Есть дело

Ночь - тихое время только там, где дышится свободно - в объятиях степей и деревянных домиков. Сверкнула сухая молния, свободолюбивая машина ночной жизни города загудела, заработали спицы и шестеренки. Из открытого окна пахнуло холодным и влажным. Цветные зонты стремительно убегали вдоль по улице, сталкивались, извинялись и дальше упархивали по делам. Свежесть смешалась с запахом мыла и пышущих жаром подушек. Туман в голове сгущался. — Способность... Способность, - тихо шевелились губы Кенни. Дождь забарабанил по стеклу, ударился о пол квартирки. Кенни закинул руки за голову, лежа на кровати, и с этим жестом в голову волной пришло осознание. — Это я такой особенный Его сила не совсем обычная. То есть как что - то подобное вообще может быть обычным? Открылась она для него только сейчас. С блондинистых волос капала вода, струилась по бледным щекам. Маккормик не мог умереть насильственной смертью, от болезни, от старости... Он вдохнул и с воздухом новые чувства захватили его больную голову: захотелось жить, ценить свободу, плевать на правила. Кенни явственно понимал, что все его проблемы теперь на самом деле временны. Ему дали шанс начать все заново. Когда меланхолия отступила, Маккормик смог проанализировать давно всплывшую мысль: он не один такой "особенный". Их много, они как болезнь. И почти все из них страшны, неуправляемы. Смотрел ли он когда - то таким людям в лицо, глаза, улыбался им? Да. Знал ли лично? Да! Пока одних до боли в висках терзали вопросы касаемые внезапного появления их необычных сил, другие, восприняв это как данное, пользовались обретенными навыками в бытовой жизни. Внезапное его это умение, крутить инструменты в руках, оказалось как кстати. Разумеется, Стэн никогда открыто не заявлял о своих способностях, но когда необычным образом вдруг половина житейского барахла стала работать пришлось сознаться, что теперь это его "страсть". Хотя на деле Марш и молотка в руках держать не умеет. Кенни открыл телефон и замер. Он сомневался, трусил. О да, теперь придется стоять ровно и брать ответственность. Но раз началась новая ступень жизни, значит и человеком он должен стать другим - смелым и отчаянным. "Зайди завтра, есть дело" — все, что попросил блондин от Стэна. Крупные капли, забившие по стеклу в меланхоличном ритме, вынудили Марша подняться, расчесать пальцами затекшую от постоянного напряжения шею и прошагать несколько широких шагов в сторону окна. Люди на улице скорее напоминали порхающих бабочек, чем уставших работяг. Хотя какие могут быть дела в такой час? Поскорее добраться до метро, занять место в углу и доехать до дома без происшествий... Либо успеть дописать конспект и лечь в постель не позже двенадцати. Ручка окна щёлкнула и Марш вернулся на рабочее место, откинулся на скрипучее кресло, давно протертое, зашитое и заново просиженное до дырок. Закручивая крышку пульта, так удачно расположившегося на раскрытой тетради с недописанным абзацем, брюнет уловил как на миг, подключенный к зарядке телефон, засветился, а следом раздался трезвон от пришедшего сообщения. Ответ не заставил себя долго ждать: "Когда?" — следом, — " Утром не могу. Мне пропуски закрывать надо :(" Немного погодя : " Вечером тоже, я Венди обещал встретиться " И наконец : " Ладно жди утром , если это опять что-то бессмысленное - тебе не жить " Долго уговаривать не пришлось. Охваченный любопытством от внезапной серьезности друга, Стэн даже не сразу додумался до того чтобы спросить причину, а сейчас это делать уже поздно. Озадаченно глядя на свое отражение в черном прямоугольнике телефона парень просидел несколько мгновений, а как очнулся, закрутил крышку пульта и отнес его отцу.