Диета

Джиён чувствовал, что умирает. Весь день — пустой желудок, только вода. Перед важным показом стилист строго-настрого велел сбросить пару кило. Ведь "Костюм должен сидеть идеально, и это целый день звучало у него в голове. И в результате живот будто прилип к позвоночнику, в глазах пляшут черные точки, а голова гудит. Он лежал на полу своей комнаты в общаге, слушая, как громко урчит его желудок. Мысли путались , он хотел кушать. С трудом поднявшись, Джиён поплелся на кухню. Может, кто-то забыл печенье? Или хотя бы что-то. Но холодильник был под замком, а в шкафах пусто. Все знали о его диете и спрятали все съестное. Тем более кто-то всегда был рядом с джиеном, чтобы контролировать его. Хотя это могут сделать это теян и сынхен. И тут... аромат. Густой, манящий, невероятный запах лапши с соусом. Джиён замер. Источник запаха сидел за столом: Сынхен и он с аппетитом хлебал из большой чашки, с таким парком. Сердце Джиёна бешено заколотилось. Он подошел, ноги подкашивались. Он понимал, что ему ничего не светит, но попробовать можно было. — хеен… — голос его был хриплым, слабым. — Дай… ну пожалуйста… хотябы чучуть Он не удержался и рухнул на колени перед столом, схватив Сынхена за штанину. Трясущимися руками. — У нас же совместная фотосессия и нам обоим было сказано худеть! — простонал Джиён, глядя снизу вверх молящими глазами. — съемки уже завтра ! Сынхен медленно доел последнюю виток лапши. И заявил даже не посмотрев на джиена.— Мне пофиг, — Поэтому я ем. А тебе — не пофиг. Поэтому ты не ешь. Вот и вся разница. Джиён смотрел на пустую чашку в руках сынхена, потом на самого Сынхена. Внутри что-то оборвалось. Пустота в животе кричала так громко, что заглушала разум. В голове пронеслась безумная мысль, как вспышка: кушать, любимая еда...мясо...это Белок... А где он есть ...в сперме есть белок... и в предъэкулете... тоже содержится... Это же калории! Хоть какие-то! Цепочка мыслей пробежала быстро, и в джиене как будто что-то щелкнуло. В это время сынхену позвонил Ян хёнсок и он отвлекся на разговор . Но Джиён уже расстегивал его ширинку дрожащими пальцами. Сынхену это не понравилось и он стал возмущаться. попытался отпихнуть его ногой, но было неудобно. Ян хёнсок начал спрашивать не Джиен ли там буянит и чтобы сынхен следил, чтобы тот не съел ни крошки . И твердо держался. Джиён выглянул из-под стола. Его глаза горели, голодным блеском на бледном лице. И он прохрипел — что ему настолько голодно, что уже все равно. Белок есть белок. Даже если это… это. И чё ему жалко что-ли ...немного помочь. Хёнсок не слышал эти мямлянье джиена, а сынхен просто поблагодарил и попрощался с хеном , откинув телефон. — Сынхен ахнул, когда Джиён ловко вытащил его член наружу. Прохладный воздух заставил его вздрогнуть. — слова никак не действовали на джиена А если их кто-то увидит? Джиен тоже просто проигнорил. Он уже ничего не слушал. Он смотрел на вставший член с таким интересом интересом, смешанным с отчаянием. И впечатлился размером. — В обычном виде... не скажешь. Ты... огромный. Я... не уверен, что смогу... Но голод заставил его попробовать. Он осторожно лизнул кончик языком. Сынхен резко вдохнул. Джиён почувствовал солоноватый вкус предъэкулята. —его голодный мозг ликовал. Он обхватил губами головку, втягивая ее в рот. Сначала осторожно, потом увереннее. Языком водил по самой чувствительной части внизу головки. Правой рукой сжимал основание, двигая в такт губам. Он сосал с отчаянным усердием голодного человека, который нашел необычный, но всё ещё"источник питания". Сынхен сначала сопротивлялся, пытался оттолкнуть его голову. Но ощущения были слишком сильными. Его тело предательски откликалось на настойчивый рот Джиёна. Пальцы Сынхена сами собой впились в его волосы, уже не отталкивая, а придерживая. И отрицания сменились на ладно, только давай быстрее . Джиён работал ртом усерднее. Старался взять глубже, давился, но не останавливался. Слюна текла по стволу. Он сосал, лизал, посасывал, будто хотел вытянуть из Сынхена все соки. И для него это были соки. Питательные Сынхен когда уже был готов кончить предупредил джиена . Его голос срывался. Его бедра напряглись. Джиён только кивнул, не отрываясь, ускоряя движения. Он чувствовал, как член пульсирует у него во рту. Потом — теплая, горьковатая жидкость хлынула ему в горло. Джиён закашлялся, но проглотил, стараясь не упустить ни капли. Он сосал до последнего, пока Сынхен не откинулся на спинку стула, тяжело дыша Джиён медленно выполз из-под стола, вытирая тыльной стороной ладони влажные, покрасневшие губы. Живот все еще ныл: Вкус соли и горечи все еще стоял во рту, но острая паника голода, казалось, отступила, придавленная странным физическим удовлетворением и глубоким стыдом. Он поднял глаза на Сынхена. И тут в его уставшей голове всплыла новая мысль. Говорят же... секс помогает худеть. И раз сынхен помог с этим, то просто обязан помочь и второй раз. Тот сидел дыша тяжело и ровно. напряжение в плечах и чуть раздувающиеся ноздри выдавали неудовлетворенность. Он смотрел на Джиёна усталым, почти пустым взглядом – смесь раздражения и чего-то еще… .— Доволен? — голос Сынхена был хриплым, но без злобы. Просто констатация. — . Иди спать. Пока не натворил еще больше глупостей. Джиён не ушел. Он стоял, слегка покачиваясь, его тонкие пальцы нервно теребили подол майки. В глазах, еще минуту назад мутных от стыда, снова загорелся тот самый знакомый,решительный блеск. Новая мысль, как вспышка, ослепила его голодный мозг. — Что теперь? — устало спросил Сынхен, глядя на него с подозрением. Вместо ответа Джиён решительно шагнул к нему и... запрыгнул к нему на колени! Он устроился верхом, обвив руками шею Сынхена. — Еще! — заявил Джиён, глядя ему прямо в глаза. — Говорят, секс — отличная кардио-тренировка. Ты начал — теперь помоги до конца! Сынхен замер, его глаза округлились от шока. Он смотрел на бледное, решительное лицо Джиёна, сидящего у него на коленях и требующего продолжения... Но Джиён только прижался ближе, его худые бедра сжали Сынхена. —! Помогай, оппа ! Это же в моих интересах! — в его голосе снова зазвучали нотки голодной истерики. — Иначе... иначе я опять под стол полезу! Сынхен оцепенел глядя на решимость в его глазах. Казалось, у него не осталось сил даже на возмущение. Он глубоко вздохнул. Его руки невольно обхватили Джиёна за талию — то ли чтобы стащить, то ли чтобы удержать. А Джиён уже начал тереться о него, ища удобное положение, его дыхание стало частым. Сынхен не понимал Что вообще происходит. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Его ерзанье на коленях было неловким, угловатым, но целенаправленным. Он терся о Сынхена, пытаясь найти точку трения, его худой таз двигался с отчаянной настойчивостью. Стыд был полностью забыт. Осталась только навязчивая идея «тренировки» и смутное физическое возбуждение, подогреваемое близостью и только что пережитым минета — Сынхен попробовал еще раз остановить его, но его голос потерял твердость. Асобственное тело, уже возбужденное и неудовлетворенное, предательски откликалось на эти неуклюжие движения. Тепло Джиёна, его запах .его настойчивость… это было слишком. — Это… безумие… — Эффективно! — настаивал Джиён, его движения стали чуть увереннее. Он почувствовал ответную реакцию под собой и ухватился за это. — Видишь? Твое тело… понимает лучше тебя. Двигайся…оппа… помоги мне... Он захватил губы Сынхена в поцелуй – резкий, неискусный, больше похожий на захват. Сынхен замер на секунду, затем его руки – будто не по воли – обхватили Джиёна за спину. Не отталкивая, а прижимая. Его губы ответили – сперва сдержанно, потом глубже, с нарастающей жадностью. Грань между сопротивлением и подчинением стерлась. Усталость, раздражение и накопившееся напряжение нашли выход. Он расстегнул пряжку, молния разошлась с шипящим звуком. Джиён ахнул от неожиданности и облегчения. Сынхен не стал снимать с него все – лишь засунул руку внутрь, мимо тонкого белья. Его пальцы обхватили возбужденный член Джиёна – уже твердый, горячий. Но не с грубостью, а с… усталой решимостью. Он начал гладить, не спеша, изучающе, чувствуя, как Джиён вздрагивает у него на коленях. свободная рука сынхена потянулась к своему поясу. Он расстегнул ширинку, освобождая себя. Он легко приподнял бедра Джиёна – учитывая его вес. Джиён понял. Его глаза расширились на миг, потом он кивнул, лихорадочно, помогая руками. Сынхен направил себя к его входу. Там оставались, только остатки слюны и естественной смазки. Было почти сухо. Сынхен предупредил,что будет действовать медленно , его голос был низким, хриплым. — Расслабься… если можешь. Джиён попытался. Он зажмурился, дыша ртом. Сынхен входил не резко, а с постоянным, неумолимым давлением. Джиён вскрикнул от жгучей, рвущей боли, впиваясь пальцами в плечи Сынхена. И болезненно выдохнул — Сынхен замер, он знал,что больно и дал ему привыкнуть. Его пальцы нежно поглаживали спину Джиёна. И говорил джиену Дышать глубже. Боль медленно отступала, сменяясь наполненностью, глубоким жаром. Когда Сынхен был внутри полностью, они оба замерли на мгновение, тяжело дыша. Потом Сынхен начал двигаться. Медленно. Глубоко. С неожиданной нежностью. Каждый плавный толчок заставлял Джиёна стонать – сначала от остаточной боли, потом от нарастающего, непривычного удовольствия. Джиен там что-то на своем бормотал его голова бессильно упала на плечо Сынхена. Сынхен нашел ритм. Мерный, глубокий, вгоняющий. Он держал Джиёна за бедра, помогая ему двигаться навстречу. Стол под ними тихо поскрипывал. Не было ярости, не было агрессии. Была только странная, усталая интимность этого акта, продиктованного голодом и одного и усталостью другого. Джиён отвечал на каждое движение, его стоны становились громче, выше, теряя остатки стыда. Его тело, изможденное голодом, отзывалось на стимуляцию с невероятной силой. Но силы были на исходе. Его движения становились все более вялыми, стоны – тише, прерывистее. Он цеплялся за Сынхена, но его пальцы слабели. Сознание плыло. После такого вечернего перекуса и волны нового удовольствия , усталость брала верх. голос джиена был едва слышным шепотом. — он сказал , что не может продолжать держать темп — Не держи, — прошептал Сынхен в ответ, чувствуя, как тело Джиёна обмякает на нем, становясь почти невесомым. Он сам ускорился, наращивая темп, поддерживая Джиёна одной рукой за спину, а другой направляя его бедра. — Джиён кивнул, его веки слипались. Ощущения стали туманными, далекими. Больше не было боли, только глубокая, влажная волна, катившаяся изнутри с каждым толчком Сынхена. Он чувствовал его дыхание на своей шее, стук его сердца… и невероятную тяжесть во всем теле. Оргазм накатывал, но он был слишком слаб, чтобы встретить его – лишь слабое подрагивание, тихий стон, потерянный в его собственном дыхании. Сынхен кончил с глубоким, сдавленным стоном, вжимая Джиёна в себя, чувствуя, как его тело судорожно сжимается вокруг него. Он держал его, пока спазмы не стихли. Тишина. Только тяжелое дыхание Сынхена. Джиён не двигался. Он сидел у него на коленях, абсолютно расслабленный, голова безвольно лежала на его плече. Его дыхание было ровным, поверхностным. Сынхен осторожно попытался приподнять его лицо. И окликнул его. Сынхен сидел неподвижно несколько минут, чувствуя вес Джиёна на себе, липкость между ними, странную тишину, наступившую после бури. Его ярость и раздражение ушли, оставив только глухую усталость и щемящее чувство… вины? Сожаления? Он осторожно поднял Джиёна на руки и отнес в его комнату. Уложил в комнату на матрас, натянул одеяло, поправил сбитую одежду. Джиён не проснулся. Сынхен сделал шаг вперед. Не быстро. Медленно, угрожающе. Его лицо было каменным. — Хён! — Сынри взвизгнул, отпрянув еще глубже в угол, будто пытаясь пролезть сквозь стену. — Клянусь, я ничего не видел! Ничего не слышал! Я… я просто шел за водой! Случайно оказался! Совсем случайно! Мне… мне пора! Прямо сейчас! Он метнулся к выходу из кухонной зоны, пытаясь проскочить мимо Сынхена в узком проходе.но Рука Сынхена молниеносно потянулась вперед, не схватив, а буквально впившись пальцами в капюшон кофты Сынри и в волосы на его затылке – он схватил его за шкирку. А тот взвыл — А-А-АЙ! Хён! Прости! Я молчу! — , пытаясь вырваться, но Сынхен уже тащил его, как котенка, не обращая внимания на вопли, обратно через кухню к входной двери общежития. — Хён, куда?! Нет! — Ответом был щелчок открывающейся двери и несильный, но толчок в спину. Сынри вылетел на лестничную площадку. Дверь общежития захлопнулась перед его носом с гулким, окончательным звуком. Сынхен щелкнул замком изнутри. — ХЁН! ОТКРОЙ! У МЕНЯ КЛЮЧА НЕТ! ТЕЛЕФОН ВНУТРИ! — доносился приглушенный вопль из-за двери. Сынхен не ответил. Он просто прислонился к двери спиной, закрыл глаза и тяжело дышал. Один свидетель. Самый болтливый. Идиотская ситуация. Перспектива была мрачной. Ближе к ночи вернулись Тэян и Дэсон. Они нашли Сынри, свернувшегося калачиком на холодном полу у двери, дрожащего и сопящего. — Сынри-я? Что случилось? — удивился Тэян и помог ему подняться. — Почему тебя выгнали? Опять нахулиганил? Дэсон засмеялся: — Наверное, опять огрызался. Или сувал нос куда не следует. Усмехнулся .Вечно ты в какие-то дела влипаешь. Сынри, запущенный внутрь, не смотрел ни на кого, кроме Сынхена, который стоял в тени коридора, скрестив руки. Его взгляд был тяжелым, неумолимым. Тэян пожал плечами, не поняв ситуации. — Ладно, ладно, главное – не повтори. Иди согрейся. Сынхен так и не проронил ни слова. Он лишь медленно кивнул Сынри, его взгляд говорил яснее любых слов: Запомни. Навсегда. Тэян, услышав это, тут же подскочил к Сынхену, глаза блестели от надежды: — Хён ! Это правда? У тебя есть секрет? Поможешь и мне перед следующим проектом? Мне всего пару кило сбросить… Джиён вдруг резко закашлялся, подавившись собственным смешком. Сынри же сделал шаг вперед, его лицо исказилось паникой. Он схватил Тэяна за рукав и зашептал, голос дрожал от ужаса: — Тэян-хён, нет! Пожалуйста! Не проси! Не надо! Не говори об этом! Лучше… лучше просто не надо! Поверь мне! Тэян смотрел на него, ошарашенный такой бурной реакцией на невинный вопрос о диете. Дэсон фыркнул: — Сынри-я, ну что за паника? О Сынхен, услышав слова Сынри и видя его панику, медленно, очень медленно повернулся и сделал шаг в сторону Тэяна и Сынри. Его лицо было абсолютно непроницаемым. Цель шага была неоглашенной , вероятно просто подойти к теяну. Но для Сынри этот шаг был как выстрел. Он вскрикнул — и буквально отпрыгнул назад, как ошпаренный, споткнулся о провод софита и грохнулся на пол. Он тут же прикрыл голову руками, залепетал: — Не бейте! Простите! Я молчу! Я ничего не скажу! Клянусь! Никогда! Повисла мертвая тишина. Звук камер прекратился. Стилисты замерли с щетками и лаком в руках. Тэян и Дэсон смотрели на распластавшегося на полу Сынри с открытыми ртами. Джиён перестал кашлять, его глаза округлились от недоумения. Даже Сынхен замер. Его каменное выражение лица на миг сменилось чистой, неподдельной растерянностью. Он всего лишь шагнул. Просто шагнул. А Сынри... упал, как подкошенный, и забился в истерике. Сынхен медленно опустил руки по швам. Он посмотрел на Джиёна. Тот встретил его взгляд. В глазах Джиёна мелькнуло что-то – понимание и последующая паника. он сразу понял, сынри знает. А остальные стояли в полном, гробовом шоке, пытаясь понять, почему безобидный шаг Сынхена довел Сынри до истерики на полу фотостудии. Диета Джиёна была успешной. Сынхен глубокого вздохнул. что за безумие и продержаться ли сынри от болтливости. Уже ничего не имело значение. А джиён стал чаще приходить к сынхену за помощью.