Spin Me Right Round Baby

Чем пьянее он был, тем сложнее было заставить бутылку остановиться на нужных людях без ведома остальных. Хорошо, что чем пьянее они были, тем меньше замечали. Карин с влажным звуком оторвалась от губ Наруто и соскользнула с его колен, оставив того краснеть и заикаться. Она отправила на Саске горящий взгляд, кричащий «ещё не ревнуешь?» через плечо Наруто. Саске безразлично моргнул. — Поздравляю, придурок, ты только что поцеловался с кузиной. Добро пожаловать в мир внутриклановых отношений. — Он невозмутимо поднял напиток в сторону Наруто. Наруто и Карин заметались, спрашивая, что он имел в виду. Когда Суйгецу любезно сообщил им об этом, они начали убеждать себя, друг друга и остальных членов команды Какаши и Така, что между ними, безусловно, было миллион поколений разницы и это едва ли имело значение, что сделало этот раунд гораздо легче, чем предыдущий. Он толкнул Карин к Наруто, потому что она весь вечер пыталась к нему прижаться, а Наруто сам напросился своими шутками про инцест и своим угрюмым настроением по поводу того, что это «сосисочный фестиваль», и что, если ему придется снова целовать Сая, он, возможно, просто проглотит кунай, но теперь… теперь пришло время реализовать его главный план. Особенно сейчас, когда улыбка Сакуры стала напряженной и дергалась в углу рта из-за того, что Наруто и Карин хватали друг друга за руки и лица, забыв о том, что две минуты назад они были взволнованы из-за поцелуя, который можно было бы отнести к категории «только для взрослых». Все, кроме Саске, были удивлены, когда бутылка Наруто указала на Сакуру. (Ладно, нет, на самом деле, он был вполне уверен, что Джуго знал, но Джуго также можно было доверять, что он будет держать рот на замке и потакать Саске. Саске мысленно отметил сказать Джуго, что он был его любимым ребенком. Вот черт, он превращался в Какаши. Надо бы добавить воды в следующий напиток.) Наруто и Сакура обменялись взглядами, которые были ничем иным, как чистой неловкостью, такой же, как и каждый раз, когда тема разговора, настроение, отходили от чисто товарищеских, неинтимных общих целей или самого Саске и переходили друг к другу. Он осознавал это с тех пор, как вернулся домой в деревню, и постепенно это начало его чертовски раздражать, как картина на стене, смещенная на полсантиметра. Они по-прежнему были близкими друзьями и компетентными, хорошо слаженными товарищами по команде, и по-прежнему смеялись друг с другом, но между ними было что-то неловкое, что просто бесило его, как какой-то глупый невидимый слон, о которого все постоянно спотыкались. Ему нужно было убрать свой хобот, пока Саске его не отрубил. Да. — Эм, ха. Э. Хочешь, эм, пойти в шкаф, Сакура-чан? Саске нахмурился. В соседнем здании действительно был шкаф, чтобы было удобнее целоваться, если кто-то из семерых вдруг почувствует стеснение, но он ни разу не был использован. Даже Джуго и Сакура, которые были единственными из присутствующих, обладающими чем-то, похожим на скромность. (Саске не был скромным, он был скорее типа «тронешь меня и потеряешь руку». Ему было наплевать, кто увидит, что он делает в каком костюме, если только это не побудит их продолжать трогать его после этого — именно поэтому он не ходил без полотенца в присутствии Карин или Суйгецу в горячих источниках). — Но как мы поймём, что вы уважаете правила? — Сай услужливо спросил. — Вы могли бы согласиться не целоваться и сказать, что поцеловались. Это было бы жульничеством. Хорошо, Сай был условно включен в список людей, которых Саске не станет обходить стороной, когда они будут в беде. (Имейте в виду, что Саске не давал никаких обещаний, если бы он случайно оказался на его пути.) (Список людей, ради которых Саске был готов сделать исключение, и так был довольно коротким, поэтому Сай должен был считать за честь, что попал в него, пусть и ненадолго и под влиянием алкоголя. В этом списке были Итачи, Тобидара и старейшины деревни. … И Наруто, да, но Наруто был практически во всех его списках. Во всех без исключения.) — Мы бы не сделали так! — возразил Наруто. Он всё ещё ужасно врал. — Сай, как ты мог- зачем нам так поступать? — добавила Сакура. Она вероятно думала, что врала лучше, но она ошибалась. — Хватит, — он заявил и бросил на них холодный, резкий взгляд через обод кружки. — Это не операция на мозг. Поторопитесь уже. Лицо Наруто стало ярко-красным, у Сакуры же нежно розовым. Они не смотрели друг на друга, даже наклонившись, что злило его. Их зрачки были расширенными от чего-то, что, он был уверен, было возбуждением. Он слегка сдвинулся, чтобы штаны перестали впиваться в соответствующие части его анатомии. Боже, как он любил эту накидку на задницу. Столько всего можно было с ней делать. Наруто встал на четвереньки, чтобы перебраться на другую сторону круга, брюки натянулись на ягодицах под носом Саске; Сакура пересела в позу сейдза, наклонила голову, чтобы встретить его губы — изящная белая шея, сильные руки в перчатках. Перед тем, как они наконец поцеловались, у них было как минимум три ложных старта и два приступа нервного хихиканья; Суйгецу давно начал бросать им вырванные куски травы, а Карин давала Сакуре полезные советы о том, что больше всего нравится Наруто. Сам поцелуй был неловким: всё было сделано без энтузиазма, без языка, и даже оттуда он мог сказать, что их губы были жесткими и совершенно не соединялись. Черт возьми. Черт возьми. И он был слишком далеко, чтобы повлиять на следующий поворот Сакуры. Когда Наруто вернулся к нему, почесывая затылок и хихикая как идиот, Саске закрыл глаза и выпил половину своего следующего напитка, чтобы набраться сил и не пнуть его по колену за то, что он так впечатляюще всё испортил. Фу. Во всяком случае, ему, наверное, стоит дать им немного времени перед следующим манипулированием. — …Ладно, на кого она указывает сейчас, — Наруто сказал со странным чувством страха. Суйгецу захохотал во все горло. Сакура приземлилась на Карин? Ладно, это может быть интересно. Саске снова открыл глаза и… …бутылка указывала в середину между ним и Наруто. Ха. Когда он посмотрел на Сакуру, она была в ужасе (глупые медицинские штучки, она была слишком трезвой). Сай отрешенно улыбался. Сай улыбался ему. Саске снова осмотрел бутылку. Идеальный угол. Нотки жажды крови, такие слабые в воздухе, прямо от Сая к нему — облажаешься и я убью тебя. Ха. Хорошо. Хорошо, если Сай когда-нибудь упадет и преградит ему путь, Саске проявит великодушие и постарается перешагнуть через него. Он передал Джуго свой стакан и щелкнул пальцами перед лицом Наруто. — Перестань болтать. К концу ночи всем придётся поцеловать всех остальных хотя бы дважды. Ты сам так сказал. В этом и смысл. Его взгляд упал на Сакуру. Теперь он видел маленькое кольцо зелёного в её зрачках. … Он мог работать с этим. — Сакура. — Д-да? Он наклонился вперед, вцепился пальцами в её воротник и дёрнул её на колени, так что ей пришлось схватиться за его плечи, чтобы не упасть на него, и он поцеловал её, быстро и, может, немного слишком жёстко, но он также был раздражен на них обоих и, черт возьми, вот как целуют человека, это не ракетостроение. Её чакра ощущулась как мята и змеи, сбрасывающие кожу, и первые кусочки травы, пробирающиеся сквозь последний снег, щекоча его язык. Он передал ей немного своей: жара и трещащей силы и всего, кружащегося в темноте, и он кусал её губы, пока она не перестала сдерживаться и укусила в ответ, пока её пальцы не сжались на его плечах, так сильно, что оставили синяки. — Хорошо, — он сказал во внезапной тишине. Его голос оказался грубее, чем ему хотелось. Наверняка, алкоголь. Ему хотелось притянуть её на колени и сказать их командам сейчас отвалить, ему хотелось увидеть, где ещё она могла бы укусить, если бы он надавил на неё, насколько далеко ему пришлось бы зайти, прежде чем она толкнула в ответ. Не мог. Не мог. — Теперь поцелуй его снова. Вот так. Наруто издал звук потерянного, умирающего животного. Когда Саске взглянул на него, тот выглядел прекрасно разрушенным. Заведенным тоже, но таким образом, что это только усугубляло разрушение. Черт возьми, он был идиотом. А Сакура снова колебалась, лицо покраснело, дыша так быстро, что он чувствовал всё своей кожей, небольшие выдохи её дыхания. Она всё ещё держалась за его плечи; ему казалось, что он чувствует кожу ее перчаток. Ни один из них не шевелился. Может быть, они бы зашевелились, если бы он дал им секунду или три, чтобы настроиться, но он внезапно потерял терпение к ним обоим, был невероятно раздражен тем, что они поступили так странно, когда он отвернулся, что исказили то, что должно было сойти как ключ и замок. Скривив губы в угрозе, от которой глаза Наруто вспыхнули кроваво-пурпурным цветом в животном рефлексе, Саске тоже зацепил его, скрутил руку в воротнике Наруто и притянул его к себе. Наруто упал на его плечо, пытаясь избежать приземления рукой на бок Сакуры или колено Саске, но только ещё больше потерял равновесие, и Саске сопровождал его до конца пути на землю, повернув его в талии, так что Наруто оказался на спине, а Саске — с локтем на его ключице, а затем его рот оказался на его, и это было далеко не случайностью. Наруто издал звук «мрррпт» в его рту, беспомощно махая руками по его плечам; Саске низко, угрожающе зарычал в рот Наруто, в его горло, и просунул туда язык. Чакра Наруто была дикой и огненной, знакомой, любимой непредсказуемостью, ревущим адским пламенем, но огнем, который был живым и не поддавался укрощению. Саске погрузился в него, хотел смеяться от захватывающего дух восторга, от опасности. — Это всё, что ты можешь сделать? — он прошептал другому в рот. — Неудачник, ты отстой. Наруто зарычал, и Саске тут же почувствовал руку в своих волосах, сжимающуюся в кулак и сильно тянущую. Саске усмехнулся вызову и отказался подчиниться, напрягся, чтобы снова поцеловать его, укусить за губы, подбородок и всё, до чего мог дотянуться, но после рука притянула его ближе, соединила их губы, и он почувствовал, как прилив чакры наполняет его рот, проникает в горло и спиралью спускается по позвоночнику. Он оттолкнулся. Его глаза, вероятно, были красными от шарингана. Ему было всё равно. Он усмехнулся, стараясь как мог, чтобы его лицо выглядело холодным, невозмутимым. (Тенкецу у основания позвоночника горели, излучая тепло и желание по всему телу, от бедра до бедра, от внутренней части бедер до пупка и выше). — Хороший мальчик. — Презрение. Он снова сел. Наруто поднялся, опираясь на руки, шатаясь и с полудиким, ошеломленным взглядом. Сакура всё ещё стояла на коленях рядом с ними, уставившись на них, кожа на ее крепко сжатых кулаках напряглась и скрипела. Он хотел их обоих, черт, он хотел их обоих, он не должен был кого-то хотеть, но он хотел, но это не имело значения, пока они исправляли то, что между ними было, просто не имело значения, что случилось или не случилось. (Хотел их, хотел их, черт, мог ли он? Должен ли?). — Вам ещё нужна помощь? Теперь ваша очередь. Правильно. — Он наклонился, почти тихо выдохнув. — Сейчас же. — Кого-то удивляет, что Саске властный актив? — Суйгецу задумался, отчего Наруто моргнул, словно он забыл, что они были не одни, а Сакура в ужасе вздрогнула. Будь у Саске стакан в руке, он бы бросил его в него. Он согласился на быстрый, прищуренный взгляд. Если этот мудак разрушил настрой, он- — Неа, — Наруто протянул в ответ, хотя его голос дрожал, а сердцебиение слишком быстро билось в горле. — Он просто очень настойчивый пассив. Широкая, клыкастая усмешка. Не уверенный в своих силах, но всё равно бросающий вызов Саске. Из горла Сакуры вырвался смех, удививший даже ее саму, но в нем слышалась внезапная радость, от которой Саске повернулся, чтобы послушать, посмотреть, как засияли ее глаза, отвлекаясь от предстоящего боя. На этот раз она первая поцеловала Наруто, обняв его за шею, проведя рукой по его волосам, а затем поцеловала его в кончик носа, и пока Наруто ещё моргал, она похитила его губы с яростным, смеющимся энтузиазмом, не похожим на мрачную интенсивность, которую Саске навязывал им обоим, но чем-то, что он… чем-то, что он хотел гадал, какого было бы испытать. Наруто тоже начал смеяться, когда помог ей сесть к нему на колени, наклонив голову назад в ее объятия, доверяя ей. Это не было вызовом между ними, или только легким заигрыванием. Это было… это больше не было неловко, не так, как они хихикали и лизали друг другу небо, и покрывали друг друга крошечными поцелуями по лицу самым милым и раздражающим образом, прежде чем снова вернуться к поцелуям. Когда Сакура издала тихий стон благодарности, Саске отвернулся и взял бутылку. — Ладно. Наруто крутил до этого, он не получит два раунда. Моя очередь. Он не хотел смотреть на странно сочувственное лицо Джуго, не хотел видеть, как Суйгецу игриво подмигивает Сакуре и Наруто, не хотел видеть пустую, бессмысленную улыбку Сая, не хотел видеть ничего, что касалось Карин. Если он поцелует кого-то из них, то сможет закрыть глаза и не видеть ничего в течение некоторого времени. Всё будет хорошо. Он раскрутил бутылку. Земля задрожала. По траве пробежала трещина. Бутылка странно подпрыгнула, подскочила вверх. Приземлилась на дно и застряла в трещине. Саске оглянулся вдоль трещины на кожаный кулак Сакуры. Он посмотрел вверх по ее руке. Два взгляда, зеленый и красно-пурпурный. — Ууупс, — Суйгецу фальшиво невинно протянул. — Бутылка указывает вверх. Как такое случилось? Желание бога? Интересно, какое правило в таком случае. Саске не мог отвести взгляд от Наруто и Сакуры, которые, обнявшись, смотрели на него, с покрасневшими лицами и влажными губами. Он даже не был сенсором, но мог чувствовать их чакру оттуда, где стоял, как послевкусие в воздухе. Сай задумчиво кивнул. — Если это послание от бога, я должен заметить, что оно выглядит, как эрекция. Послание довольно понятно. Карин расхохоталась. — Это было так плохо. Так плохо! Сай, ты грязный придурок. Тебе повезло, что ты такой милый. Эм. Что? Где была ревность и попытка залезть ему в штаны? Саске на краткий миг ощутил себя дезориентированным. О. О! Раньше она не пыталась заставить его ревновать к Наруто за то, что он поцеловал ее, она пыталась заставить его ревновать к ней за то, что она поцеловала Наруто. О. Ха. …Ух ты. Да, как будто это было возможно. Кроме того, Сай не смог назвать Сакуру Уродиной, а она улыбнулась ему снисходительно и только слегка ударила его кулаком. Кто-то толкнул его в спину, между лопатками; Саске потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что там был Джуго (а, вот почему у него не сработала нервная реакция и он не убил его. Джуго казался безопасным). Джуго слегка улыбнулся ему и снова подтолкнул вперед. Саске секунду мрачно смотрел на него (черт бы побрал, он был лидером команды, он был фигурой Какаши, о нем не надо заботиться), прежде чем сдаться (у Джуго порой были очень хорошие идеи) и встать на ноги. — Эм. Саске-кун? — Я не знаю о вас двоих, — проворчал он. — И мне плевать. Но я иду в тот шкаф. И никого не касается, что там, блять, происходит. Как только он протрезвеет, он сразу же займется изучением техники стирания памяти и, без сомнения, испытает ее на свидетелях, которые, несомненно, где-то там подглядывали, или собирали компромат, или и то, и другое. Сейчас он был в приятном опьянении, а в шкафу было очень успокаивающе темно и тихо — до тех пор, пока дверь снова не открылась и в него не ввалились два запыхавшихся товарища по команде, после чего тишина исчезла, но, честно говоря, кому, блять, было до этого дело. Их руки были повсюду на нем. Повсюду друг на друге, сначала стеснительно и неловко, но были и смех, от обоих, пока неловкость не исчезла, и тогда, может быть, было какое-то щекотание, и, может быть, он тоже немного смеялся, и, может быть, это было вовсе не из-за щекотания, потому что так случилось, что он не был щекотливым, просто счастливым. Пьяным. Счастливым.

***

На следующее утро у него было похмелье размером с Коноху, а губы были так прикушены и опухшие, что казалось, будто ему кто-то дал по лицу кулаком. Наруто был совершенно в порядке благодаря своему несправедливому метаболизму. Сакура излечила похмелье Саске, но не следы. Его это странно устраивало.