Ответы на вопросы о прошлом и будущем

В изобилии дел Юань мельком поглядывает на свой телефон, так и не беря его в руки. Задачи сменяются одна за другой, отвлекая его от боли и от душевных мук, а ещё — от лекарств, которые маленькая госпожа Байлу настаивала не пропускать. Но о травах Цзин Юань помнит в самую последнюю очередь, и его очень кстати спасает Цинцзу. — Генерал, пожалуйста, примите настой. Я не могу быть с вами постоянно рядом, не будьте ребёнком. Девушка неодобрительно покачивала головой, бестактно его журя, но все зовы к совести Цзин Юань ей позволяет — они слишком много лет работают рука об руку, чтобы рабочие отношения не стали товариществом и тёплой дружбой. — Спасибо, Цинцзу. Озадачь этим Яньцина, я бы хотел, чтобы он читал при мне. Заодно поможет. — Хорошо, я позову его. Какие книги ему следует взять? — Не морочь себе голову, он знает, что ему нужно читать. Девушка легко поклоняется, выражая согласие и уважение, а затем удаляется. Генерал, тет-а-тет оставшись со своими переживаниями, вдумчиво терял фокус на голубых переливах сянци. Морское свечение напомнило о глубинах Чешуйчатого ущелья, вынуждая его вновь взглянуть на свое устройство связи. Недолго думая, он берет телефон в руки. jingyuan: Как твои дела, Дань Хэн? Спрашивает без приветствия. Почему-то начать диалог кажется невероятно сложным — и тут уж проще сразу перейти к делу. Хотя, можно ли такой пространный вопрос назвать делом? Ребра заныли от глубокого вздоха, напоминая, что стоит хотя бы пригубить остывший настой. heng_aster: вам нужно переживать о себе, генерал. всё хорошо, мы пока движемся вдоль орбиты Альянса. Отложив стопку непринятых документов, мужчина сам себе хмурится. Дань Хэн производил впечатление человека, зашуганного своим прошлым, и его нельзя в этом винить: мальчика отроду мучили в Доме кандалов, а Цзин Юань не мог сделать ничего, чтобы прекратить издевательства, кроме как предать его. Когда молодой человек снова появился перед ним, статный, взрослый, но все ещё спешащий убежать от воспоминаний своего предшественника, Цзин Юань искренне верил, что он так же попадёт в список тех, кого нужно избегать. Но нет. Странное чувство щекотало генералу диафрагму, и даже несколько глотков приятной хвойной воды не приглушили настойчивости ощущений. Цзин Юаню интуитивно кажется, что он не заслужил этого доверия, но умом он понимает, что не заслужил и обратного. jingyuan: Чем будешь занят завтра? Не хочешь немного пройтись по местам, которые не видел на Лофу? Завтра… Дать распоряжение Цинцзу, позвонить Юйкун, оставить несколько приказов и до утра оформить пару документов с нуля для Фу Сюань. Давно ему не приходилось делать новые шаблоны. И не отдашь ведь — проще сделать самому, чем проверить чужое. Он себя знает — проверка дастся ему сквозь пальцы. План составился почти мгновенно, хотя и кажется длинным, даже громоздким, а Дань Хэн так и не дал своего ответа. Ничего страшного. Цзин Юань понял, что Дань Хэн ждал приглашения. И даже если он не сможет — сама нить разговора согрела сердце. Спустя минут пятнадцать попыток поглотить травяной крепкий чай Юань услышал вибрацию уведомления. heng_aster: если госпожа Байлу позволит вам прогулку, то я только за. Лицо мужчины озарила мягкая кошачья улыбка.

***

Переписывались они на самом деле нередко. Цзин Юань дал понять, что ему интересны новые знания, а Дань Хэн в них ориентируется, как рыбка в воде. Генерал попросил первопроходца делиться тем, что удивит его и что покажется уместным. Удивительное дело, Дань Хэн легко находил, что же рассказать. Например, он поделился некоторыми знаниями об инфернальном огне, узнав от Стеллы о событиях на космической станции госпожи Герты. Причём, что забавно, по секрету: Дань Хэн рассказал, что понимает все риски и опасности ситуации. «пусть это останется между нами. но согласитесь — интересно невероятно» — «Да, доктор Рацио наделал шума. И без помощи Стеллы КММ немного прогремит об этом». Или, вот, одна из планет, которая стоит практически в самом начале пути серебряных рельс, удивляет и пугает Дань Хэна одновременно. Он признался, что хочет туда, но «небезопасно даже для меня, ведь этим существам неважно, кого поразить. даже эманатора изобилия.» — «Ого, кажется, я слышал об этих чудовищах» — «на родине господина Янга есть серия фильмов, в которых существа очень похожи на этих. их назвали чужими. но я всю серию не смог посмотреть — тяжело. может, с ребятами досмотрим». Той экспедиции повезло, что во главе еще был Акивили. В общем, делиться было чем. И Дань Хэн делился. Иногда Цзин Юань хотел задать вопрос напрямую, но всякий раз не осмеливался, словно боялся напугать. Вот только кого он больше напугает: Дань Хэна вопросом, или себя — его ответом? Какое-то время спустя Цзин Юань получает письмо, написанное до боли в горле знакомым почерком. Словно буквы были выцарапаны на его гортани, напоминая о свете прошлого, когда будущее казалось далёким, ярким и невероятным. В моменте тоску затмило переживание — не пришло ли то же письмо Дань Хэну? И дальше все стало бежать стремительно. Его тело ещё не отошло от битвы с Фантилией, а разум — уже давно смирился с горечью потери. А ещё — со сладостью нового обретения. Терять то, что вновь пришло к нему, было бы страшно и совсем не к месту: Цзин Юань ещё не готов оставлять свой пост, если вдруг его решит сразить Мара. Генерал ждал худшего, если быть честным, но ещё в начале их встречи Блэйд его уверил: «Я не трону Дань Фэна. Пока что». Вот только это не Дань Фэн. Кислая вибрация сдержанного гнева расцарапала ему глотку, вынуждая лишь грустно вздохнуть. Никуда не делся Инсин — возвел свои острые черты в абсолют, и Цзин Юаню его искренне жаль. Цзинлю, как оказалось, тоже ушла недалеко: её идея кажется ещё более абсурдной, поскольку Юань никогда свою наставницу не винил. Разве можно винить того, кто болен? Все равно, что обвинять в собственной смерти ракового больного — мог ли он сделать что-то против нее? Да навряд ли. Законы законами, а существует ещё и здравомыслие. В эту встречу Цзин Юань тактично молчал. Большей тактичностью отличался лишь Дань Хэн, для которого эти конфликты, эта битва и кровь Инсина на каменном теле Луна — цирк с конями. Цзин Юаню было больше всего жаль его: юношу, который нашёл в себе мужество взять на плечи чужие грехи. Никому не изменить идею, ставшую для каждого из его друзей закаленным стержнем существования. Своего рода… Рельсами для движения вперёд. А куда двигаться ему? Дань Хэн, кажется, хотел что-то ему сказать, но, видимо, не нашёл слов. Да и что тут скажешь? Юань на прощание кивнул юноше, но что-то заставило их ещё несколько мгновений задержать взгляд друг на друге. Вероятно, это делала недосказанность. Глаза у Дань Хэна глубокие, цвета нежной морской воды, темно-зеленого серпентина. Не того, что зовут в миру змеевиком, другого — который, как тяжёлые волны ущелья, испещряется воздушными белыми жилками. Что-то странное, но ласковое ущипнуло рану в его теле. А вот какую, душевную или физическую, — отличить Цзин Юань не смог.

***

Время шло неумолимо, следом за ним и жизнь. Покой и стабильность давно покинули Альянс, хотя до инцидента со Стеллароном даже было время подышать. И поспать на работе. А теперь нет времени осознать, почему он рефлекторно улыбается, когда в кармане штанов вибрирует телефон. Перед тем, как достать его, Юань гадал, кто же пишет, и у него был шанс вытянуть джекпот в этой маленькой азартной игре. И какой же сладкой была победа в этой рулетке, когда раз в десяток другой уведомлений на экране высвечивалось «heng_aster». Мелочь, а приятно. Хотя можно ли назвать эту новую дружбу мелочью? Ни в коем случае. heng_aster: генерал, мы скоро прибудем. у вас много дел перед Церемонией, но, может, найдётся час для встречи? в любое удобное для вас время. Да, Цзин Юань пригласил их на церемонию. К сожалению, генерал вынужден использовать это не только как повод для встречи — и он обязательно расскажет об этом. Ситуация в накале, ковать нужно, пока горячо, и Церемония — отличный молот. jingyuan: Разумеется, Дань Хэн. Я буду ждать вас в Обители. heng_aster: вы не поняли, генерал. я бы хотел встретиться с вами лично. Цзин Юань усмехается в кулак. Странное ощущение под сердцем ласково разливается теплом, но поддаться ему совершенно нет возможности. Да, они не виделись уже вот три месяца, и мужчина, честно сказать, скучал по долгим разговорам о мире и интересным партиям в шахматы, которые могли занимать слишком уж долгое время. Иногда они играли онлайн, но что это такое, когда нет живой встречи горящих битвой взглядов, а между ходов — бесед о философии, науке и странности осенних листьев, которые несли собой и хорошее общение, и хитрость игры. Да. Цзин Юань точно скучал. jingyuan: Прости, Дань Хэн, я не могу обещать. Когда вы будете здесь, я все расскажу. heng_astera: я вас понял. пожалуйста, не волнуйтесь об этом. Экспресс всегда пойдёт вам навстречу. и я лично тоже. Эта тяжесть под ложечкой была прохладной и напоминала змейку, что крутится и движется в попытке удобно прилечь под его горячим сердцем, чтобы пригреться. Щекотало приятно, ласково, вызывая какой-то невыносимый трепет, которому генерал сопротивляться не мог. Он не знал этого чувства так много лет, что попросту забыл, как его безоговорочно принять. А опасность ситуации тем временем насильно отняла на это все возможности. jingyuan: Я перед тобой в необъятном долгу.

***

Дань Хэн удивительно умен и сообразителен. Ему не нужно было много времени, чтобы понять, что к чему. Каждая спонтанная встреча находила выход, все шло трудно, но гладко — до каждой мелочи. Не без возможности абсолютного доверия Экспрессу, особенно перерожденному дракону, который умело ловил идеи Юаня в воздухе. Ему и намекать не нужно: диалог сам собой выстраивал алгоритм действий, а перекрестие их взглядов означало одно — все пойдёт по плану. Для Церемонии боевых искусств все было готово. И для размеренности ближайших дней на Лофу Сяньчжоу. Выдрать эти дни из лап судьбы казалось самой большой удачей, и Цзин Юань был благодарен тому, что стоял в саду центральной гавани, ожидая своего спутника. Как многое стало ясно, и как многое было решено — по крайней мере, направлено в нужное русло, — чтобы теперь он мог дышать через раз, в полной мере осознавая, как сильно желал этой встречи. — Генерал, — звучит позади спокойный голос. Его тембр скользит по загривку мурашками. Надо же. — Мы знакомы достаточно, чтобы ты мог называть меня по имени, Дань Хэн. Не вечно же мне быть генералом, правда? — мужчина разворачивается и одаряет собеседника улыбкой. Дань Хэн считывает эмоцию мгновенно, отвечая лёгким подъёмом уголков губ. — Хорошо, Цзин Юань. Куда бы вы хотели пойти сегодня? Уже хорошо. Волнения о прошедших трудностях с такой неохотой отпускали его нервы, сжатые словно в кулак, а чужие глаза, как лекарство — сняли это натяжение лёгким прикосновением. Есть в нем что-то от Дань Фэна, несомненно, но эмоциональная вовлеченность, так характерная для Дань Хэна, делала его самим собой, отреченным от прежней личности. Наверное, это странно, но Юань будто бы видит классическое продолжение одного человека в другом — родителя в ребенке. И хотя если позволить себе эту мысль, стоит тогда усомниться в гармонии их общения, ведь между ними — невероятная пропасть опыта. А вот куда она девается, стоит им начать говорить друг с другом? — Давай побудем здесь, Дань Хэн. — Как пожелаете. Что насчёт вашего самочувствия? И он опять за своё, думается мужчине. Дань Хэн шагает Юаню навстречу, оказываясь плечом к плечу, и теперь они вместе смотрели на сияние пруда, трепетно облагороженного лотосами. Генерал с огромным трудом противостоит желанию взять молодого мужчину за руку, чтобы убедить его в крепком касании, что все давно хорошо. А вот его давний вопрос остался без ответа. Цзин Юань осторожно, как кот, лёгкими шагами начинает издалека. — Ты помнишь меня, Дань Хэн? Юноша немного всполошился, поднимая на него удивлённый взгляд, а затем пожал плечами. — Я помню ваши глаза, когда вы пришли читать приговор. А что до прошлой жизни — нет. Почти не помню. Вы ведь… Не очень были близки с Дань Фэном, так? — Так. — Я бы хотел это изменить. Если вы, конечно… Не против. Цзин Юань замирает на мгновение, после понимая, как тяжело ему сдержать смех. Наверное, он выглядит забавно, когда сдавленно посмеивается. — А мы нет? Кажется, до этого бледные щеки начинают розоветь, и Цзин Юань находит ответ на свой ещё неозвученный вопрос. А ещё он находит смущённого Дань Хэна милым, ведь в их разговоре нет ни одной причины для смятения. Кроме той, что и стала тем самым ответом, повисшим между ними пьянящим облаком. — Хорошо, я продолжу, — нарушает тишину мужчина. — Я спросил тебя не просто так. Прошлое тревожит тебя, ты помнишь людей из него и точно не хочешь брать их с собой в новое будущее. Но взял меня. Почему? Дань Хэн вздыхает. Машинально, наверное, ему не хватает воздуха, возможно, не хватает немного решимости, чтобы дать ответ сразу. Взгляд уходит куда-то к цветам сливы, но он не прячется — просто ищет возможность сосредоточенно собрать слова. — Да, я вас плохо помню. Но в моих воспоминаниях есть… Чувства? Эмоции? Я не могу сказать точно. Просто я испытываю к вам тепло, вот и все. Было бы странно, если бы к добрым чувствам я… Не прислушался. Правда ведь? — Вот как… Точно ли эти чувства из прошлого? Цзин Юань не добавляет этот вопрос, а лишь немного украшает свои воспоминания: видимо, Дань Фэн испытывал к нему ту учительскую ласку, которая характерна для близких нам наставников, но никогда особо не умел её выражать. Дань Хэн помнит нежность, Дань Хэн одел её по-своему — и имеет на это полное право. — И вы, — перебивает его мысли Дань Хэн, — не видите во мне Дань Фэна. Нельзя полностью отделить его от меня, но я вижу, что я… Для вас я — это я. Без отягощений моего прошлого. Я благодарен вам за это. Видьядхара становится чуть ближе и берет генерала за руку. Цзин Юань не дышит — он действительно чувствует себя помолодевши на сотни лет, и ему очень страшно. Страшно спугнуть, страшно сказать то, что закроет путь к чужому сердцу, но он точно знает, какой этот страх иррациональный. Они прошли в краткие сроки то, что проходят годами. Хотя для Дань Хэна — это не только эти месяцы, но и вся его жизнь. Цзин Юань всегда хотел уберечь Дань Хэна, и с недавних пор это чувство возвелось в демиург. Пальцы молодого мужчины тонкие, изящные, но уже истертые в боях и в каждодневной рутине архивариуса. Юань притягивает его ладонь к своим губам и касается ими слегка поцарапанных костяшек пальцев, не прикрытых перчаткой. К их счастью, сад был пуст и обещан таковым быть ещё час другой — сама судьба дала им возможность остановиться и друг на друга посмотреть. Как же это невероятно хорошо. Дань Хэн смотрит на него с флером волнения во взгляде, но следит за каждым мгновением. Такая близость открывает разрешение, и видьядхара позволяет себе вольность: кладёт ладонь на щеку мужчины и касается большим пальцем родинки, словно ждал этой возможности, как жаждущий — воды. Цзин Юань оторопел, глядя на первопроходца с удивлением, но тут же сдался щемящей нежности в груди. Глаза закрылись сами собой, и губы растянулись в улыбке. Он легко целует чужую ладонь через ткань перчатки и вновь притирается к ней щекой, находя удобство в этом прикосновении. Успокаивающе — хочется сказать, но его сердце отбивает сто двадцать в минуту. — Вы мне очень нравитесь, генерал. Кажется, их сегодняшнее общение стало каскадом действий по сближению. Юаню хочется коснуться чужой кожи, но рука юноши закрыта почти полностью, и единственным ближайшим доступным местом является лицо. Генерал склоняется к нему и в ответ на откровение касается невинным поцелуем молочного цвета щеки. — Это взаимно, Дань Хэн. Я очень рад, что мы смогли найти этот путь. Он не успел осмыслить таинство и без того интимной ситуации, как Дань Хэн, в своей размеренной, но стойкой манере, сделал очередной шаг: он прижался к мужчине почти вплотную и, используя его положение, поймал ладонями лицо, чтобы увлечь в поцелуй. Наивный, неумелый, но очень честный — в нем все, что, кажется, хотел бы сказать Дань Хэн, но просто не знал, как. Да простят Юаня их боги, но он взволнованно подумал, что хотел отложить это до поры до времени, а затем понял, как Дань Хэн прав. Когда они встретятся снова? Сильные руки поймали аккуратное тело, прижимая к себе ближе и снимая нагрузку, ведь дракон тянулся неудобно и неуклюже. В объятиях целоваться лучше — и разница в росте нивелируется, и сердце генерала спокойно. Вот, его маленький дракон, в руках, живой, счастливый, кусает его губы, потому что хочет, и зарывается пальцами в без того шебутные волосы. Юань слегка чужое стремление умаляет, старается поцелуй успокоить, снизить темп, чтобы показать, как он умеет выражать свою нежность. Мокро, мягко и, наверное, немного чрезмерно — в какой-то момент юноша в его руках издаёт тихий скулящий стон, впечатленный избытком чувств и очень уж искренним ответом на них. Цзин Юань в восторге столь великом, что жизнь снова сияет золотым. Он оставяет чужие губы, чтобы взглянуть в зелёные глаза, затянутые лёгкой пеленой, и не сдерживает ласковой улыбки. — Прости, Дань Хэн. Время придёт. — Я… Понимаю. Да, — видьядхара кивает и прячет лицо в чужом плече, не в силах дальше удерживать зрительный контакт. Мужчина успокаивающе гладит его по спине, хотя можно ли так помочь отойти от внезапно нахлынувшего возбуждения? Юань ещё не знает, но все впереди — они разберутся. А пока они качаются в крепких объятиях, любуясь цветными карпами в пруду, и молча верят в будущее, которое им предстоит сберечь.