maxident

Вонён искала Хёнджина, ведь купила для него торт, и хотела скорее подарить его. Она выбирала его почти час. Красная глазурь, аккуратные кремовые розы, сверху — маленькие вишни. Всё в его любимом цвете. Красный. Хёнджин ведь обожал красный? Она думала что да. Если окружить человека заботой… вниманием… подарками… он обязательно это оценит. Он обязательно заметит. Она уже представляла, как протянет ему сладость, как он удивлённо улыбнётся, как скажет её имя мягче обычного. Может, даже предложит съесть его вместе. Может, даже на свидание пригласит! Но стоило ей увидеть, как Хёнджин стоит рядом с Джисоном, "приобнимая" его за плечо… Она не смогла остановить свою ярость. Буквально вбежала в столовую, схватила Джисона за плечо, развернула к себе и… Вмазала тортом ему прямо в лицо. Тарелка с громким звуком упала, разбилась, и столовая погрузилась в резкое молчание. Множество учеников наблюдали за Джисоном и Хёнджином, ведь обычно они всегда устраивали какой-то хаос или скандал. Джисона резко отошел, опустив голову. Мало того, что ударили тарелкой по носу, так ещё и измазали ему лицо и одежду! Он замер, ошарашено смотря то на Вонён, то на свою одежду. А потом вдруг пришло осознание. Тональный крем и повязка… Вонён тяжело дышала, почти задыхаясь от собственной ярости. Глаза блестели, губы дрожали.       — Ненавижу тебя… – процедила она сквозь зубы. А потом развернулась и вышла из столовой, громко цокая шпильками по полу. Хёнджин бросился ей в след.       — Вонён ты что больная совсем!? – крикнул он на весь холл. Все ученики уставились на них, но Хёнджина это не смущало. Девушка вздрогнула и обернулась. В её глазах мелькнуло удивление и почти детская растерянность, когда она взглянула на своего "оппу".       — Хёнджин, ты что?..       — Ты больная, ещё раз спрашиваю!? Что ты творишь? Как ты могла вообще бросить в него торт!! – Он сам не до конца понимал, что кипит внутри. Злость? Да. Раздражение? Конечно. Но и ещё что-то, он не знал что, то ли эта девушка действительно уже достала его, то ли…             Нет, он не полюбил Джисона. Ему просто стало очень обидно за Джисона. Вонён смотрела на него широко раскрытыми глазами, часто моргая. Она явно не ожидала такой реакции. Не ожидала, что он будет кричать. Что станет на сторону Джисона.       — Больше никогда не смей подходить ко мне, и к Джисону, ясно!? Ещё раз сделаешь что-то подобное я тебе голову оторву! Хёнджин зло толкнул ее в плечо, а когда опомнился, то побежал обратно к Феликсу и Минхо. Эти двое, и еще несколько учеников в панике метались вокруг Джисона, аккуратно вытирая одежду, волосы, а Минхо когда потянулся к лицу, то Джисон резко отпрянул.       — Я-я могу сам! Н-не нужно! Оставьте! – напугано бормотал он. Паника накрывала с головой. Вот и всё. Сейчас его раскусят. Снимут повязку, сотрут тональник и увидят пятна. От него опять отвернуться, опять начнут буллить и издеваться, он опять останется один, без друзей и близких.       — Джисон, о чём ты вообще? — нахмурился Минхо.       — Мы просто помогаем! В этот момент к ним подбежал Хёнджин. Он на ходу стянул с себя кофту и, не раздумывая, накинул её на плечи Джисона. Ткань мягко легла, прикрывая часть лица и ворот рубашки.       — Давай, уходим. – Хёнджин второпях вывел Джисона из столовой, держа его за плечи. Минхо и Феликс, как и половина ребят в столовой удивленно переглядывались, и не смели нарушить эту неловкую тишину, пока какая-то девушка громко не крикнула.       — А я знала что они встречаются!

***

Хёнджин вошел с Джисоном в уборную, и закрыл дверь на замок, конечно проверив нет ли кого в кабинках. Джисон в это время трясся, держась за кофту Хёнджина. Старший взял салфетки, и взглянул на Хана.       — Снимай повязку.       — Н-нет, Хёнджин я правда в порядке, сам могу, ты уже достаточно сдел-..       — Ты меня не услышал? – прервал его Хёнджин.       — Я сказал снимай. Джисон удивленно замер. Что это с Хёнджином? Почему он… сейчас так настаивает на помощи?       — Ч-чего? Хван без лишних слов потянулся к лицу Джисона. Тот отвернулся.       — Джисон, блять прекрати. Дай мне увидеть! – Хёнджин вцепился в кофту на груди Джисона, пытаясь удержать его.       — Я не понимаю о чем ты! Х-Хёнджин отпусти! – Джисон вертелся, и отворачивался, чем вызывал раздражение старшего. Все таки повязку с глаза удалось стянуть, и Хёнджин увидел белое пятно, что захватил ресницы и бровь, сделав их белоснежными. Он отпустил младшего и тяжело вздохнул. Но не выглядел удивленным. Джисон отвернулся, в панике прикрывая лицо. Вот и всё, Хёнджин все знает, он все увидел. Очевидно что он пойдет и расскажет всем. Но, то что Хёнджин сказал…       — Неужели у тебя правда пятна на лице? Значит я был прав? Джисон в ужасе взглянул на Хёнджина.       — …Откуда ты знал? Хён вздохнул, и потер переносицу.

***

Чонин удивленно смотрел в след Джисону, что схватив рюкзак так стремительно убежал из класса музыки… Но больше, его беспокоило увиденное.       — Неужели… – шепотом спросил Ян, и поднялся с пола. Он слишком хорошо успел рассмотреть пятно в уголке его губ. Но не был уверен что это такое вообще, поэтому рассказал Хёнджину. Тот поведал, что Джисон тогда очень странно себя вел, и постоянно прикрывал рот рукой. Подтверждением его догадкам, что у Хана правда были пятна на лице, стало то, что он вдруг вообще начал носить повязку на лице. То, что на салфетках которыми пользовался Джисон остался тональный крем. То, как он не давал Минхо стереть крем и глазурь с лица, и то, как он сопротивлялся Хёнджину, пытаясь не дать ему снять повязку. Ну, конечно не считая слов Чонина.

***

Джисон с тяжелым вздохом прикрыл глаза. Он не мог поверить, что так легко попался.       — …На. – Хёнджин протянул ему салфетки, Джисон неуверенно начал вытирать лицо. Когда лицо Хана было чистым от глазури и крема, Хёнджин смог нормально рассмотреть два белоснежных пятна на его лице. А ещё оказывается что у младшего был поцарапан нос, из-за чего у него шла кровь. Блеск.       — …Что ты хочешь за молчание? – спустя продолжительное молчание спросил Джисон. Его руки сильно дрожали, а в горле ком. Джисон сейчас стоит перед Хёнджином, врагом его жизни, в самом уязвимом состоянии. Хёнджин покачал головой, и отвел взгляд. С одной стороны это была полезная информация, но с другой… что с ней делать? Он больше не хочет чтобы Джисон уходил из школы. Они, вроде как, сблизились, пусть друзьями их вообще сейчас не назовешь, Феликс ведь будет грустить, и Минхо тоже…       — …Я никому не расскажу, если ты расскажешь мне об этом. Что за пятна, откуда они? Раньше ведь их не было. Хан напрягся. Хёнджин пытается добыть больше информации, чтобы угрожать и шантажировать его?       — Зачем тебе эта информация?       — А почему нет? Мне интересно. Да и… вдруг ты правда какой-то бешеный и заразный. – Хёнджин слегка скривился, и сделал шаг назад. Это он сделал намеренно, зная характер Джисона. Джисон раздраженно сжал кулаки, и нахмурился. Когда Хёнджин раньше его так называл ему не было так обидно, но…сейчас…       — Слушай, витилиго не заразно вообще! Я не какой-то больной и тем более не заразный! Это хроническое и не инфекционное заболевание, ясно!?       — Все-все! Тихо, сейчас вся школа услышит… Витилиго значит? Хан поджал губы. Черт, проболтался.       — Не парься, я никому не расскажу.       — С чего бы я должен тебе верить? Я напомню, что ты меня с самого первого дня буллишь! Ты был выкинул в мусорку, распускал ужасные слухи, из-за тебя мы наказаны, и должны убирать блядский арт класс, ты шутил надо мной, над моей матерью, над моим мертвым отцом, из-за тебя у меня появились пятна на лице, ты доводил меня до слез, твоя фанатка бросила мне в лицо торт! Очевидно что ты ещё и будешь шутить про мою болез-..!       — Мне очень стыдно перед тобой. – резко перебил его Хёнджин. В уборной повисла тишина. Джисон выглядел удивленным, и шокированным. Хёнджин же был спокоен. Пусть и ладони вспотели, а в груди все сдавило. Он правда все это время ощущал стыд и капельку вины, ещё с тех пор, как узнал о матери младшего.             Нет, он не полюбил Джисона. Просто… Ну Хёнджин не такой уж и мудак. Осознавал когда неправ, и когда переходил черту. Например шутки про родителей явно были так себе… Распускать слухи тоже… Да и шутить над болезнями он не будет, это слишком жестоко даже для него. Хёнджин конечно шутил что Джисон бешеный, заразный, но это ведь было не в серьез. Молчание затянулось. Хёнджину было неловко. Джисону было страшно.