Fear Of Fog

***

Утро снова давило своим приходом. Оно приходило без предупреждения, грубо, будто кто-то резко дёрнул за занавеску, вырывая из сна. Остатки ночи растворялись слишком быстро, не оставляя после себя ничего, кроме тупой, вязкой усталости — той, что оседает в теле ещё до того, как ты успеваешь встать с кровати. Чонгук разлепил глаза не сразу, несколько секунд он просто лежал, глядя в потолок, прислушиваясь к тишине квартиры. Старая хрущёвка жила своей жизнью: где-то гудели трубы, сверху что-то скрипнуло, будто сосед перевернулся в постели. Всё было знакомо, привычно, безопасно — настолько, насколько вообще возможно. Чонгук, не глядя, нащупал телефон рукой и выключил будильник, до сигнала оставалось ещё пять минут, но он знал — смысла в них нет, эти пять минут никогда ничего не меняли. И как бы не хотелось свернуться клубком под одеялом и сделать вид, что мира за стенами не существует - работа не спрашивает о желаниях. Нужно было вставать. Он медленно сел, потёр сонное лицо ладонями и поднялся с кровати, пол под ногами был холодным, и от этого он окончательно проснулся. Чонгук поплёлся в ванную, думая о душе, который мог бы хоть немного привести мысли в порядок, но телефон подал сигнал. Привычка отвечать всем и сразу сработала быстрее здравого смысла: на экране высветилось уведомление — "Предупреждение об ухудшении погодных условий. Стремительное сгущение тумана." Чонгук скептически хмыкнул. Он видел туман и раньше — особенно осенью. Ничего нового. Но всё же, сам не понимая зачем, он подошёл к окну и раздвинул шторы. И замер. За стеклом не было привычного двора. Не было чётких очертаний домов, не было тропинки, по которой он ходил каждый день. Всё утонуло в серо-белой массе, плотной, как молоко. Соседние многоэтажки угадывались лишь тёмными пятнами, словно кто-то неаккуратно стер их ластиком, оставив только тени. Даже второй этаж — его этаж — казался слишком высоко, слишком далеко от земли, тропинку к остановке не было видно вовсе, будто её никогда и не существовало. Чонгук почувствовал лёгкое, неприятное напряжение где-то под рёбрами. Он ещё не называл это тревогой — скорее странным дискомфортом, ощущением, что картинка за окном неправильная. Но мысль о том, что это просто туман, не покидала его полностью, хотя что-то внутри шептало, что сегодня обычного дня не будет. Телефон снова завибрировал, пришло ообщение от Джуна: "Гук, не едь сегодня в кофейню. На улице происходит что-то страшное." Чонгук провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё больше, и усмехнулся. Он проговорил мысли вслух — не потому, что рядом кто-то был, а потому что тишина в квартире вдруг стала слишком плотной. — Совсем поехал… — пробормотал он. — Так печёшься за свою забегаловку, а тут уже тумана испугался. Он выдохнул и пожал плечами. В конце концов, это всего лишь погода. Не апокалипсис же. Хотя мысль о том, что сегодня не придётся стоять за стойкой и натягивать дежурную улыбку перед очередью недовольных клиентов, была почти приятной. Не придётся повторять «спасибо», «пожалуйста», «хорошего дня», будто эти слова что-то значили. Желудок недовольно сжался, еды дома не было, ведь обычно он завтракал уже в кофейне, но если уж он всё равно проснулся, логичнее было сначала забежать в магазин. Чонгук не стал заморачиваться с одеждой. Он вытащил из шкафа первое, что оказалось под рукой, накинул джинсовку и, не глядя в зеркало, вышел в подъезд. Там было тепло и пахло едой. Жирно, пряно, по-домашнему. Соседи, как обычно по субботам, отдыхали. Кто-то жарил, кто-то варил, кто-то просто жил своей нормальной жизнью. Но Чонгук знал, что его мир устроен иначе. Работа и учёба переплелись в одно сплошное, бесконечное движение. Родителей в этой жизни давно не было — по крайней мере, не так, как раньше. Сначала алкоголь, потом крики, потом удары. В какой-то момент он просто собрал вещи и ушёл. Сначала — к другу, потом — в съёмную студию, в старую хрущёвку, где никто не лез в душу. Спокойная, размеренная жизнь. Он держался за неё, как за единственное, что у него было. Погружённый в мысли, Чонгук открыл металлическую дверь подъезда и вышел наружу. Туман обволок его сразу, он был холодным, влажным, липким, оседал на коже, цеплялся за одежду, забивался в лёгкие, звуки будто проваливались в него — шаги звучали глухо, не так, как обычно, словно земля под ногами стала мягче. Чонгук шёл почти на ощупь, по памяти, считая шаги, ориентируясь на смутные силуэты. Мир вокруг сузился до нескольких метров вперёд, и только когда он почти дошёл до супермаркета, что-то внутри него щёлкнуло. Он остановился. За всё это время он не услышал ни одной машины, ни шума двигателя, ни сигнала, ни голосов. На улице не было ни одного человека. Чонгук медленно огляделся, чувствуя, как по спине ползёт холодок. Улица была пуста. И в этом было что-то неправильное. Слишком неправильное.

***

Парень стоял перед раздвижными стеклянными дверьми магазина, почему-то они не открывались. Секунда… две… три… пять. Каждое мгновение растягивалось, будто время само тянулось и пыталось его задержать, а липкий туман снаружи будто проникал внутрь, обволакивая тело, душу, каждый вдох. Страх, странный и тихий, медленно полз по спине, сжимая грудь, но наконец двери с тихим скрипом распахнулись, и Чонгук непроизвольно ускорил шаг, будто спеша спрятаться от этой самой густой серой массы за стеклом. Магазин встретил его почти полной тишиной. За кассой, сгорбившись, почти дремал мужчина среднего возраста, видно было, что он только что отработал ночную смену и не уходил домой, а внутри магазина, кроме кассира, не было никого. Все товары лежали нетронутыми, а на полу не оставалось следов от обуви — словно люди просто растворились в этом дне. Из колонок доносилась тихая музыка, спокойная и неприметная, но в этот момент казавшаяся слишком громкой, слишком чужой. Чонгук медленно прошёл вдоль стеллажей, осторожно касаясь полок и собирая продукты, его рука дрожала чуть больше, чем нужно для обычной покупки, корзина постепенно наполнялась, и мысли сами собой перебегали к вечернему плану — фильмы, уютная квартира, почти забытое ощущение безопасности. Наконец он направился к кассе. Мужчина лениво пробивал товары, не поднимая глаз, пока вдруг устало не спросил: — Ты как сюда дошёл, паренёк? — Та… обычно? — Чонгук замялся, ощущая, как туман всё ещё словно цепляется за него через стекло. — Дорогу, конечно, не видно, но кое-как добрался. Кассир хмыкнул, но улыбка сорвалась с уст без сил, и продолжил: — Я тебя, конечно, не хочу пугать, но будь осторожнее. На улице… веди себя как можно тише. Чонгук промолчал. Слова звучали странно, почти как предостережение, и от этого становилось холоднее. Он молча собрал покупки в пакет, бросил напоследок тихое «спасибо» и ушёл, ощущая, что воздух за пределами магазина теперь кажется ещё плотнее, ещё липче, и каждый его шаг по пустой улице словно подслушивался.