Клубничный сталкер

      Лео всей душой ненавидел Енсан-гу с его высоченными серыми небоскребами, улицами, полными назойливых туристов, останавливающихся на каждом шагу, чтобы сделать селфи, и шумными машинами, непрерывным потоком плывущими по широким дорогам. Обычно ему удавалось успешно избегать путешествий сюда под предлогом дальнего места жительства (его родной Янчон находился в добром часе езды на метро) или того, что он, вообще-то, числился удаленным сотрудником (может, он и вовсе укатил в Японию или Тайланд и валяется себе на пляже с ноутбуком), однако сегодня руководитель настоял на личной встрече с заказчиком, и Лео вынужден был явиться сюда, а после еще долго, упорно и малопродуктивно растолковывать концепцию сайта людям, которые в этом ничего не смыслят, но считают себя суперквалифицированными специалистами.       Выйдя из офиса в пресквернейшем настроении, он мгновенно покрывается испариной, оказавшись под нещадно палящим августовским солнцем. Он клянет под нос невыносимую сеульскую жару и медленно бредет к ближайшей станции, понимая, что если срочно не выпьет чего-нибудь ледяного, то просто расплавится, растечется лужицей по раскаленному асфальту.       К счастью, за углом ему попадается небольшой кофешоп с приятной, ненавязчивой вывеской и завлекательным баннером с летним предложениями и он, не раздумывая, заходит внутрь. Его мгновенно обдает прохладой включенного, видимо, на полную, кондиционера, и настроение становится немногим лучше. Интерьер тоже выглядит симпатично: бежевые стены и диванчики, картины в стиле импрессионизма, ютящиеся на подоконниках кадки с живыми цветами – этакий природный оазис средь монохромных каменных джунглей. Завидев вошедшего, парень за стойкой тут же спешит его поприветствовать.       – Добрый день! Что будете заказывать? – его красивое лицо озаряет очаровательная улыбка, и так как гость как будто бы внезапно забывает, зачем вообще тут очутился, он продолжает рассказывать про меню. – У нас есть айс-американо, дальгона, эспрессо-тоник… или, может, хотите попробовать наш сезонный спешл? Клубничный айс-латте, очень нежный и освежающий. Могу сделать на альтернативном молоке.       Неимоверным усилием воли Лео заставляет себя перестать так явно пялиться и, наконец, уже что-нибудь ответить.       – Давайте... этот спешл. На обычном молоке, – неуверенно говорит он, хотя обычно скептически относится к подобным экспериментам. – Мне бы не помешало охладиться.       – Будет сделано, – парень ловко вбивает заказ в терминал. – Тяжело Вам, наверное, в такую погоду в рубашке... – он сочувственно поглядывает на его официальный костюм; сам же бариста одет куда менее формально: черная футболка с принтом Joy Division с наброшенным поверх кремовым фартуком и бейджиком «Ли Санвон», а на шее у него красовались тонкие жемчужные бусы.       – Да уж... Пришлось притащиться в офис, чтобы услышать от идиотов, как мне работать, – ворчит Лео, скорее, для проформы, потому как весь былой его гнев магическим образом улетучился благодаря новому знакомому. – Не слишком-то веселое занятие, когда на улице +30.       – Тогда сладкое Вам особенно необходимо, – Санвон вновь улыбается ему, сладко, что карамель. – Присаживайтесь. Я принесу Ваш напиток.       Лео выбирает место у окна. Устроившись, он расстегивает пару верхних пуговиц и ослабляяет раздражающий воротник. Он скроллит совершенно безынтересную ленту Твиттера, украдкой наблюдая за тем, как Санвон запускает кофемашину, смешивает какие-то сиропы и параллельно тихо подпевает играющей из динамиков попсовой песенке. И почему такой красавчик здесь прозябает? Модельные агентства должны бы выстраиваться перед ним в очередь. Ужасное упущение. Любопытно, ему нравятся девушки или парни? Лео может поспорить, что второй вариант: он неплохо читает людей, и подобное всегда подмечает сходу. Может, студент? Хотя тогда он был бы на парах. Либо не поступил, либо взял перерыв после школы, дабы разобраться в себе и выбрать будущую профессию. Живет, наверное, далеко, ведь Енсан-гу дорогой район: мизерной зарплаты бариста явно не хватит на съем. Разве что родители отсюда...       – Ваш клубничный айс-латте, – прерывает его размышления Санвон, ставя перед ним стакан с нарисованным на крышке сердечком, а затем протягивает бумажный пакетик с шоколадным печеньем.       – Это... мне? – спрашивает Лео несколько озадаченно.       – Конечно. Кажется, у вас сегодня трудный день, – тепло отвечает юноша. – Надеюсь, десерт вас немного приободрит.        Когда он отдает угощение, их пальцы случайно соприкасаются – лишь на один короткий миг, но даже этого оказывается достаточно, чтобы сердце Лео застучало быстрее. Ему хочется сделать нечто совершенно неразумное, спонтанное. Пригласить Санвона на свидание, например. Однако тот, вежливо поклонившись, уже торопится обратно за стойку, где его ожидает только что пришедший новый гость. И почему он такой милый и услужливый...       Лео ухмыляется, ласково обводя начерченное маркером сердечко, а после пробует розоватый напиток. Очень сладко и тем не менее очень вкусно. Да и сама кофейня крайне спокойная и уютная, идеальна для скучной монотонной работы.       Что ж, возможно, Лео станет наведываться сюда почаще.       

***

      С того самого дня жизнь Лео стала крутиться вокруг маленького кофешопа в Енсан-гу, а точнее – вокруг одного очаровательного бариста. Он приходит почти каждый день – иногда прямо к открытию, дабы посмотреть, как Санвон сонно потягивается за стойкой, повязывает фартук и закрепляет челку смешной заколкой с клубничкой.       – Тебя теперь постоянно вызывают в офис, Лео-хен? – интересуется он однажды, поставив на столик его заказ, и тот кивает:       – Да, много дел. Так что хорошо, что я нашел это место. Тут работается куда комфортнее, чем дома, – беззастенчиво врет Лео, ведь ни в какой офис его не вызывали, да и продуктивность его здесь значительно уменьшалась, потому что он постоянно отвлекался на Санвона.       Ему нравится наблюдать за тем, как он пританцовывает, смешивая очередной напиток, как сосредоточенно вырисовывает узоры на кофейной пенке, недовольно морща нос, когда картинка не удается. С ним младший всегда внимателен и приветлив, однако, к величайшему разочарованию Лео, он ведет себя так со всеми клиентами – всех щедро одаряет солнечными улыбками и искренним участием, будто эти случайные незнакомцы его лучшие друзья. И, конечно, многие принимают обыкновенную вежливость за симпатию, пытаются флиртовать, оставляют свои номера телефонов, которые Санвон мягко отвергает. У него нет на это времени, да и на будущую профессию отношения явно повлияют негативно.       – Я хочу стать айдолом, – делится он с ним полушепотом, и его лицо загорается воодушевлением. – Собираюсь пройти прослушивание в агентстве, когда чуть получше подготовлюсь.       Его мечта кажется Лео ужасно детской и наивной: крошечному проценту стажеров удается дебютировать, а по-настоящему популярными становятся единицы. Каковы шансы на успех у мальчишки без денег и связей?       Вслух, разумеется, он произнес совсем иное:       – Уверен, у тебя получится. Ты очень красивый и, уверен, не менее талантливый.       Алый румянец, заливающий щеки Санвона совершенно прелестен, и у старшего в животе вспархивает рой влюбленных бабочек. Он обязан заполучить его, чего бы это ни стоило. Однако действовать следует осторожно, дабы ненароком не спугнуть вольную певчую птичку.       Они часто разговаривают о фильмах и сериалах, обсуждают последние новости и звездные сплетни. Лео радостно удивляется, когда их увлечения пересекаются, а мысли магическим образом сходятся, будто бы это не он проводил ночи разыскивая его соцсети (нашел даже профиль на небезызвестном сайте с фанфиками, где Санвон прочел какое-то невообразимое количество историй про парочку Тэхена и Чонгука из BTS), тщательно изучая все пристрастия, круг общения, предпочтения в литературе, еде, музыке. Но этого по-прежнему было недостаточно, голод не затихал, а только распалялся сильнее, соразмерно тому, чем ближе он становился к объекту своей горячной одержимости.       Поэтому одним из вечеров, выйдя из кофейни, Лео не отправляется домой, как обычно, а дожидается закрытия, нервно выкуривая сигарету за сигаретой, и когда Санвон, заперев дверь, легкой, пружинящей походкой шагает к метро, он идет за ним. Держась на приличном расстоянии и ловко лавируя меж людьми, он проскальзывает в тот же вагон, что и младший, прячась за другими пассажирами – впрочем, тот не замечает ничего, кроме книги Коэльо, которую он сосредоточенно читает всю дорогу.       Они несколько раз пересаживаются с ветки на ветку, пока не выныривают из подземки на конечной станции. Немного поплутав по темным узким улочкам, Санвон поднимается по лестнице небольшого двухэтажного дома, из тех, что в обилии строили в Сеуле до нулевых. Лео был прав – райончик и правда оказался нищим и опасным, и таким безобидным и милым юношам, как его Вонни, не надо бы снимать тут жилье. Как хорошо, что он теперь знает, где квартира младшего и сможет защитить его, если понадобится. Он смотрит на вспыхнувший в окне свет, представляя, как Санвон снимает с себя одежду, двигаясь в привычной гибкой, кошачьей манере, сантиметр за сантиметром обнажая стройное тело. Как же ему это хочется увидеть...       Лео встряхивает головой, сбрасывая наваждение. Спешка лишь все испортит. Он облизывает пересохшие губы и, развернувшись, устремляется прочь, продолжая предаваться сладким фантазиям, ведь совсем скоро они станут явью.       Совсем скоро Ли Санвон будет полностью принадлежать ему.       

***

      Они по-прежнему встречаются в кафе, непринужденно болтают о том и о сем, и чем дольше они общаются, тем сильнее Лео убеждается в том, что Санвон нуждается в его протекции и заботе. Он слишком добр к окружающим, великодушно прощая грубости посетителям и подкармливая бездомных животных, трогательно неприспособлен к жизни, постоянно забывая где-то свой телефон и мило сражаясь со шнурками на кроссовках, упорно не желающих завязываться в идеальные бантики. Он неуклюже ударяется об углы барной стойки, частенько проливает напитки на столешницу, спотыкается о собственные ноги, смущенно улыбаясь после – и Лео находит все это безмерно очаровательным. Он уверен: никто лучше него не обеспечит этому малышу необходимую безопасность, даже если ради этого придется слегка пренебречь его личными границами.       Лео вновь приходит к дому Санвона спустя пару дней, зная, что тот работает допоздна. К счастью, пожилая хозяйка с подозрением относится к новым технологиям, и потому дверь открывается обыкновенным ключом, который он достает из-под уродливого, полузасушенного растения на входе: младший сам как-то, шутя над своей рассеянностью, рассказал ему о том, что кладет его туда на случай, если опять потеряет свой.       Внутри все примерно так, как Лео себе и воображал: крошечная студия напитана уютом, полки завалены мягкими игрушками (несомненно подарками от многочисленных ухажеров) и книгами (Коэльо, Мураками и прочее в том же духе), стены увешаны постерами с мемберами BTS (помимо той парочки, в любимчиках у него числился Намджун), а на тумбочке ютятся баночки, коробочки и тюбики с декоративной и уходовой косметикой (для чего используют большую часть было абсолютно непонятно). Он неспешно обходит комнату, рассматривает броские украшения в резной шкатулке, прикладывает к виску заколку с алой розочкой – одну из тех, что Санвон частенько носит на работе, чтобы ему не мешались спадавшие на лицо пряди волос, – и невольно улыбается, видя свое отражение в зеркале, а затем заглядывает и в шкаф, трепетно перебирая пальцами рубашки, футболки, кроп-топы самых разных цветов и кроя.       После, уже не способный сдерживаться, он ложится на кровать, утыкаясь носом в подушку, жадно вдыхая клубнично-сливочный аромат, который иногда улавливал от младшего, если его не перекрывал шлейф парфюма. Но здесь запах был насыщеннее, слаще, соблазнительнее, отчего в Лео разгорается нетерпеливый, почти болезненный голод, мгновенно отдающийся тянущим напряжением в паху.       Засунув руку в расстегнутые джинсы, он принимается трогать себя, и распаленное сознание рисует ему сотни образов – как Санвон смотрит на него снизу вверх, как прикусывает раскрасневшиеся от поцелуев губы, как тихо просит быть нежнее, но сам выгибает спину от наслаждения, позволяя брать его сильнее и глубже. Лео входил бы в него неторопливо, смакуя каждую секунду, держал бы за талию, не позволяя вырваться, слушал бы блаженную мелодию его стонов. Он никуда его не отпустит, запрет на замок, если потребуется, истребит всех возможных конкурентов, станет единственным и незаменимым. Он ускоряет движения, крепче сжимая член, и вскоре кончает, представляя, как Санвон, дрожащий, влажный от пота, восхитительно покорный, кончает вместе с ним, выкрикивая в экстазе его имя.       Еще какое-то время Лео лежит на постели младшего, разморенный удовольствием, но в итоге нехотя поднимается, смывает в ванной испачкавшую ладонь сперму и приводит себя в маломальский порядок. Как бы ни было приятно витать в облаках, нужно заниматься и делами. Он выуживает из сумки крошечную, размером с игольное ушко, камеру и аккуратно помещает ее в одного из медвежат на полке: судя по слою пыли, Санвон никогда их не переставляет их, так что «презент» не обнаружит. Затем он включает ноутбук – благо о пароле его беспечный малыш не подумал, – и загружает приложение для удаленного доступа: так будет куда удобнее мониторить приватные переписки. Убедившись, что все работает, как часы, Лео полностью удовлетворен: теперь он и вправду сможет позаботиться о любимом, исключить любые опасности, оградить от неудачных затей или чересчур назойливых обожателей.       Разве не чудесно, что у Санвона есть такой замечательный хен, готовый на все ради его защиты?

***

      Установка камеры оказывается одной из лучших его идей. Вечерами, завершив паломничество в кофейню, где они с Санвоном постоянно обмениваются милыми (флиртливыми?) репликами и улыбками, Лео усаживается перед монитором у себя дома и продолжает наблюдение. А наблюдать за его ангелочком занятие поистине увлекательное: то, как он забавно крутится перед зеркалом, фотографируя себя с сотни разных ракурсов, чтобы потом выложить в соцсети причудливое смазанное селфи, или читает книгу на кровати, жуя какой-нибудь снек и задумчиво делая пометки на полях, или выходит из ванной в длинной футболке, совсем по-щенячьи встряхивая влажными волосами, заставляет старшего исполниться чувством чистой, незамутненной влюбленности.       Однако сегодня Санвон предстает перед ним абсолютно обнаженным.       Лео шумно сглатывает, буквально уткнувшись в экран лицом, дабы разглядеть тайного возлюбленного в мельчайших деталях: гладкая бледная кожа, изящная шея, тонкая талия – неземная, завораживающая красота, от которой в нем моментально пробуждается желание. Санвон ложится на кровать, ведет пальцами по своей груди, чуть сдавливая соски, а после движется ниже, обхватывая ладонью уже порядком возбужденную плоть. Лео следует его примеру, высвобождая свой напряженный член и принимаясь ласкать его в такт чужим движениям. Он жалеет лишь, что сам не может дотронуться до столь вожделенного тела, ощутить его медовый вкус, его испепеляющий жар.       Санвон же тем временем открывает ящик тумбочки, выуживая оттуда розовый силиконовый дилдо и тюбик клубничного лубриканта (может, именно им пахнет его постельное белье?). Он щедро смазывает игрушку, касается входа и, замерев на секунду, медленно, мучительно медленно начинает погружать ее внутрь себя. Он прилично растянут – видимо, часто балуясь таким образом, – и Лео клянется, что совсем скоро ему не придется довольствоваться жалким искусственным подобием, потому что вместо этого его будут трахать по-настоящему, до стертых коленей, до сорванного от стонов горла, до абсолютного блаженного забытия.       Сперва Санвон двигается осторожно, однако терпение его быстро иссякает, и вот он уже жадно подается бедрами навстречу, бесстыдно выгибаясь в спине и запрокидывая голову. А потом он вовсе, словно бы заглянув в самые развратные фантазии старшего, меняет положения, садясь на фаллоимитатор сверху, объезжая его, как какая-нибудь умелая наездница на родео. Лео теряет рассудок от того, насколько это прекрасно. «Да, детка... именно так. Я отымею тебя точно так же. Только еще сильнее и глубже...», думает он, алчно впитывая то, как Санвон скачет на игрушке, закусывает раскрасневшиеся губы, наверняка издает абсолютно развратные звуки, и, в конце концов, кончает, исходя крупной дрожью удовольствия. Лео тоже резко изливается себе в руку, с тихим сдавленным стоном, не отрывая взгляд от компьютера.        Он понимает, что теперь пути назад нет, что, узрев его малыша таким – податливым, беспутным, безумно сладким, он уже не сможет остановиться. Даже если ему придется зайти еще дальше. Даже если ему придется пойти против воли Санвона.       

***

      Несмотря на твердое намерение Санвона держать дистанцию, их отношения, усилиями Лео, постепенно развиваются. Они посещают выставку современного искусства (о которой старший узнал из истории его браузера), идут в кино на повторный показ «Зови меня своим именем» и едят холодную лапшу в маленьком, но популярном ресторанчика на Инсадоне и, разумеется, почти каждый день видятся в кофешопе. Однако «просто дружбы» Лео, разумеется, недостаточно, и потому ему необходимо избавиться от главного препятствия, мешающего началу романтических отношений меж ними – глупой и детской мечте Санвона о сцене.       Младший часто воодушевленно рассказывает ему о своих тренировках по вокалу и танцам, что он берет, дабы подготовиться к предстоящим прослушиваниям, восторженно предвкушая свою будущую айдол карьеру и словно бы не осознавая, с какими трудностями ему предстоит столкнуться. Изматывающие репетиции, вечно недовольные продюсеры, или, еще хуже, те, что захотят затащить его в постель, фанаты, тычущие камерами в лицо и обвиняющие кумира во всех грехах, стоит ему допустить малейшую ошибку. Санвон не выдержит такого давления, оно неизбежно сломает его, обратит в куклу для удовлетворения чужих прихотей, марионетку в руках неблагодарной публики и власть имущих, и, в конечном счете, уничтожит его.       Лео не позволит этому произойти.       Во-первых, он пролистывает переписки младшего с друзьями, делая скриншоты наиболее сомнительных и провокационных комментариев и компилируя их в один файл. Туда же он добавляет сфабрикованные сообщения, достаточно грубые и откровенные, чтобы отпугнуть даже самых лояльных рекрутеров.       «Если ты туда попадешь, у тебя не будет времени на меня. Выступления, эфиры, туры... И сотни, нет, тысячи глаз, которые будут на тебя смотреть так, как смотрю я. Ты – мой, Санвон. Я не собираюсь делить тебя с толпой».       С такими мыслями Лео рассылает созданный компромат развлекательным компаниям с припиской: «Прежде, чем вы примете Ли Санвона в качестве стажера, прочтите отправленный мной файл. Дебют этого человека может навредить вашей репутации». Затем он вновь подключается к ноутбуку младшего и удаляет из почтового ящика все полученные, но непрочитанные письма с приглашениями на прослушивания, и только после это ощущает подобие облегчения. Конечно, ему еще придется опубликовать пару анонимных постов, «изобличающих» Санвона в не самом хорошем ключе, но первые шаги к обеспечению безопасности его ангелочка он уже сделал, и это приносит ему неимоверное удовлетворение.       На следующий день Лео зависает в кофейне с самого утра: сидя за своим привычным столиком, он потягивает капучино и притворяется, что работает, однако на самом деле не написал и строчки кода, весь пребывая в нервном ожидании. Санвон приходит ближе к двенадцати, понурый, с опущенными плечами и раскрасневшимися, видимо, от недавних слез, глазами. Заметив старшего, он кивает ему, еле как выдавив из себя кислую улыбку, и вновь отворачивается к стойке. Тогда Лео сам направляется к нем.       – Эй... – начинает он осторожно, изображая неведение. – Ты как? Как прослушивание? Сразил всех своими танцевальными скиллами?       – Нормально, – совершенно неубедительно отвечает Санвон, машинально переставляя пластиковые стаканы. – Если учитывать, что мне выделили всего пару минут и потом сказали, что я им не подхожу. А несколько других компаний вообще все отменили без объяснения причин. Я не понимаю... – он рассеянно блуждает взглядом по полкам с сувенирными кружками и блюдцами, словно бы те способны раскрыть ему тайну столь внезапных отказов. – Они говорили, что им нравятся мое портфолио и мои снэпы, а теперь...       Лео нахмуривается, балансируя меж умеренным негодованием и сочувствием.       – Черт, Вонни... мне очень жаль. Они полные идиоты, раз упускают такой талант, – в голосе его проскальзывает мастерски сыгранное возмущение. – Им же хуже, если они не возьмут тебя.       – Но что, что я сделал не так? Я так много репетировал, раз сто переснимал пробные видео, и все равно налажал... – Санвон жалобно всхлипывает, в любой момент готовый разрыдаться, и Лео, почувствовав, что пора действовать, мягко накрывает его руку своей.       – Не вини себя. Ты сделал все, что мог, просто... в айдол-индустрии многое определяют деньги, – он ласково проводит пальцами по тыльной стороне его ладони, утешая. – Там много грязи и подлостей. Каждый норовит оттяпать кусок пирога пожирнее, без зазрения совести идя по головам коллег. Ты достоин куда большего, чем это.       Санвон внимательно выслушивает его и, спустя мгновение, сжимает его руку в ответ.       – Ты прав, да... Глупо было надеяться, что такой как я, выскочка без связей, сможет куда-то пробиться, – он горько усмехается. – Какой же я дурак.       – Не надо так говорить, – мягко перебивает его Лео. – Ты чудесный, слышишь? И есть множество людей, которые тебя поддерживают и ценят. Я, например.       Наконец, на губах Санвона расцветает нежная улыбка, и он чуть расслабляется, отпуская былое напряжение и смущенно заправляет волосы за ухо.       – Спасибо, хен. С тобой все кажется не таким мрачным.       Лео удовлетворенно хмыкает. Пусть малыш привыкает видеть в нем свой единственную опору, ведь иной ему теперь сыскать не придется.       – У меня есть идея. Давай развеемся и сходим... – он перебирает в уме места, которые младший упоминал в переписках с друзьями – ... в парк Лотте. Покатаемся на аттракционах, поедим сладкой ваты. Прямо как в детстве.       – Ого! Я как раз недавно думал об этом, – в глаза младшего загорается огонек воодушевления, и он переводит умоляющий взгляд на своего напарника. – Ты ведь справишься без меня, Аньсинь?       Аньсинь, симпатичный юноша из Китая и по совместительству коллега Санвона в кофешопе, учился в университете Хонгик на дизайнера интерьеров. Лео мог бы счесть его соперником, если бы тот не состоял в отношениях и не предпочитал нижнюю позицию.       – Разумеется. Клиентов сегодня немного, – тот равнодушно пожимает плечами, продолжая вытирать вымытые кружки.       – Тогда мы можем пойти, – Санвон мило хлопает в ладоши, явно стараясь отогнать дурное настроение. – Я буду очень рад отвлечься.       Пока они направляются к выходу, младший совершенно трогательно льнет к нему, и Лео ощущает тот самый сладостный клубничный запах, исходящий от его кожи. Ему не терпится испробовать ее на вкус.

***

      Лотте Ворлд остался именно таким, каким Лео запомнил его с детства – не в меру шумным и красочным. Слепящие неоновые вывески, выстроившиеся в длиннющих очередях люди, витающий в воздухе запах попкорна – яркий сказочный мир, призванный избавить своих посетителей от проблем и тягот мира реального. Лео идет рядом с Санвоном, слегка придерживая его за талию (разумеется, чтобы тот не затерялся в толпе) и внутри него разливается вязкое, хищное удовольствие, ведь из всех их встреч эта больше всего похожа на настоящее свидание.       Санвон радуется, как ребенок, таская его от одного аттракциона к другому, пронзительно визжит на американских горках, инстинктивно цепляясь за руку своего спутника и до боли впиваясь в нее на особенно крутых виражах. Однако Лео не имеет ничего против, трепетно оглаживая алые следы от его ногтей и представляя, как те будут царапать его спину во время занятий любовью.       – Вау, тебе тоже такое нравится? – изумленно спрашивает Санвон, когда Лео покупает им приправленный солью ванильный джелато. – А то все мои знакомые кривятся и удивляются тому, как я могу это есть.       – Шутишь? Это же чертовски вкусно, – Лео старается не сморщиться, впервые пробуя этот престранный десерт, о существовании коего он – разумеется – узнал из чужих переписок, и находя его совершенно не удобоваримым. Но во мгновение просиявшее личико Санвона стоит каждого грамма этой гадости.       Затем они отправляются на колесо обозрения, и гомон и суета парка скрываются за дверями прозрачной кабинки, уступая место умиротворяющей тишине. Они сидят бок о бок, наблюдая за мерцающими огнями ночного Сеула, и Лео замечает, как младший вновь становится печальным.       – Я... не думал, что все так выйдет. С карьерой айдола, я имею в виду, – говорит он тихо. – И почему компании мне отказали… Они даже нашли мой Твиттер еще со средней школы, где я… нелестно отзывался об SNSD. Неужели из-за этого? Поверить не могу.       Лео сочувственно вздыхает, будто бы и не он вовсе любезно слил весь правдивый и не очень компромат его потенциальным работодателям.       – Может, это и к лучшему. Представь, если бы это всплыло после дебюта. Сколько бы хейта на тебя полилось. А так ты в безопасности, – он накрывает его ладонь своей, переплетая их пальцы. – Совсем скоро, я уверен, ты обретешь новую мечту, которая не ранит тебя впоследствии. Мы можем искать ее вместе.       Санвон поворачивается к нему, и в его темных глазах столько доверия, столько трогательной, искренней благодарности, что Лео понимает – настал тот самый подходящий момент. Он наклоняется ближе и аккуратно, почти невесомо прижимается губами к губам младшего, впервые вкушая сахарную, клубничную негу его рта. Санвон не спешит отпрянуть, судорожно хватаясь за ткань его рубашки и робко отвечая на поцелуй, с каждой секундой становившийся все глубже и жарче.       «Именно так. Так должно быть всегда. Ты должен принадлежать мне целиком и полностью, должен таять в моих руках. Любить лишь меня», вертится в голове Лео, пока он, разгоряченный и одурманенный, наслаждается сладостью своего малыша.       Вскоре Санвон отстраняется и, словно бы сам изумленный случившимся, касается своих пылающих румянцем смущения щек.       – Я... Ты мне очень нравишься, хен, но... – лепечет он, не зная, как правильно подобрать слова, как бы половчее увильнуть от ответственности. – Но столько всего произошло за последнее время... и я не уверен, что сейчас готов к отношениям.       Эйфория, снизошедшая на Лео после поцелуя, мгновенно сменяется вспышкой лютой, животной злости, которую он подавляет лишь неимоверным усилием воли. Нет, нельзя. Он никак не может дать себе слабину и проявить то, как был взъярен таким поведением.       – Я понимаю, – произносит он, стараясь держаться образа «хорошего бойфренда». Настоящий «зеленый флаг», как описали бы его те, кто не знал, какой он есть на самом деле. – Я буду ждать тебя сколько потребуется, Вонни. Ведь ты мне тоже очень нравишься.       «Значит, решил пойти на попятную, трусишка? Хочешь сбежать? Ничего у тебя не получится, глупый. Раз тебе мало моих тепла и заботы, то я буду действовать иначе и найду, чем тебя подтолкнуть. Ты все равно будешь со мной. У тебя просто не останется другого выбора», думает Лео, помогая Санвону выбраться из кабинки колеса обозрения. «Я заполучу тебя, даже если мне придется изничтожить все, что тебе дорого.»       

***

      К его невероятной удаче, возможность наставить Санвона на путь истинный подворачивается ему очень скоро. Лео сидит на своем привычном месте в кофейне, потягивая третий за день капучино и наблюдая за обслуживающим клиентов младшим. С того поцелуя в парке прошло около недели, и их отношения застыли в состоянии неловкой неопределенности – уже не совсем друзья, но еще и не полноценные любовники, что ужасно выводило его из себя, ведь тем самым они лишь оттягивали неизбежное. Санвон продолжал тщетно написывать в различные агентства, вновь и вновь (стараниями старшего) получая отказ за отказом, в связи с чем энтузиазм его заметно поугас. Было печально видеть его рыдающим ночами в подушку, читать мрачные посты в закрытом Твиттере, где он сетует на свою бесталанность и наивность, однако нынешние страдания уберегали его страданий в дальнейшем, пусть он пока этого и не понимает.       Сегодня же Санвон пребывает в приподнятом настроении (выбил карточку какого-то Калеба в игре «Love and Deepspace», о чем все утро хвастался Аньсиню), пританцовывает под мягко льющийся из колонок «Tambourine», мило улыбается посетителям, пока вдруг в кофешоп не заходит привлекательный высокий молодой мужчина в строгом костюме, с черным портфелем типичного офисного работника.       Лео узнает его сразу: Ким Гону, бывший парень Санвона. Ловелас, не умеющий держать свой член в штанах, около года канифолил Вонни мозги, а когда тот поймал его на измене и решил расстаться, он взбесился и устроил скандал, обвиняя во всем младшего. Одним словом, вел себя, как конченый мудак. Сейчас, очевидно, он явился, чтобы напомнить о былом и попытаться разжечь затухшее пламя страсти, или какие еще обычно оправдания придумывают люди, надеясь вернуть прошлое?       Заметив его, Санвон сразу меняется в лице: поджимает губы и хмурится, ясно давая понять, что не рад встрече. До Лео доносятся лишь обрывки разговора, хотя он прислушивается изо всех сил. Гону говорит что-то о втором шансе, о том, что ошибался, что теперь изменился. Санвон отвечает, что не желает это даже обсуждать, что его сердце было беспощадно разбито, что не нужны ему ни извинения, ни обещания, он все равно не поверит. Гону раздражается, пытается ухватить его за руку и, когда ему это не удается, гневно ударяет кулаком по стойке, отчего другие клиенты позади него вздрагивают и принимаются сетовать на подобное бескультурье.       Лео уже собирается вмешаться, но Аньсинь опережает его, буквально загораживая несчастного Санвона собой и указывая наглецу на дверь. Да уж, китайцы никогда особо не церемонятся – надо полагать, их культура куда меньше располагает к фальши, что частенько раздражает лицемерных от и до корейцев. Надо бы присмотреться к этому студенту по обмену еще раз: не хочется, чтобы неожиданный соперник увел малыша прямо перед его носом.       – Я не отстану, пока мы нормально не поговорим, – огрызается Гону, а затем, резко развернувшись, устремляется прочь из кофейни.       Санвон, неспособный сдержать льющиеся по щекам слезы, убегает в подсобку, оставляя Аньсиня разбираться с возмущенными посетителями. Лео сжимает, стискивает зубы от злости так, что у него начинают болеть десна. И как этот урод посмел...       И тут у него рождается план, простой и четкий, как швейцарские часы. Гону хоть и ублюдок, но может сослужить неплохую службу, оказаться тем, кто своей агрессией и навязчивостью подтолкнет крошку Санвона в его заботливые, а главное, безопасные объятия. Ведь все познается в сравнении, и тут оно обязано сыграть в его пользу.       

***

      Стоит отдать Гону должное, львиную часть работы он выполнял самостоятельно. Не умея принимать отказы и смиряться с поражением, он исправно забрасывал Санвона сообщениями, варьирующимися от приторно-пошлых до откровенно злобных и уничижительных, когда ему вновь отвечали отказом. Стоило бы сразу заблокировать его, однако Вонни, очевидно, нравилось внимание, пусть и приобретшее такие нездоровые, токсичные формы. Что ж, Лео всегда рад подлить масла в уже начинающее разгораться пламя, с десятка приобретенных им одноразовых номеров он отправляет «Мы все равно будем вместе», «Я заставлю тебя вернуться любой ценой», «Ты принадлежишь мне» и прочие сомнительные вещи, авторство коих логичным образом приписывается Гону.       Санвон заметно беспокоится, но делиться с Лео переживаниями не спешит, лишь нервно отмахиваясь на все задаваемые им участливые вопросы. Держит его на коротком поводке, при этом сохраняя «дружескую» дистанцию и не желая подпускать слишком близко. Упрямая, очаровательная глупышка, настырно бегущая от своего счастья. Ну, ничего, скоро тот сам наденет подготовленный для него ошейник и уже не захочет его снимать, ведь мир вокруг так жесток, и только Лео сможет защитить его ото всех невзгод.       Следующим шагом в этой тщательно спланированной игре стал небольшой «презент» – весьма внушительный конверт, который Санвон находит на крыльце кофешопа. Внутри десятки фотографий его самого гуляющего в парке, выбирающего одежду в магазине, просто идущего по улице, сделанных украдкой, в разные дни, со множества ракурсов, так, что было совершенно ясно, что слежка за ним велась длительная и основательная. Любой бы испугался, узнав, что не слишком адекватный бывший бродит за ним по пятам, замышляя невесть что, и Санвон, от природы чувствительный и беспокойный, стал особенно осторожничать: купил перцовый баллончик, реже выходил из дома, избегал темных и безлюдных улиц. И все же необходимо было придать угрозе оттенок более реальный, обратить относительно безобидное наблюдение в физически ощутимую опасность. Для этой цели Лео подготовил еще один подарок.       Вечером он по обыкновению работал в кофейне, посматривая на Санвона, сперва усердно смешивавшего напитки, а затем, как и всегда, ушедшего выбросить накопившийся мусор на задний двор. Возвращается он до ужаса растерянный и побледневший. Лео якобы случайно сталкивается с ним взглядом и вопросительно поднимает бровь. Тот, немного подумав, затем нерешительно приблизился и, поборов раздирающие его на части сомнения, сел рядом с ним.       – Что случилось, Вонни? – спрашивает старший, полным неподдельной заботы голосом. – Ты весь белый как мел...       Санвон нахмуривается, не зная, с чего начать и стоит ли начинать вообще. И все же возрастающая тревога берет над ним верх.       – Гону... мой бывший совсем спятил. Мы уже давно расстались, и тут он снова объявился. Сперва написывал мне всякие странные сообщения, шпионил за мной, а теперь... Теперь отправил коробку с... – он густо покраснел, испытывая неловкость от того, о чем ему придется рассказать, – ... с игрушками и смазкой. И еще положил вот это.       Дрожащими пальцами он достал из кармана записку и протянул ему. «Растяни себя для меня хорошенько, малыш», было написано ровными, почти что печатными буквами, и лицо Лео, в соответствии с ситуацией, исказила гримаса отвращения.       – Господи... – он резко выдохнул, выдерживая театральную паузу, дабы подчеркнуть свое отвращение. – Ну и жесть. Он и правда сошел с ума.       Санвон закивал, и его большие темные глаза заблестели слезами.       – Я думал, что все это глупости, однако после сегодняшнего... Что, если он попытается сделать что-нибудь... – он нервно поежился и едва слышно добавил: – Мне страшно, хен.       Лео осторожно обнял его, почти целомудренно скользнув рукой по худым плечам, а затем словно бы невзначай притянул к себе, удовлетворенно ощущая, как трогательно тот льнет ближе, ища защиты и утешения. Сладостный аромат клубники опьяняет, и ему хочется вжаться носом в шею своей крошки, почувствовать трепет пульса, оставить след зубов на нежной коже.       – Не переживаний, Вонни, – прошептал он, легко касаясь губами его виска. – Я не позволю ему причинить тебе вред. Никогда.       Санвон печально всхлипнул еще крепче цепляясь за его рубашку и не подозревая, что благородный охотник, которому должно подстрелить злого, кровожадного волка, был и сам хищник ничуть не менее свирепый. И прелестный невинный зайчик по собственному незнанию сам был готов прыгнуть к нему прямо в пасть.       

***

      Последующие дни Лео оставался верен своей привычке тенью следовать за возлюбленным до самого дома. Правда, теперь это стало чуть сложнее: Санвон чаще озирался по сторонам, порой резко менял направление, словно бы пытаясь проверить, не шел ли кто за ним. Для любого другого это стало бы досадным препятствием, но Лео трудности лишь раззадоривали, служили пьянящей прелюдией, от которой приятно тянуло низ живота и учащался пульс.       Сегодня же он оказался не одинок в своем желании увидеть объект своего горячного обожания: близ выхода из метро Санвона уже поджидал Гону. Лео, притаившийся за углом, моментально напрягся, ведь данная встреча не значилась в его идеальном плане и могла самым скверным образом его нарушить. Будучи достаточно далеко, он мог расслышать только отдельные обрывки их разговора – высокий, пропитанный возмущением голос Санвона, обвиняющий бывшего во всех отвратительных сообщениях и сомнительных посылках, что он получил за последние недели. Гону же тщетно старался оправдаться, раздраженно хватая собеседника за руки.       Лео чувствовал, как с каждым мгновением в нем разгорается жгучая, всепоглощающая ярость. Его выворачивала сама мысль о том, что этот ничтожный ублюдок смеет касаться того, кто принадлежит исключительно ему. Но вмешаться означало выдать себя. Как он очутился на окраине Сеула, в противоположной от своего района стороне, да еще и в такой поздний час? Однако бездействие грозило обернуться проблемой куда более серьезной, поэтому Лео вынырнул из своего укрытия и, вмиг очутившись рядом со спорящей парочкой, оттолкнул Гону, буквально загораживая младшего собой.       – Довольно, – глухо рявкнул он. – Ты ясно слышал, Санвон не хочет тебя видеть. Оставь его в покое.       Лицо Гону сразу же перекосило от неприкрытого гнева.       – А-а, так это ты? Новый ухажер? Надоедливый говнюк, который всюду за ним таскается? – он презрительно оскалился. – Думаешь, у тебя есть шанс? Забудь. Санвон мой.       – Твой? – Лео холодно усмехнулся, смерив оппонента снисходительным взглядом. – Это смешно.       После этой фразы не отличавшийся миролюбием Гону, выругавшись, бросился вперед, с силой ударяя его в скулу. Лео, хоть и не привыкший к дракам, инстинктивно отвечает, врезаясь кулаком в челюсть противника. Санвон что-то кричит, цепляет его за край футболки, но разливающийся по венам адреналин напрочь затмевает здравый рассудок, оставляя лишь безграничную жажду уничтожить ненавистного соперника. Один из ударов приходится Гону прямо по носу, раздается противный хруст и из него водопадом начинает струиться кровь.       – Сука! – завывает тот, отпрянув назад и чуть было не потеряв равновесие. – Ты мне нос сломал!       Пользуясь чужим замешательством, Санвон хватает Лео за запястье и утягивает прочь от места их импровизированной баталии. Они петляют по узким улочками, пока скрюченная фигура Гону не исчезает из виду, а изрыгаемые им ругательства не растворяются в шуме ночного города.       – Я не могу поверить... что он действительно решился на такое, – бормочет младший ошарашенно, по-прежнему сжимая его руку дрожащими пальцами. – Хотя после всех этих ужасных посылок... наверное, надо было ожидать.       – Это логично, – процедил Лео сквозь зубы. – Лишь закономерное продолжение его мерзких домогательств.       Санвон бросает на него пристальный встревоженный взгляд, и задает вопрос, которого старший опасался больше всего.       – Но... как ты вообще здесь оказался, хен? Разве ты не живешь в другом районе?       В горле у Лео пересохло, а на спине выступила холодная липка испарина. Любое оправдание рискует прозвучать неубедительно, поэтому он, набравшись мужества, делает нечто совершенно ему несвойственное – говорит правду.       – Я следил за тобой. Слежу вот уже несколько дней. Потому что... боялся, что Гону перейдет от слов к действиям, – он стыдливо опустил глаза, старательно изображая чувство вины. – И, очевидно, не зря.       Объятый страхом, он готовится к потоку упреков и осуждения, что, в целом, понятная реакция человека на признание в сталкинге. Но Санвон только изумленно поднял брови, и вместо того, чтобы рассердиться мягко сказал:       – Это, наверное, было жутко муторно... постоянно ходить за мной, прятаться, – он смущенно улыбнулся, и щеки его очаровательно заалели. – Так чертовски мило, что ты сделал это для меня.       На мгновение Лео потерял дар речи.       «Мило?.. Значит, тебе нравится, когда за тобой шпионят? Бесцеремонно вмешиваются в твою жизнь? Контролируют каждый твой шаг? Конечно... неудивительно, что ты встречался с тем чокнутым психом. Не переживай, со мной все будет иначе. Я – не он. Я позабочусь о тебе, как никто другой, моя прелесть»       Из размышлений его вытаскивает обеспокоенный голос Санвона.       – Господи, твое лицо... – он осторожно коснулся ссадины на скуле старшего пальцами, и тот вздрогнул, только сейчас ощущая, как сильно ему досталось. – Раны необходимо обработать. Пойдем ко мне, ладно? Тут совсем рядом. У меня есть аптечка.       Лео захлестнула волна победной эйфории – он уже бывал в квартире Санвона, бесчисленное множество раз видел ее на экране своего монитора, и вот настал тот день, когда владелец сам пригласил его. Еще немного – и он окончательно обоснуется в его сердце и в его жизни.       – Да, думаю, это хорошая идея, – согласился он, едва сдерживая довольную ухмылку.       Пара синяков и царапин точно этого стоили.       

***

      – Прости, тут не особо прибрано, – торопливо извинился Санвон, впуская его внутрь своего крошечного однокомнатного жилища.       Лео с напускным любопытством оглядел знакомое до мельчайших деталей пространство. Постеры на стенах, заставленную косметикой тумбочку, разбросанные по столу фигурки из поп-марта – все это после часов наблюдения стало ему родным, и небольшой беспорядок казался, скорее, очаровательным, нежели отталкивающим.       – Все хорошо – ответил он добродушно – У тебя здесь уютно.       – Я – жертва культуры потребления. Постоянно скупаю всякий милый хлам, а потом он валяется повсюду, – Санвон тяжело вздыхает, словно бы каждый заказ на Gmarket не одарял его оглушительной дозой эндорфина, и указывает на кровать. – Садись, хен. Я принесу аптечку.       Лео послушно опустился на край матраса, любовно оглаживая цветастое махровое покрывало. Не так давно он, тогда еще тайный визитер, лежал тут, уткнувшись лицом в подушку, вдыхая приторный клубничный аромат и доводя себя до исступления, представляя, как его распутная крошка отдается ему. Сейчас он как никогда близок к своей заветной мечте.       Порывшись в шкафах (очевидно, пребывавших в не меньшем хаосе, чем все вокруг), Санвон вскоре возвращается с белой пластиковой аптечкой и деловито усаживается рядом.       – Давай я обработаю, – он бережно дотрагивается до его ушибов пропитанным антисептиком ватным диском, отчего те принимаются неприятно саднить, однако Лео наслаждается прикосновениями. Тонкие пальцы младшего скользят по коже столь деликатно, что хочется прильнуть ближе, облизать каждый из них, исцеловать каждую подушечку.       – Ты так храбро за меня вступился, – вновь заговаривает Санвон, видимо, сочтя затянувшееся молчание несколько неловким. – А я... я ведь совсем не приспособлен для такого. Да и дрался только один раз в жизни, еще в средней школе. Не поделил парня с одноклассницей. Она мне тогда все лицо расцарапала, просто кошмар. Зато я выдрал ей целый клок волос.       – И кому же в итоге достался этот счастливчик?       Санвон фыркнул и, чуть смутившись, все же признался:       – Мне. Но он оказался тем еще подлецом. Видимо, судьба у меня такая – все время влюбляться в мерзавцев, – он мягко улыбнулся, бросив многозначительный взгляд на старшего. – Но бывают и исключения.       У Лео перехватило дыхание от столь сладкого нежного откровения. Наконец-то его признали, оценили по достоинству, отметили его исключительность. Они синхронно потянулись друг к другу, и их губы встретились в медленном, чувственном поцелуе, совсем как тогда, в парке, однако теперь Санвон сам жался к нему, отчаянно цепляясь за одежду и не собираясь отпускать своего бравого телохранителя. Конфетная сладость его рта смешивалась с металлическим привкусом крови, опьяняя, лишая рассудка.       Лео должен был быть на седьмом небе от счастья, но человек существо жадное и ненасытное, получив желаемое, вместо удовлетворение оно испытывает лишь нарастающий голод. Он вожделел завоевать Санвона окончательно, и нет на этом поприще для него лучшего помощника, чем леденящий душу страх. Но что же ему делать? Разве не испробовал он все доступные ему методы запугивания? Нет, все же остался у него в рукаве один козырь, и если он разыграет его правильно, то кампания его завершится успехом.       – Я всегда буду защищать тебя, – шепчет он, ласково оглаживая румяную щеку возлюбленного. – Хорошо, что я оказался в нужном месте в нужное время. А то с Гону сталось бы подкараулить тебя прямо здесь, рядом с квартирой.       Санвон мгновенно напрягся, брови его недоуменно поползли вверх.       – Что? Ты думаешь, он знает, где я живу?       – Ну... – Лео задумчиво потер подбородок. – Он следил за тобой. Значит, знает. Конечно, знает.       – Черт... Тогда он и правда может сюда заявиться, – глаза юноши нервно забегали, словно бы он ожидал, что Гону может прямо сейчас материализоваться в любом уголке его скромного жилища, а старший был только рад растравить взыгравшую в нем паранойю.       – Это реально опасно... Ты живешь на втором этаже, так что залезть сюда – раз плюнуть. И видеонаблюдения никакого. Такой говнюк, как Гону обязательно этим воспользуется. Если уже не... – он показательно нахмурился, искоса наблюдая, как все сильнее бледнеет лицо Санвона, а губы, что он недавно с таким упоением целовал, начинают подрагивать от ужаса.       Пусть боится. Пусть думает, что преследователь уже проник в его дом, что все здесь запятнано его мерзкими, сальными руками и оставаться тут больше никак нельзя.       – Нет, он бы не... он не стал бы так... – пролепетал младший, не веря сам себе. – Гону, может, не самый адекватный, но... – он судорожно выдохнул. – Надо проверить, не пропало ли чего. Вдруг, он что-то взял...       – Или, наоборот, подложил, – ловко вклинился Лео, направляя их диалог в выгодное ему русло. – Мы можем все осмотреть... ну, на всякий случай.       – Да... да, так и поступим, – Санвон моментально подскочил с кровати и направился к шкафу, принявшись копаться в переполненных разнообразной одежкой ящиках.       Лео же для вида пошерудил по пребывающем в абсолютном хаосе пузырькам с косметикой, позвенел коробочками с бижутерией и передвинул с места на места несколько книг. Даже если бы Гону действительно забрал что-то в качестве трофея, обнаружить это в царящем вокруг свободолюбивом беспорядке не представилось бы возможным. Его безалаберный, невнимательный малыш – просто влажная мечта любого абьюзера и проходимца. Хорошо, что Лео не такой, и что теперь именно он сможет как следует о нем позаботиться и оградить от дурного влияния.       – Хм... а это что такое? – он умело изображает изумление, когда, достав с полки запыленного плюшевого медведя, одним отточенным движением выуживает из него крошечный объектив, который сам же прежде и установил. – Камера, что ли?       Санвон, прытко перебравшись через кипу сваленных им на полу вещей, подошел к нему, ошарашенно уставившись на подозрительный аппарат в его ладони.       – Камера... – прошептал он, проводя трясущимися от волнения руками по волосам. – Какой же я идиот, боже... Должен сразу был понять, что Гону окончательно спятил. Думаешь, она не одна? Тут есть еще?       – Вполне вероятно. Камеры сейчас настолько маленькие, что отыскать их почти невозможно, – подлил масла в огонь Лео, и младший сдавленно застонал.       Сейчас он выглядел совершенно разбитым, полным отчаяния – лишенный мечты, гонимый и преследуемый ненормальным бывшим. Теперь даже собственный дом стал для него ловушкой. Он был невообразимо прекрасен в своей надрывной, сокрушительной агонии. Но Лео не наслаждался его страданиями – ну, или, быть может, самую малость. На самом деле, он более всего жаждал принести ему искупление.       – Я... я уже заплатил за аренду несколько месяцев... Эти деньги мне не вернут... А средств, чтобы снять новую квартиру у меня нет... – всхлипнул Санвон, и в уголках его глаз выступили крупные соленые капли слез. – Но и здесь... здесь я оставаться не хочу. Я... я не знаю, что делать.       Лео выдержал необходимую паузу, и после, будто храбрый рыцарь на белом коне, поспешил на помощь своей прекрасной возлюбленной.       – Вонни, – говорит он, ласково оглаживая плечо младшего, – Ты можешь пожить у меня. Квартира у меня небольшая, но зато там безопасно. Хороший район, охрана, все по правилам. И Гону тебя там не найдет.       – У тебя? – юноша недоверчиво покосился на него, однако в голосе зазвучала едва уловимая надежда. – Но... я же доставлю неудобства…       – Единственное неудобство для меня – понимать, что ты здесь один и тебе страшно, – перебил его Лео. – Я хочу, чтобы ты был в безопасности.       Безапелляционная решительность, коей были пропитаны слова старшего, изничтожили любые колебания и сомнения, потому что Санвон, очаровательно покраснев, обнял своего спасителя за шею и смущенно чмокнул в губы.       – Если ты и правда не против, то я приму твое предложение. Только на время, пока не накоплю на съем, – бормочет он, уткнувшись носом в рубашку Лео, не замечая озарившей его лицо победной улыбки.       Золотая рыбка заглотила наживку, кривой металлический крюк пронзил ее юное трепетное сердце, но вместо ярой ненависти и презрения к своему пленителю, она спешила исполнить все его потаенные желания. И Лео знал, что желания его, будто горный родник, никогда не иссякнут.

***

      Сам Лео тоже проживал на окраине, разумно предпочтя переплачивать не за близость к шумному туристическому центру, который ему, коренному обитателю Сеула, уже порядком осточертел, а за комфортную обстановку внутри самой квартиры – хороший ремонт, современную технику и прочие блага цивилизации. Сейчас же, когда они с Санвоном и целым огромным чемоданом, набитым его вещами, мчали на такси к нему, он лихорадочно вспоминал, не оставил ли где улики, способные скомпрометировать то, чем он занимался последние несколько месяцев. Многочисленные фотографии, памятные «сувенирчики» в виде очаровательных трусиков с клубничкой, расписания и планы маршрутов младшего – все было рассовано по шкафам или висело на рабочем столе компьютера, и Лео молился, чтобы ничего из этого ненароком не попалось на глаза его зайчику. Ведь ангелы-хранители, подобно всем благодетелям, не должны просвещать своих подопечных в тонкости их нелегкой работы.       – У тебя тут настоящая холостяцкая берлога, – хихикнул Санвон, оглядывая сгрудившиеся на столе пустые банки из-под энергетиков и упаковки рамена.       – Уверен, ты привнесешь сюда уют, – с улыбкой говорит Лео, ненавязчиво намекая, что рассчитывает на долгое пребывание желанного гостя в своей скромной обители.       Он ставит принесенные сумки на тумбу и, притворяясь, что наводит порядок, бегло осматривает квартиру, убеждаясь, что никакие... сомнительные предметы ненароком не попадут в чужое поле зрение.       – Ты можешь занять спальню, а я пока посплю на диване, – любезно предлагает он, дабы предупредить возможную неловкость, но младший лишь неопределенно поводит плечами.       – Думаю, на такие жертвы тебе идти не придется, хен, – в его слегка меланхоличном голосе звучат игривые нотки, и изголодавшийся волк в Лео, которому пообещали сочного барашка на ужин, в предвкушении скалится. – Я приму душ, хорошо?       Затем Санвон, взяв любезно предложенные хозяином пару чистых полотенец и предварительно выудив из чемодана пару розовых бутылочек (гелей для душа?), скрывается за дверью ванной.       Лео же занимает себя поверхностной уборкой: сгребает хлам со стола в мусорный пакет, кое-как запихивает разбросанную одежду в шкаф и даже распаковывает пылившийся где-то на полке диффузор – делает все, что угодно, лишь бы отвлечься от мыслей о младшем, обнаженном, разгоряченном и невообразимо желанном, находящемся всего в каких-то жалких метрах от него. Необходимо сохранять контроль и не испортить все в последний момент.       Санвон выходит из душа обернутый в большое махровое полотенце, совершенно не скрывающего ни его хрупких плеч, ни стройных соблазнительных ног и вместо того, чтобы одеться, скромно усаживается на край кровати. Лео спешит последовать его примеру.       – Ты хочешь есть, Вонни? Можем заказать пиццу, – предлагает он, украдкой наблюдая за скатывающимися по шее младшего каплями.       Тот отрицательно качает головой.       – Нет, после случившегося совсем нет аппетита, – он тяжело вздыхает. – Знаешь, я тут размышлял на досуге... каким же все-таки поразительным образом может меняться жизнь. Еще недавно я усердно тренировался, надеялся стать айдолом, но... не сложилось. Потом Гону с его неконтролируемой ревностью и сталкингом, из-за которого мне пришлось сбежать из собственного дома. И теперь... – Санвон тяжело вздохнул и медленно накрыл руку старшего своей – ... теперь, кажется, только ты на моей стороне, хен. Только ты не отвернулся, только ты помогаешь и защищаешь.       Его слова пьянят похлеще выдержанного виски, и Лео едва удается сдержать удовлетворенную улыбку. Да, наконец-то, он единственный, кто имеет на Санвона право, целиком и полностью обладает его разумом, а совсем скоро, без сомнения, завладеет и телом.       – Судьба непредсказуема, Вонни, – говорит он мягко, прижимаясь губами к его запястью. – Что-то ты потерял, но что-то приобрел. Я клянусь, что всегда буду рядом и позабочусь о тебе.       Юноша заливается трогательным румянцем и ласково касается ладонью щеки своего спасителя, оглаживая слегка шершавую из-за уже начавшей пробиваться щетины кожу.       – Это приятно слышать, хен. Даже очень... – голос Санвона будто опускается на тон ниже, становясь сладким и тягучим, словно патока, а сам он, с присущей ему очаровательной неловкостью, седлает колени старшего. – Я знаю еще один хороший способ сделать друг другу приятно. Если ты хочешь, то мы могли бы...       Он застенчиво отводит взгляд, скорее, заигрывая, нежели в действительности испытывая смущение, однако зверь в его партнере рычит и исходит слюной от столь незатейливого кокетства, ведь оно означает, что малыш хочет его, сам жаждет завлечь его в свои сети и, разумеется, строить из себя праведника Лео не собирается.       Вместо ответа он властно притягивает Санвона ближе, впиваясь в его податливые губы жадным, требовательным поцелуем. В следующее мгновение полотенце безжалостно летит на пол, и юноша предстает перед ним во всем своем нагом великолепии. Камера, через которую старший наблюдал за ним прежде, не была способна полностью передать ни изящества его фигуры, ни бархатистой нежности кожи, ни сахарного клубничного аромата – именно того, что сводил Лео с ума с самого момента их знакомства и который он сейчас алчно вдыхает, уткнувшись носом в изгиб чужой шеи.       – Хен, еще... пожалуйста, – бормочет Санвон, бесстыдно изгибаясь в спине, когда Лео сжимает руками его округлые бедра; дрожащими пальцами он тщетно пытается расстегнуть пуговицы рубашки, и старший сам нетерпеливо дергает, разрывает ткань, избавляясь от ненужного предмета одежды.       Он укладывает любовника на кровать, бесцеремонно сминая его хрупкое, вожделеющее ласки тело, и тот послушно становится на колени, распутно раздвигая ноги. Лео старается не думать о том, перед сколькими мужчинами его малыш представал в точно таком же греховном, развратном виде. Может, ему не удастся изничтожить их всех, но, по крайней мере, он в силах оградить Санвона от их тлетворного влияния, от их пошлых взглядов и хищных намерений. Отныне тот беспрекословно принадлежит ему, и никто иной не посмеет даже посмотреть в его сторону, не опасаясь расплаты.       Санвон достаточно разработан регулярным использованием секс-игрушек, поэтому, щедро сдобренные клубничной смазкой, пальцы входят в него без особенного труда. Лео не тратит много времени на подготовку, почти сразу приставляя крупную, набухшую от возбуждения головку к растянутому отверстию Санвона и резко толкается внутрь, заставляя того запрокинуть голову и громко застонать. Он не сдерживается, вознаграждая себя за столь длительное ожидание и скрупулезный труд, и оттого вбивается в партнера со всем бурлящими в нем желанием и жаром, до синяков стискивая тонкую талию и упругие ягодицы, тем самым утверждая безоговорочные права на объект своей истовой страсти.       – Ты мой, Вонни, слышишь? – шипит Лео, грубо хватая Санвона за волосы. – И я никогда не отпущу тебя. Никогда.       Тот жалобно хнычет в его руках и мгновенно кончает, стоит лишь прикоснуться к его истекающей предэякулятом плоти. Лео еще несколько раз толкается в манящую тесноту чужого тела и изливается внутрь со сдавленным, исполненным наслаждением стоном. После он сгребает ослабевшего, изможденного юношу в объятия, увлекая за собой на влажные, измятые простыни.       Наконец все его непомерные усилия окупились сполна.       

***

      Они продолжают жить вместе почти как образцовая семейная пара – разве что Санвон совсем не умеет готовить и не слишком любит убираться. Зато он исправно засоряет баночками со своей косметикой полки в ванной, варит вкуснейший кофе по утрам и ластится ночами в постели. Чем не идеальная жизнь двух до ужаса влюбленных голубков?       Однако Лео считает, что терять бдительности не стоит даже при самых положительных прогнозах, тем более, когда незаметное приложение-шпион устанавливается всего в один клик. Обычно он ленно просматривает переписки Санвона вечерами, выходя на балкон покурить – разговоры о работе с Аньсинем, обмен мемами с Арно, его приятелем по танцевальной студии, редкие весточки от родителей – со всеми этими бесполезными социальными взаимодействиями своего возлюбленного Лео вынужден нехотя мириться.       ... Пока однажды на экране не высвечивается сообщение от того, кто давно должен был быть заблокирован – Гону собственной персоной. Лео закономерно ожидает, что Санвон пошлет его куда подальше после всех тех мерзостей, что он натворил, но тот с благосклонностью принцессы принимает его нелепые извинения. Несколько недель он, скрежеща от злости зубами, наблюдает за их стремительно эскалирующим, относительно невинным флиртом, каким-то чудом сдерживаясь от того, чтобы смыть телефон младшего в унитаз, а ему самому устроить хорошую взбучку. И почему он такой безголовый? Отчего так тяготеет ко всему дурному и разрушительному?       К счастью, теперь у него есть Лео, готовый всегда спасти и защитить – пусть даже и против его воли.       Действовать он принимается лишь когда сделка по длительной аренде загородного дома оборачивается успехом. Хозяину, праздному гуляке и тусовщику, очевидно, не терпелось поскорее сплавить доставшуюся от родителей жилплощадь, тем более, за такую приличную месячную плату. Но заплатить было за что: уединенное место, вдали от любопытных соседских глаз, высокий крепкий забор и просторный сухой подвал. Не дом, а настоящая мечта. Его малыш, несомненно, влюбится в него с первого взгляда.       Однако перед переездом необходимо было разобраться с еще одним важным делом. Утром, перед тем, как Санвон уезжает на работу, он выуживает его телефон из кармана и отключает уведомления на всех мессенджерах. Поцеловав возлюбленного на прощание, он заходит в свое шпионское приложение и отправляет Гону унизительно-слащавое сообщение, с пожеланием встретиться, приправляя его щедрой порцией непозволительно пошлых намеков. Тот, как и полагается похотливому кобелю, незамедлительно отвечает согласием. Лео не может сдержать самодовольной ухмылки, предвкушая скорое восстановление справедливости.       Надев максимально неприметную, темную и немаркую одежду, кепку и маску, он выходит из квартиры, сжимая в кармане куртки складной охотничий нож. Признаться, убивать людей ему еще не доводилось.       Но ради Санвона, ради своей клубнично-сахарной прелести, он готов абсолютно на все.