Муж и жена — одна сатана

В их компании Сынхо появился внезапно, но как-то слишком быстро стал «своим». Он был громким, смешливым и всегда оказывался рядом, когда Хенджин оставался один. Все давно заметили, что ему понравился Хенджин, но тот был в отношениях с Феликсом. Но попыток Сынхо не оставлял. Он действовал методично. Он не просто болтал — он создавал вокруг Хенджина вакуум из подозрений. Каждый раз, когда они оставались вдвоем, он начинал свою шарманку, вплетая в разговор новые «факты» о какой-то измене Феликса. — Хенджин, я правда не хотел тебе говорить, — Сынхо сокрушенно вздохнул, помешивая остывший кофе. — Но я снова видел его. Твой Феликс... он заходил в тот цветочный магазин на углу. И нет, он не вышел оттуда с букетом для тебя. Он сел в машину к какому-то парню. Знаешь, они так смеялись, будто сто лет знакомы. Хенджин молчал. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и крутил в руках телефон. Его лицо было абсолютно непроницаемым — ни тени злости, ни сомнения. Он просто смотрел в одну точку где-то над плечом Сынхо. — Ты слишком молчалив для человека, которому только что сказали об измене, — Сынхо прищурился, пытаясь прочитать хоть что-то в глазах Хенджина. — Тебе всё равно? Или ты просто не хочешь верить в очевидное? У него в телефоне пароль стоит не просто так. Он удаляет переписки, Джинни. Я сам видел, как он это делал вчера в столовой. Хенджин медленно перевел взгляд на него. — Продолжай, — коротко бросил он. Сынхо буквально просиял. Его несло. Он рассказывал о «странных звонках», о том, как Феликс якобы задерживается после тренировок, о том, что их десятилетняя связь — это просто привычка, за которую Феликс больше не держится. В дверях кафе показался Феликс. Он выглядел ярко: светлые волосы растрепаны, на лице — привычная мягкая улыбка. Он помахал им рукой и направился к их столику. Сынхо напрягся. Он ожидал, что сейчас Хенджин либо сорвется, либо уйдет. Хенджин медленно встал. Его челюсти были плотно сжаты, а взгляд стал ледяным. Сынхо торжествовал внутри: он видел, как Хенджин сжимает кулаки. Победа была так близко. — Мне нужно поговорить с ним, — процедил Хенджин, глядя прямо на приближающегося Феликса. Сынхо довольно откинулся на стуле, предвкушая сцену разрыва. Наконец-то его план сработал. Феликс подошел к ним, уже открыв рот, чтобы что-то сказать, но Хенджин резко перехватил его за локоть и потянул на себя, сокращая дистанцию. Со стороны это выглядело как начало яростной ссоры. Хенджин наклонился к самому уху Феликса, так, чтобы Сынхо не слышал ни звука. Его голос был тихим, ровным и совершенно спокойным: — Подыграй мне, Ликс. Сделай вид, что мы ссоримся. Прямо сейчас. Сынхо наблюдал за ними издалека, едва сдерживая победную улыбку. Хенджин резко оттолкнул руку Феликса и начал что-то доказывать, активно размахивая руками. Со стороны это выглядело как настоящий взрыв накопленной обиды. — Ты серьезно? — громко выкрикнул Хенджин, чтобы Сынхо точно услышал, но тут же понизил голос до едва уловимого шепота, притягивая Феликса за воротник куртки ближе к себе. — Ликс, этот придурок Сынхо уже неделю ссыт мне в уши, что ты мне изменяешь. Показывает какие-то левые фотки из кофейни и говорит, что ты прыгаешь по чужим машинам. Феликс вскинул брови, изображая на лице крайнее возмущение — специально для зрителя за столиком. — Что? — так же шепотом ответил он, пока его руки дрожали, имитируя нервозность. —Он что, совсем больной? Хенджин вскинул голову и раздраженно прочесал пальцами волосы, разыгрывая ярость. — Я знаю, малыш. Я знаю, что он врет. У него фотошоп уровня начальной школы, а фантазия еще хуже. Просто посмотри на него — он же светится от счастья, думая, что мы сейчас расстанемся. Хенджин снова сделал шаг вперед, нависая над Феликсом так, будто вот-вот сорвется на крик. — Мы его проучим. Сделаем так, чтобы он сам себя закопал. Подыгрывай. Сейчас я уйду, а ты изобрази, что тебе плохо. Вечером спишемся. Феликс быстро моргнул, его глаза подозрительно заблестели (он всегда умел пускать слезу по щелчку пальцев). — Понял. Давай сделаем его, — прошептал он, а затем вслух, достаточно громко, добавил: — Да пошел ты, Хенджин! Раз не веришь — не надо! Феликс резко развернулся и почти бегом бросился к выходу из кафе, закрыв лицо руками. Хенджин постоял секунду, тяжело дыша, а затем с силой пнул пустой стул и сел обратно к Сынхо. Его лицо было бледным и злым. — Всё кончено? — осторожно спросил Сынхо, кладя руку Хенджину на плечо. Хенджин медленно повернул к нему голову. В его глазах читалась такая «боль», что Сынхо чуть не зааплодировал сам себе. — Кажется, ты был прав, — глухо произнес Хенджин. — Завтра в спортзале никого не будет после шести. Он пойдет туда забирать свои вещи. Я хочу поставить точку там. Ты пойдешь со мной? Мне... мне нужна будет поддержка. Сынхо едва не подпрыгнул на месте. — Конечно, Джинни. Я буду рядом. Хенджин опустил взгляд на стол, пряча затаившуюся в уголках губ усмешку. Спортзал в шесть вечера был пуст. Высокие окна пропускали тусклый закатный свет, рисуя на полу длинные уродливые тени. Сынхо шел за Хенджином, едва сдерживая торжествующий шаг. Он уже представлял, как сейчас Хенджин окончательно размажет Феликса, а он, Сынхо, станет тем плечом, на котором Хенджин будет искать утешение. Феликс стоял в центре зала, спиной к ним. Рядом с ним на скамье лежала спортивная сумка. — Пришел всё-таки? — Феликс обернулся. Его голос звучал надломленно, а под глазами залегли тени (макияж Хенджина творил чудеса). — Я пришел забрать ключи от квартиры, — холодно бросил Хенджин. — Сынхо сказал, что видел, как ты их кому-то отдавал. Это правда? Сынхо сделал шаг вперед, выходя из-за спины Хенджина. Он не мог удержаться. — Да, Феликс, я видел. Хватит врать. Ты просто пользовался им все эти годы. Признайся уже и уйди достойно. Ты же ничтожество. Хенджину нужен кто-то его уровня, а не такой лживый мусор, как ты. Сынхо разошелся. Он вывалил всё: и про «парней на парковке», и про то, как он «давно догадывался о гнилой натуре Феликса». Он говорил так страстно, что не заметил, как Хенджин и Феликс медленно переглянулись. В какой-то момент Хенджин просто... засмеялся. Не зло, а как-то искренне и весело. Сынхо осекся. — Джинни? Ты чего? — Нет, Сынхо, — Хенджин подошел к Феликсу и, вместо того чтобы забрать ключи, по-хозяйски обнял его за плечи, притягивая к себе. — Это просто ты очень смешной. Феликс выпрямился, стер «слезы» рукавом худи и расплылся в широкой улыбке. — Кстати, Сынхо, — Феликс кивнул на сумку, стоявшую на скамье. Из-за молнии торчал край телефона. — У нас там прямой эфир в закрытую группу нашей компании. Ребята передают тебе привет. Сынхо побледнел. Его взгляд метался от обнимающейся пары к телефону и обратно. — Вы... что? — Мы вместе еще со школы, придурок, — Хенджин сделал шаг к нему, и Сынхо невольно попятился. — Ты серьезно думал, что я поверю тебе? Мы начали подыгрывать тебе с первого же дня, просто чтобы посмотреть, как далеко ты зайдешь. — Ты потратил две недели своей жизни на то, чтобы нас развлечь, — добавил Феликс, поправляя воротник куртки Хенджина. — Это было забавно. — С завтрашнего дня в нашей компании тебя нет. И в радиусе километра от нас тоже. Свободен. Сынхо стоял посреди зала, чувствуя, как горит лицо. Он выглядел жалко в этом огромном пустом пространстве. Он хотел что-то крикнуть, но Хенджин и Феликс уже шли к выходу, переговариваясь о том, какую пиццу заказать на ужин, и совершенно забыв о его существовании. Они были как одно целое — стена, о которую Сынхо просто расшиб себе лоб.