Ночь сменится днём

День вновь сменился ночью, накрывая город черной лавиной. За окнами бушевал ливень. Быстрые и точные капли дождя стекали по стеклу, не дожидаясь своей очереди, сливались в одну тонкую струйку воды, спеша вниз. Редкие машины, словно наэлектризованные энергией, мчались вперед, брызгая грязной водой со склизких дорог по всей округе. Фары их освещали мутный путь, а дворники в быстром такте очищали лобовые стекла, не прекращающиеся покрываться мутными крапинками, стекать вниз, размазываться Быстрый, гневный, сильный ливень сносил все хлипкие вещи. На столбе, раннее прикленный лист с надписью "пропал без вести", с лицом детенка-демонёнка и кратким описанием, был полностью измучен под гневом дождя, хлипко покачиваясь. Лицо ребенка было изуродовано детской шалостью - кто-то из детей, а, может быть, и из взрослых, разрисовал его лицо, а сверху, закрывая оповещение о пропаже, написанные грубо, красовались слова "Демонюга с психом папашей" Он их ненавидел. Кто? 007n7

***

Немытые окна. Стены, пропитанные болью и вонью. Бутылки из под алкоголя валялись побитыми, иногда целыми, около дивана. Мебель, покрытая толстым слоем пыли, скучала по забытыму средству и тряпке, а пол ощущался сахарно-липким, пока швабра оставалась стоять нетронутой в ванной комнате, скучая и тоскуя из-за своей ненадобности. Комнаты были наполнены запахом разъедающего одиночества, неуспокаивающейся болью, чем-то спиртным, то-ли водкой, то-ли пивом, отдавало противным запахом пота, будто гниющим, да таким сильным, что глаза бы заслезились, но ему, постепенно умирающему мученику, было уже всё равно Бывший эксплоитер, хозяин квартиры, а он же - 007n7, больше не был грозным, не был устрашающим, больше не взламывал и не поджигал, не смеялся. Он походил больше на живой труп, постепенно разлагающийся в собственном доме, не в силах помочь ни самому себе, ни попросить помощи у кого-либо. Хотя, а было ли кому помочь ему, мужику, когда в своё юношеское время он только и делал, что кошмарил жизнь бедным людям, сам, в свою очередь, наслаждаясь процессом. Конечно, никого не найдётся, кто добровольно бы помог ему, когда даже своего старого, такого же по несчастью друга Ноли, он позабыл, как только в его жизни появился маленький и красный, совсем не похожий на него самого, ребенок, появившийся также внезапно, как и исчезнувши. Он скучает Тишь. Севен медленно моргает, еле смыкая и открывая глаза. Каждый глаз по очереди. Он, как будто, в невесомости. Так он это ощущал и ощущает. Тело, по ощущениям, уже давно не его. Никогда ему не принадлежало и больше не будет. Останется только разум и его нескончаемый поток мыслей, отдающий где-то там, внутри него, в глубине, болью, а все остальные эмоции и чувства затерялись в архивах Мысли снова вертят круговорот, коля голову, наседая внутри, оставляя лишь за собой невырывающийся вскрик "прекрати!" и неприятную томную боль в голове. Бывший хакер точно понимает, а он и знает, что сегодня конец. Нет, не конец его лени, не конец его "потом", не конец его депресии, хотя, возможно, конец и этому. Сегодняшний день был спланирован от и до. С корки до корки. Сегодня он точно знает, как изменить мир в лучшую сторону и как избавить народ от проблем. Сегодня тот день, когда он покончит с собой Мужчина устало приподнимает тело, садясь на диван, слыша тихий скрип. Он по очереди ставит голые, липкие и холодные от пота ноги на оледеневший пол. Поднимая тяжелое тело, он пошатывается, но не отступает, как в прошлые разы. Брюнет ступает, прилипая пятками к линолеуму, толкая ногами пустые бутылки, по комнате, подходя к тумбе, чувствуя, как комната начинает пульсировать и сжиматься под давлением его мыслей. 07 выдвигает ящик, достает черный, слегка сверкающий тусклыми белыми лучами, пистолет, заряженный на один патрон. Он точно знает. Его пальцы слегка трясутся, как и руки, в целом, тоже. Грудная клетка начинает подниматься и опускаться все чаще и чаще. Он слышит свои тяжелые вдохи. Слышит, как прерывисто дышит. Севен устремил взор в окно. Плохо видно, но хорошо слышно, как негодует погода. Наверное, лучшее время для самоубийства. Он приподносит пистолет к виску, крепко вживаясь в него озябшими пальцами. Воспоминания начинают мелькать перед глазами, а все старые и родные голоса отдаются в голове тихим искажённым эхом. Он вспоминает озорного и веселого, неугомонного и причудливого, порой непослушного, но все такого же Кулкида. Всплывают образы, моменты их совместного времяпровождения. Как играли, как он, стараясь быть хорошим отцом, читал статьи, тратил все силы, прятал усталость, а злость вымещал на себе, лишь бы быть тем, кого его сын будет всегда вспоминать, как о хорошем периоде в его жизни. Помнит, как старался устроиться на работу, но из-за прошлого отец был всегда и везде отвергнут, но он старался искать всевозможные варианты ради своего нового лучика надежды - его сына 007n7 чувствует, как его лицо слегка напряглось. Он улыбается. Он не помнил, когда в последний раз он улыбался Мученик вспоминает молодость. Его сладкую, но по своему оставившую огромный шрам в его жизни, юность. Вспоминает того, кого он любил больше всего на свете, пока сам все не испортил. В голове всплывает образ - половина маски комедии. Она белая и пластиковая. Вторая половина - череп. Он темно-фиолетовый и, кажется, в нем кроется что-то страшное, а, возможно, это лишь ассоциация. Он помнит его вечное фиолетовое худи, как парень постоянно закрывался в капюшоне. Севен помнит, как они смеялись, пока издевались над другими, устраивали балаган во всем городе, подрывали, взламывали. Севен все еще не может простить себе тот поступок Скупая слеза течет по щеке, а мужчина еще сильнее цепляется онемевшими пальцами в оружие, удерживая палец на курке, не решаясь нажать на него, все еще боясь Он и помнит того работника в пиццерии, чье заведение поджег Кулкид, что поставил черную жирную точку, внеся их в черный список. Имя его он, кажется, забыл. Хотя имеет ли это значение? 007n7 закрывает глаза, жмурится, а пересохшие губы слегка раскрываются. Он, стоя молча пару секунд, шевельнул губами. Послышалось тихое и хриплое "прости". В горле неприятно шипело, что-то тянуло и терзало, но он подавил это. Севен вновь извинился. Более уверенно, но так же тихо. Еще раз. И еще. Извинения ссыпались с его губ, как будто, он на заводе. Его рот - машина, а его извинения, как продукт, который он хочет отправить всем, кому когда-либо приносил вред и боль. Он искренне сожалеет. Пульс усиливается. Звон в ушах. Он хочет бежать по улице, падать в ноги прохожим и кричать извинения. Ему хотелось, чтобы его крик услышали все, а самое главное, чтобы его сожаление услышали Ноли и Кулкид. Он лишь хотел, чтобы его обняли и успокоили, сказали, что он прощен. Он лишь хотел снова быть тем лучшим другом, быть тем заботливым отцом, но сколько бы он не бормотал себе под нос извинения, они не приносили никакой пользы. Его не услышат. Его ненавидят. Запинаясь в собственных извинениях, он начинает дрожать, слезы подступают к глазам и стараются выплеснуться сквозь зажмуреные веки. Он вновь вспоминает. Вспоминает, как проснулся, но уже совсем один в доме. Кулкид пропал. Сколько бы он не вешал объявлений, сколько бы не допрашивал прохожих, сколько бы не переклеивал объявления с изуродованных на новые, сколько бы не спал ночами - всё было бестолку. Севен винил себя. Он ненавидел себя. Точно знал, что это виноват он, что то, что было для него в тот момент самым сокровенным, пропало. Он не уследил и не смог помочь, а после свалился на диван и так и не смог встать, впав в тяжелую депрессию, став "лечить" ее алкоголем Голос виновника дрожит. Он, выпалив последнее "прости", вдруг смолк, вдохнув воздуха, он шмыгает носом, сжимает челюсти. Севен понимает, что больше нет ничего, ничего не будет. Во всем виновен лишь он. Он - ошибка, а значит, что ему нет смысла находиться в этом мире, стране, городе, что уж, в этом доме – Мы еще встретимся, Кулкид Он нажимает на курок. Раздался глухой щелчок. Пуля влетела точно и молниеносно, задев все важные клетки в мозгу, отключив его. Тело перестало трястись. Оно, недолго пошатываясь, с громким грохотом свалилось на пол. Рука, ранее держащая пистолет, расслабилась, а оружие свободно пролетело недалёкое расстояние, остановившись. С головы суицидника начала течь струйкой кровь, разливаясь по полу алой лужицей, а его грудная клетка перестала подниматься совсем. Пульса больше нет. Кровь в жилах начинает остывать, тело холоднеть

***

Ночь сменилась днем, но не у всех. Кто-то так и остался в том промежутке между сменой дня и ночи. Души упокоенных найдут своё место, найдут то, что действительно их "упокоит" Понятие смерти у всех всегда разное. У кого-то слово смерть, как фобия, как самый главный страх, как ошпариться кипятком. Оно вызывает неприятное чувство в груди, тревогу, страх взрослеть, боязнь рисковать, боязнь просто жить, ведь не знаешь, когда настанет твой конец. Встречается чаще всего у параноиков, тревожников, детей. Для кого-то смерть - это вечный упокой, спокойствие, возможность выспаться и не продолжать все то, через что проходишь в нынешний период. Встречается чаще всего у стариков, бедных студентов и уставших от жизни взрослых, проблемных подростков. А кому-то совсем всё равно. Что живой ты, что ты мёртвый. Таким людям всё равно. Они живут? И хорошо. Не живут? И ладно. Встречаются чаще всего у реалистов, поживших эту жизнь людей. Каждый ищет свой смысл в чем-то. Чаще всего это что-то простое, например, ради мамы, или поступить, или помогать дальше. Найди свой смысл и ты