерживал его за спину, другой — крепко сжимал ладонь. Пальцы Данка были такими горячими, почти обжигающими, но Джун не отпускал — наоборот, переплел их со своими, будто это могло передать ему силы. "Данк... эй, малыш, слышишь меня?" — шептал он, голос дрожал, хотя он старался говорить спокойно, ласково. Он наклонился и прижался губами ко лбу Данка — не поцелуй, а просто проверка: жар был невыносимым, кожа влажной от пота. Джун тихо выругался про себя — как он мог не заметить раньше? Все эти объятия на сцене, эти тихие "ты такой теплый"... Данк не флиртовал. Данк просто искал облегчения. Медсестра подбежала с термометром, но Джун покачал головой: "Подождите секунду". Он не хотел, чтобы кто-то отнимал Данка у него прямо сейчас. Вместо этого он снова взял бутылку воды, сделал маленький глоток и, наклонившись очень близко, осторожно прижался губами к приоткрытым губам Данка. Медленно, нежно передал воду — капля за каплей, чтобы тот не захлебнулся. Данк инстинктивно сглотнул, ресницы дрогнули, но глаза оставались закрытыми. Джун вытер уголок его рта большим пальцем, потом провел им по щеке, убирая прилипшую прядь волос. "Вот так, хороший... пей потихоньку. Я с тобой, никуда не денусь." Его сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется. Джун всегда был тем, кто держит все под контролем: на сцене — уверенная улыбка, в интервью — остроумные ответы, с фанатками — идеальный фансервис. Но сейчас контроль ускользал. Он боялся. По-настоящему боялся. А что, если это серьезно? А что, если Данк не очнется быстро? Мысль об этом сжала горло, и Джун невольно сильнее прижал его к себе, зарываясь носом в волосы Данка. Они пахли его шампунем — сладковатым, с ноткой кокоса — и чуть-чуть потом от жара. Этот запах был таким родным, таким "Данковским", что у Джуна защипало в глазах. "Прости меня," — прошептал он, целуя висок Данка. — "Я думал, ты просто дурачишься... как всегда. А ты горел весь день и молчал. Почему ты молчал, глупый?" Голос сорвался на последнем слове, и Джун быстро моргнул, отгоняя слезы. Не время. Данк нуждается в нем сильном. Он начал медленно раскачиваться, как будто укачивал ребенка: вперед-назад, вперед-назад. Рука Джуна гладила спину Данка круговыми движениями — от лопаток вниз, потом вверх, успокаивая, утешая. "Ты всегда такой активный, всегда первый начинаешь обниматься, дразнить... А сегодня ты просто прижался и молчал. И я... я даже не понял. Но теперь понял. Теперь я все сделаю сам, ладно? Буду держать тебя, пока не станет легче." Данк вдруг тихо застонал, ресницы затрепетали сильнее. Джун замер, сердце подпрыгнуло к горлу. "Данк? Эй... открывай глаза, пожалуйста." Он нежно погладил его по щеке, большим пальцем провел по скуле. Данк слабо пошевелился, пытаясь приоткрыть глаза, но веки были тяжелыми. "Джун..." — прошептал он еле слышно, голос хриплый, слабый. Это имя, произнесенное так уязвимо, ударило Джуна прямо в сердце. "Я здесь, я здесь," — Джун наклонился ниже, их лбы соприкоснулись. — "Не бойся. Все хорошо. Просто жар... мы сейчас к врачу, ладно? Но ты не один. Я тебя не отпущу." Он снова взял его руку, поднес к губам и поцеловал костяшки пальцев — один за другим, медленно, благоговейно. Данк слабо сжал его пальцы в ответ, и эта крошечная реакция заставила Джуна улыбнуться сквозь тревогу. "Вот так... держись за меня. Крепко-крепко." Медперсонал наконец подошел ближе, но Джун не отстранился — он просто переложил Данка так, чтобы удобнее было нести, и сам поднялся, не отпуская его руку. "Я понесу его," — сказал он твердо, хотя голос все еще дрожал. Никто не стал спорить. Джун осторожно поднял Данка на руки — тот был высоким, но сейчас казался таким легким, таким хрупким. Голова Данка упала ему на плечо, горячее дыхание обожгло шею. Пока они шли к комнате отдыха, Джун тихо напевал какую-то глупую мелодию из их старого совместного проекта — ту самую, под которую они когда-то дурачились на репетициях. "Ты помнишь? Ты тогда еще наступил мне на ногу и сказал, что это был танец страсти," — прошептал он с улыбкой. — "Дурак ты мой... Выздоравливай скорее, а то кто будет меня так мило мучить?" Данк не ответил — только слабо вздохнул и уткнулся носом в шею Джуна, ища тепла. А Джун шел дальше, крепко держа его, и в этот момент понимал: все их фансервисные объятия, все шутливые поцелуи в щеку... они никогда не были просто шоу. По крайней мере — не для него. И, кажется, не для Данка тоже. Комната отдыха была маленькой, но уютной — диван, пара кресел, столик с водой и фруктами, приглушенный свет от настольной лампы. Джун аккуратно опустил Данка на диван, не отпуская его ни на секунду. Он устроился рядом, приподнял голову Данка себе на колени и снова взял его руку — теперь уже обеими своими, переплетая пальцы так плотно, будто боялся, что тот исчезнет, если ослабит хватку. "Ты меня пугаешь, знаешь?" — тихо сказал Джун, глядя на бледное лицо Данка. Глаза партнера были полуприкрыты, ресницы дрожали от слабости, губы чуть приоткрыты в тяжелом дыхании. Джун наклонился и поцеловал его в лоб — долго, задерживая губы на горячей коже, словно пытаясь забрать часть жара себе. "Ты всегда такой сильный, всегда первый лезешь обниматься, дразнишь... А сейчас лежишь вот так, и я... я даже не знаю, что делать. Только держу тебя и молюсь, чтобы стало легче." Он взял полотенце, которое кто-то из персонала принес, смочил его прохладной водой из бутылки и осторожно приложил ко лбу Данка. Движения были медленными, нежными — Джун водил тканью по вискам, по щекам, по шее, стирая пот. Каждый раз, когда Данк тихо вздыхал от облегчения, Джун улыбался сквозь тревогу. "Вот так... лучше? Чувствуешь прохладу? Я сделаю еще холоднее, подожди." Данк слабо пошевелился, пытаясь повернуться ближе. Его рука инстинктивно потянулась к рубашке Джуна, пальцы вцепились в ткань на груди. "Джун... горячо..." — прошептал он еле слышно, голос дрожал, как у ребенка. Это было так не похоже на обычного Данка — того, кто обычно подмигивал, толкал в плечо и говорил что-то вроде "Эй, красавчик, не стой столбом, обними меня уже". Сейчас он был просто уязвимым, ищущим защиты. Джун сердце сжалось. Он наклонился ниже, их лица оказались совсем близко. "Я знаю, милый. Знаю. Но я здесь, я остужу тебя." Он снова сделал глоток воды, но на этот раз не стал передавать изо рта в рот — просто поднес бутылку к губам Данка и помог ему сделать несколько маленьких глотков, поддерживая голову. Вода пролилась чуть-чуть, капли скатились по подбородку, и Джун тут же вытер их рукавом, потом ладонью — нежно, почти ласково поглаживая кожу. "Ты помнишь, как мы в первый раз снимались вместе? Ты тогда весь день дразнил меня, что я слишком серьезный, а потом ночью в гримерке просто обнял и сказал: 'Не бойся, я всегда буду рядом, даже если ты злишься'." Джун говорил тихо, голос был хриплым от эмоций. "Я тогда посмеялся... А сейчас понимаю — ты правда всегда рядом. Даже когда тебе плохо, ты тянешься ко мне. И я... я не хочу, чтобы ты когда-нибудь думал, что можешь молчать. Говори мне сразу, ладно? Даже если это просто 'Джун, мне жарко, обними'." Данк слабо улыбнулся уголком губ — первая настоящая реакция за все это время. Его пальцы сжали рубашку Джуна чуть сильнее. "Ты... пахнешь домом..." — пробормотал он, уткнувшись носом в его шею. Джун замер, потом обнял его крепче, одной рукой прижимая к себе, другой продолжая гладить волосы. "Тогда вдыхай глубже. Я твой дом, Данк. Всегда был и буду." Он поцеловал его в висок, потом в щеку, потом в уголок губ — не страстно, а так, как целуют самое дорогое: бережно, с трепетом. "Выздоравливай скорее. Нам еще столько всего впереди — фанмитинги, новые проекты, глупые челленджи, где ты опять будешь меня мучить... Я без этого не могу." В этот момент вошел врач — молодой парень в белом халате, с сумкой. Джун не отстранился, только повернул голову. "Он в сознании, но слабый. Жар очень сильный, наверное, уже несколько часов." Врач кивнул, быстро измерил температуру — 39.8. "Нужно сбивать срочно. Я сделаю укол жаропонижающего и дам капельницу." Джун напрягся, но кивнул. Пока врач готовил шприц, Джун не отпускал руку Данка ни на секунду — гладил большим пальцем тыльную сторону ладони, шептал: "Все хорошо, это быстро. Я держу тебя. Не бойся." Когда укол сделали, Данк тихо ойкнул и сильнее прижался к Джуну. Тот тут же начал укачивать его снова — раскачиваться, напевать ту же глупую мелодию. "Ш-ш-ш... уже легче будет. Потерпи чуть-чуть, мой хороший." Врач поставил капельницу, закрепил ее на подставке. "Он должен поспать. Жар спадет через час-два. Не оставляйте его одного." Джун только кивнул — уходить он и не собирался. Когда они остались вдвоем, Джун осторожно лег рядом на диван, притянув Данка к себе. Тот устроился на его груди, голова под подбородком Джуна, рука на сердце. Джун накрыл их обоих своей курткой, обнял покрепче и закрыл глаза. "Спи, Данк. Я никуда не уйду. Обещаю." В тишине комнаты было слышно только их дыхание — сначала прерывистое, потом все ровнее. Джун лежал, слушая, как сердце Данка бьется в унисон с его собственным, и впервые за весь вечер позволил себе тихо выдохнуть. "Я люблю тебя," — прошептал он в волосы Данка, так тихо, что даже сам едва услышал. Но это было правдой. И, кажется, давно уже не просто как друга или напарника.