Дикая охота

Роберт стоял перед своим новым рабочим местом, скептически разглядывая потертое кресло. Рядом, сгорбившись над кружкой дымящегося кофе, сидел Чейз. Бывший Трекстар. Когда-то он был самым быстрым человеком на планете. Сейчас, в свои тридцать девять, он выглядел на все шестьдесят пять: глубокие морщины, редкие седые волосы и взгляд человека, который видел слишком много дерьма. — Добро пожаловать в ад, Роб, — прокряхтел Чейз, делая глоток. Его рука слегка дрожала — побочный эффект от многолетних перегрузок скоростью. — Устраивайся. Твоя зона ответственности — «Программа реабилитации». Или, как мы это называем, «Отряд Самоубийц для бедных». Роберт посмотрел на главный экран. Там крутили новостную сводку: Блонди Блейзер с ослепительной улыбкой позировала на фоне спасенного банка. — Она всё ещё в топе? — спросил Роберт, кивнув на экран. — Ага, — Чейз скривился. — А мы здесь. Нажимаем кнопочки, чтобы эти нарциссы не разнесли город. Но тебе повезло меньше. Тебе дадут не героев, а уголовников. Двери с тяжелым вздохом разъехались. — Диспетчер, принимайте груз, — буркнул вошедший охранник, чье лицо было скрыто тонированным забралом шлема. Он грубо подтолкнул вперед девушку, заставив её сделать несколько неуверенных шагов в центр зала. На фоне массивных гудящих серверных шкафов, мигающих сотнями тревожных огоньков, она казалась совсем крошечной и потерянной. Огромная, явно с чужого плеча, серая толстовка мешком висела на её хрупком теле, полностью скрывая фигуру, а глубокий капюшон был натянут так низко, что доставал до самого подбородка, пряча лицо в тени. Тонкие запястья, закованные в тяжелые магнитные наручники, она крепко прижимала к животу, словно пытаясь защититься от окружающего мира. Роберт развернулся к терминалу, пальцы забегали по клавишам, открывая личное дело. Экран озарил его лицо синеватым светом. — Так, посмотрим, что у нас тут... — пробормотал он, пробегая глазами по строчкам отчета. Брови его поползли вверх от удивления. — Серия краж со взломом, незаконное проникновение на охраняемые объекты класса «А», профессиональные карманные кражи... Список впечатляет, ничего не скажешь. Он резко развернулся на вращающемся кресле, чтобы видеть её, и откинулся на спинку, сцепив пальцы в замок. — Как тебя зовут? — спросил он, стараясь говорить твердо, но дружелюбно. — В досье указан только идентификационный номер заключенного. Девушка молчала. Она стояла абсолютно неподвижно, сверля взглядом потертый линолеум пола, словно там было написано что-то важное. Ни единый мускул не дрогнул. — Эй, я вообще-то с тобой разговариваю, — голос Роберта стал чуть громче, в нем проскользнули нотки раздражения. — Имя? В ответ — лишь тишина, нарушаемая монотонным, низкочастотным гулом серверов и жужжанием вентиляторов. Роберт прищурился и заметил странную деталь: плотная ткань капюшона на её макушке едва заметно дернулась, словно под ней что-то шевельнулось, реагируя на звук его голоса. Как у настороженного зверя. Но сама она не издала ни звука. Полный, демонстративный игнор. — Ладно, значит, играем в молчанку, — Роберт тяжело вздохнул, признавая временное поражение, и бросил быстрый взгляд на настенные электронные часы. Циферблат показывал поздний вечер по таймеру миссии — так называемое «время теней», когда город погружается в сумерки. Он снова посмотрел на девушку. Она сама была похожа на тень — тихая, мрачная, скрытная, сливающаяся с полумраком комнаты. — Раз ты упорно молчишь, я сам выберу тебе позывной, — произнес он задумчиво, постукивая пальцем по подлокотнику. — Назовем тебя... Веспер. Вечерняя звезда. Тихая, незаметная и появляющаяся во тьме. Тебе подходит? Веспер наконец пошевелилась. Она медленно подняла голову, и из-под глубокого капюшона хищно сверкнули большие янтарные глаза — неестественно яркие в полутьме диспетчерской. Она не кивнула, но и возражать не стала, продолжая изучать его своим пронзительным, немигающим взглядом. — Буду считать это молчаливым согласием, — Роберт кивнул сам себе и нажал большую кнопку разблокировки на панели управления. С сухим металлическим щелчком магнитные наручники разомкнулись и с грохотом упали с её рук на пол. Девушка медленно растерла покрасневшие запястья, но даже сейчас не произнесла ни слова благодарности. — Чейз, я отведу её в комнату отдыха, нужно показать ей здание, — сказал Роберт, поднимаясь с кресла. Чейз лишь устало махнул рукой, даже не отрываясь от монитора, где бежали бесконечные графики энергопотребления: — Валяй, новичок. Только смотри в оба. Следи, чтобы она не стащила твой пропуск, пока будете идти к лифту. Она, может, и выглядит безобидной, но на деле — чертовски шустрая. Поднявшись по лестничному пролету, они толкнули тяжелую, самую обычную створку двери и вышли в длинный коридор верхнего уровня. Здесь, в отличие от диспетчерской, царила совершенно иная атмосфера: пространство было залито ровным, светом ламп дневного света, отражавшимся от чисто вымытого линолеума, но эта чистота казалась обманчивой, скрывающей под собой всё то же бесконечное напряжение. Веспер двигалась абсолютно бесшумно, её мягкие подошвы едва касались пола, словно она была призраком, боящимся потревожить мир живых; она держалась от Роберта на строго выверенной дистанции вытянутой руки, а её худые плечи были так сильно опущены и напряжены, будто она изо всех сил пыталась стать невидимой, слиться с бежевыми стенами и раствориться в воздухе. Внезапную тишину этажа разорвал громкий, ритмичный и самоуверенный шаг ботинок на толстой подовше, эхом отлетающий от стен. Навстречу им, неторопливо и по-хозяйски занимая центр прохода, вышла Невидива. С безупречной укладкой и надменным выражением лица она напоминала капризную топ-модель, которая по какой-то нелепой случайности заблудилась в коридорах секретной службы. — Ну надо же, какие люди почтили нас своим присутствием, — протянула она тягучим, насмешливым голосом, останавливаясь прямо перед ними и бесцеремонно преграждая путь. — Новенький Диспетчер решил прогуляться и посмотреть, как живут наверху? Она скользнула по Роберту равнодушным, скучающим взглядом, словно он был пустоим местом, и тут же перевела всё свое внимание на сгорбленную фигуру в бесформенном балахоне. Её идеально очерченные брови удивленно поползли вверх, а напомаженные губы скривились в гримасе брезгливости. — А это еще кто? — Невидива демонстративно сморщила свой аккуратный носик, словно почувствовала невыносимое зловоние. — Твоя новая ассистентка? Боже, неужели СДН скатилось до такой нищеты, что теперь нанимает бродяг прямо с помойки? Ты только чувствуешь этот запах? От неё же за версту несет дешевым, прогорклым фастфудом и уличной грязью. Веспер мгновенно окаменела, словно эти слова физически пригвоздили её к полу. Роберт, стоявший рядом, заметил, как ткань на её рукавах натянулась: руки, надежно спрятанные в глубине огромной толстовки, судорожно сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. — Уйди с дороги, — тихо прошелестел голос Веспер, звучавший глухо и угрожающе, подобно предупреждающему шипению змеи перед броском. — О, смотрите-ка, оно умеет разговаривать? — Невидива гадко, с нескрываемым превосходством ухмыльнулась, склонив голову набок. — И что же ты мне сделаешь, уличная мелочь? Не дожидаясь ответа, Невидива сделала резкий, нарочито унизительный выпад рукой в сторону лица девушки, намереваясь грубо сбить глубокий капюшон с её головы — просто ради забавы, желая насладиться видом испуганного, жалкого лица. Реакция Веспер оказалась за гранью человеческих возможностей. Она не отшатнулась назад, а словно «утекла» вниз, прогнувшись в позвоночнике под невозможным, неестественным углом, так что рука девушки рассекла лишь пустой воздух. Однако от этого резкого, молниеносного движения капюшон всё-таки соскользнул назад, обнажая то, что Веспер так старательно прятала от чужих глаз. Два больших, черных, покрытых густой шерстью уха на макушке мгновенно прижались к черепу в агрессивном, зверином оскале, а длинный пушистый хвост, до этого туго обмотанный вокруг талии под одеждой, вырвался на свободу и со свистящим звуком хлестнул воздух, едва не задев ухоженное лицо Невидивой. Та в ужасе отшатнулась, потеряв равновесие, и едва не подвернула ногу. — Фу! Какая мерзость! — визгливо вскрикнула она, начиная истерично отряхивать лацканы своего пиджака, хотя Веспер её даже не коснулась. — Это что, кошка? Роберт, ты издеваешься надо мной? Ты действительно притащил в наш штаб какого-то блохастого мутанта из подворотни? Веспер резко выпрямилась, тяжело и прерывисто дыша. Осознание того, что её главная тайна, её уродство раскрыто перед врагом, ударило по ней сильнее любой пощечины. Ярость в её глазах мгновенно сменилась животной паникой. Бледное лицо девушки залилось густой пунцовой краской невыносимого стыда. Она судорожно, обеими руками схватила свой собственный хвост, прижимая его к ноге, чтобы унять его нервное подергивание, и одновременно попыталась пригладить вставшие дыбом уши, стараясь стать меньше, исчезнуть. — Я... — она попыталась выдавить из себя хоть слово, но голос предательски дрогнул и сорвался на жалкий хрип. — Мне плевать, что ты такое, — грубо перебила её Невидива, поправляя волосы и восстанавливая свое надменное выражение лица. — Но запомни: если я увижу хоть клочок шерсти на диване, я лично выкину тебя в окно. И передай ей, Роберт, чтобы она не смела даже приближаться ко мне. У меня жуткая аллергия на убожество. Невидива гордо вскинула подбородок и прошла мимо, специально, с силой задев плечо Веспер своим плечом, заставив ту пошатнуться. За ней потянулся густой, удушливый шлейф духов. Новенькая стояла неподвижно, низко опустив голову и глядя в пол, словно ожидая удара. Роберт видел, как мелкой дрожью трясутся её худые плечи под безразмерной толстовкой. Она громко, совсем по-детски шмыгнула носом, а затем вдруг болезненно поморщилась и чихнула. — Воняет... — глухо пробурчала Веспер, не поднимая влажных глаз. Для её чувствительного носа этот запах был пыткой. — Духи... слишком сладкие. Сплошная химия. Роберт глубоко вздохнул, понимая, что первый день складывается даже «интереснее», чем он ожидал. Начало действительно многообещающее. — Идем, Веспер, — спокойно и мягко произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно увереннее. — Не обращай внимания. Здесь у каждого свои тараканы. У кого-то они живут глубоко в голове и разъедают мозг, а у кого-то... — он сделал выразительную паузу, провожая взглядом удаляющуюся спину Невидивы, а затем посмотрел на подрагивающие черные уши девушки, — а у кого-то просто немного заметны снаружи. Веспер медленно, с опаской подняла на него взгляд. В её больших янтарных глазах всё еще читалась глубокая настороженность и недоверие, но она послушалась. Крепко, как спасательный круг, сжимая свой хвост в руке, она молча поплелась вслед за ним по коридору.

***

Электронные часы в углу интерфейса бесстрастно отсчитывали секунды: 14:30. Это было самое опасное время суток — «золотой час» для уличной преступности, когда город просыпался от полуденной дремы и начинал показывать свои клыки. Статус системы: Критический хаос. Очередь задач: 12 активных тикетов, пульсирующих тревожным алым цветом, словно открытые раны на теле города. Главный зал диспетчерской в этот час напоминал растревоженный, обезумевший улей, но вместо гудения пчел здесь стоял низкочастотный гул перегруженных процессоров, работающих на пределе возможностей. Воздух был настолько тяжелым и спертым, что его, казалось, можно было резать ножом: он был пропитан едким, химическим запахом перегоревшей проводки, пылью, копившейся годами в вентиляции, и ароматом дешевого, пережженного растворимого кофе, который уже давно никого не бодрил, а лишь вызывал изжогу. Экран Роберта превратился в калейдоскоп катастроф. Красные вспышки аварийных сигналов отражались в его воспаленных, уставших глазах зловещим блеском, создавая иллюзию, что пожар бушует прямо у него в зрачках. Команда Я, словно сговорившись устроить своему новому куратору настоящее «крещение огнем», решила превратить рутинный рабочий процесс в изощренную психологическую пытку. Обычно опытный диспетчер ведет одну, максимум две сложные операции одновременно, тщательно контролируя каждый шаг. Но Роберту, как новичку, «по доброте душевной» свалили в кучу абсолютно всё: от контроля за мелкими карманными кражами и патрулирования гниющих трущоб до разрешения абсурдных бытовых конфликтов, которыми по-хорошему должна была заниматься обычная полиция, а не элитный спецотряд. В наушниках творилась настоящая, сводящая с ума какофония. Голоса накладывались друг на друга, сливаясь в невыносимый белый шум, от которого в висках начинала пульсировать острая боль, грозящая расколоть череп надвое. — Диспетчер, код красный! Повторяю, код красный! — истерично заржал Сонар, и звук его смеха, искаженный статическими помехами дешевого микрофона, резанул по барабанным перепонкам, как стекло по металлу. — У меня шнурок на левом ботинке развязался, я не могу продолжать тактическое преследование! Это критическая уязвимость экипировки! Запрашиваю немедленную эвакуацию вертолетом и группу поддержки! — Диспетчер, мне скучно, — гулкий, рокочущий бас Панчана перекрыл эфир, словно тяжелый камень, упавший в воду. Сквозь канал связи было отчетливо слышно, как он с тошнотворным хрустом разминает мощную шею, готовясь к драке, которой не было. — Скинь какой-нибудь мем или включи музыку, желательно тяжелый металл. Тут на углу такая тоска, даже бомжей нет, чтобы их побить и размяться. — Диспетчер, этот идиот снова пытается петь, — ледяной, полный презрения голос Купе прозвучал контрастом, с отчетливыми нотками брезгливого аристократического высокомерия. — Сделай что-нибудь с его каналом связи, или я клянусь, я найду его и отрежу ему язык своим моно-ножом. Роберт медленно, с невероятным усилием стиснул зубы, чувствуя, как на виске начинает биться напряженная жилка. Его пальцы, привыкшие к тонкому, филигранному управлению сложнейшими системами меха-костюмов, теперь вынуждены были летать по дешевой, залипающей клавиатуре, пытаясь выстроить хоть какую-то логику в этом безумии. Он перераспределял энергию серверов, закрывал всплывающие окна ошибок и прокладывал маршруты, которые никто не соблюдал. Наконец, терпение лопнуло. Он резко, со свистом выдохнул через нос, на секунду зажмурился, собирая остатки самообладания, и с силой, почти ударом, вдавил большую кнопку «ОБЩИЙ MUTE». В эфире мгновенно наступила благословенная, звенящая тишина. Она была настолько внезапной и глубокой, что Роберту показалось, будто он оглох. Он откинулся на спинку скрипучего кресла и медленно отсчитал про себя три секунды: «Раз... два... три...», позволяя себе непозволительную роскошь — просто сделать глубокий вдох чистого воздуха, не отравленного чужими голосами. Затем он снова врубил связь. — Слушайте сюда, детский сад, — его голос был пугающе спокойным, тихим и ровным, но в нем звенела та холодная сталь, которая заставила даже неугомонного Сонара на секунду заткнуться и прислушаться. — У меня нет ни времени, ни настроения играть в ваши игры. Тот, кто еще раз засорит эфир посторонней чушью, очень скоро обнаружит, что его тактическая навигация и система «свой-чужой» отключены прямо посреди «слепой зоны» вражеских банд. Будете выбираться оттуда по звездам, мху на стенах и запаху помоек. А теперь заткнулись и работаем. Он переключил тумблер, выводя на монитор данные текущей задачи. Миссия: «Курьерская доставка» Цель: Перехватить курьера банды «Красное Кольцо» с пакетом нелегальных боевых чипов. Локация: Район уличных рынков — лабиринт из прилавков, запаха острых специй и удушливых выхлопных газов. Исполнители: Сонар, Веспер. — Я его не ви-и-ижу, ну правда, хоть убей, — капризно, растягивая гласные, протянул Сонар. Камера внешнего наблюдения, транслировала картинку: Сонар сидел на пластиковом козырьке ларька с шаурмой, свесив ноги вниз и беззаботно болтая ими, как маленький ребенок на заборе. Его голова летучей мыши вертелась из стороны в сторону, сканируя толпу, но не видя главного. — Робби, ты уверен, что он тут? — продолжал ныть Сонар. — Может, ты ошибся адресом? Или координатами? Старость — не радость, зрение подводит, да? Может, тебе очки выписать? Роберт устало потер переносицу, пытаясь прогнать песок из глаз, и снова вгляделся в монитор. Камера четко, с высокой детализацией показывала курьера «Красного Кольца» — щуплого, нервного парня в кричаще-яркой неоновой куртке. Он стоял буквально в десяти метрах, прямо под носом у парня, за углом обшарпанного кирпичного здания, и нервно оглядывался. — Сонар, цель находится ровно в десяти метрах от тебя, на шесть часов, у пожарного гидранта, — процедил Роберт сквозь зубы, стараясь контролировать дыхание и не повышать голос. — Если ты его упустишь, я лично напишу в официальном отчете для Блонди Блейзер, что ты провалил миссию, потому что засмотрелся на цифровой рекламный щит с женским бельем. Поверь мне, ей это очень «понравится», и разговор у вас будет долгим. В наушниках послышался звук, будто кто-то поперхнулся воздухом. Сонар дернулся так резко, что чуть не свалился с крыши ларька на голову продавцу шаурмы. — Эй! Это грязный шантаж! — возмущенно завопил он. — Это не по правилам! Это удар ниже пояса! — Это эффективный кризис-менеджмент, — сухо и без эмоционально отрезал Роберт, одним нажатием клавиши переключая канал связи. — Веспер, каков твой статус? Изображение на экране сменилось. Девушка находилась этажом выше, притаившись на старой, ржавой пожарной лестнице, увитой плющом и кабелями. Она сидела на корточках, сжавшись в тугой, компактный комок, стараясь занимать как можно меньше места в пространстве и сливаться с тенями. Роберт заметил мелкую, нервную моторику её движений: она постоянно натягивала длинные рукава толстовки на самые кончики пальцев, пряча кисти, словно стесняясь их. Её длинный пушистый хвост был туго, до боли обмотан вокруг талии и спрятан под курткой — это было невероятно неудобно, мешало глубоко дышать и нарушало баланс, но зато надежно скрывало её звериную сущность от посторонних глаз. — Я вижу цель, — произнесла она тихо, едва слышно. Её голос был полностью лишен эмоций, напоминая механическую запись автоответчика — только сухая констатация факта. — Он никуда не спешит. Стоит. Ест пончик. С розовой клубничной глазурью. Крошки падают на куртку. — Твоя задача — перехватить пакет. Максимально тихо. Без драки, без привлечения внимания гражданских. И главное, Веспер... — Роберт сделал паузу, акцентируя внимание, — без твоих фокусов с когтями и прыжками на три метра. Ты меня поняла? — Поняла. Веспер бесшумно, словно капля ртути, соскользнула с перил пожарной лестницы. Она могла бы прыгнуть прямо на голову курьеру с высоты второго этажа, могла бы выхватить сумку в полете, используя свою нечеловеческую реакцию, но вместо этого она заставила себя подавить инстинкты хищника. Она спустилась по лестнице, нарочито сутулясь, шаркая ногами и глядя строго в асфальт, подражая походке уставшего, забитого подростка. Оказавшись на оживленном тротуаре, она мгновенно растворилась в потоке людей. Веспер выждала идеальный момент, когда курьер, отвлекшись от наблюдения, широко открыл рот, чтобы откусить очередной кусок сладкого теста. Она прошла мимо него, намеренно шатаясь, будто споткнувшись о неровную плитку. Глухой удар плечом. — Ой, простите! Извините, пожалуйста! — пробормотала она, мгновенно меняя интонацию и тембр голоса. Теперь это был испуганный, дрожащий голос неуклюжей школьницы. Она нелепо взмахнула руками в воздухе, словно пытаясь удержать ускользающее равновесие, и на секунду коснулась его бока. Пока курьер, чертыхаясь, стряхивал розовую сахарную пудру со своей неоновой куртки и осыпал «слепую дуру» отборными проклятиями, Веспер уже отошла на пару шагов, снова ссутулившись. В её рукаве, ловко извлеченный с мастерством профессионального карманника, уже лежал заветный герметичный пакет с чипами. Курьер был настолько занят своим пончиком и гневом, что даже не почувствовал, как его сумка через плечо стала легче на двести граммов. — Готово, — сообщила Веспер в микрофон, быстро заворачивая за угол в спасительную тень узкого переулка, где пахло сыростью и мусором. Её лицо оставалось абсолютно каменным, ни тени улыбки или триумфа. — Сонар, можешь слезать со своего насеста. Если не боишься высоты, конечно. В эфире послышался громкий, театрально-возмущенный вздох, перекрывающий уличный шум. — Я слышал сарказм?! — завопил Сонар так громко, что чуть не оглушил Роберта, заставив того поморщиться. — Диспетчер, вы это слышали? Эта ободранная помоечная кошка дерзит заслуженным ветеранам! Куда катится этот мир, если даже новички не имеют уважения?!

***

Миссия: «Кот на дереве» (В самом буквальном, ироничном смысле). Цель: Снять дорогостоящего, кастомизированного кибер-пуделя супруги мэра с высотной рекламной конструкции. Локация: Деловой центр, сияющий стеклом и бетоном, продуваемый всеми ветрами. Исполнители: Панчан, Веспер. Ситуация, развернувшаяся перед оперативниками, была унизительной до предела и напоминала сцену из плохой ситуационной комедии. Огромный, модифицированный по последнему писку моды кибернетический пудель, чья шерсть была выкрашена в неестественно фиолетовый цвет, загнал сам себя в ловушку. Из-за сбоя в дешевом модуле прыжка, купленном явно на черном рынке, псина взлетела на самую вершину гигантского голографического рекламного щита. Теперь, сидя прямо на букве «Р» в сверкающем лозунге «Наслаждайся Реальностью», собака выла сиреной, сыпала искрами из коротнувшего ошейника и категорически отказывалась спускаться на грешную землю. Панчан стоял у основания конструкции, широко расставив ноги в тяжелых армейских ботинках и скрестив свои массивные руки на широкой груди. Он смотрел вверх, на скулящее пятно, с выражением глубочайшего личного оскорбления на лице, будто этот щит и эта собака только что плюнули в душу всей его семье. — Я туда не полезу, — категорично, отрубая каждое слово, проговорил мужчина. Он смачно сплюнул на идеально чистый асфальт делового квартала, оставляя темное пятно. — Я — разрушительная сила, ходячий танк прорыва, а не пожарная лестница для богатых идиотов. Пусть кошка лезет. Они же с этой псиной, вроде как, дальние родственники, найдут общий язык на почве блох и любви к помойкам. В наушниках раздался тяжелый, усталый вздох Роберта. Диспетчер сидел в своем кресле за километры отсюда, с силой массируя пальцами виски, где уже начинала пульсировать знакомая мигрень — верная спутница работы с Командой Я. — Панчан, — голос Роберта в эфире звучал обманчиво мягко, почти ласково, но за этой мягкостью скрывалась угроза бюрократического возмездия. — Если ты сейчас же не снимешь эту собаку, я позабочусь о том, чтобы мэр лично подписал приказ об урезании финансирования нашей столовой. Ты останешься без своих любимых протеиновых батончиков со вкусом двойного шоколада. Ровно на месяц. Будешь жевать сухой паек для новобранцев. Лицо Панчана вытянулось, словно у обиженного ребенка, у которого отобрали любимую игрушку. Он растерянно перевел взгляд с невидимого собеседника на воющего пуделя, прикидывая масштабы трагедии. — Черт... — прорычал он сквозь зубы и с досадой пнул стоящую рядом хромированную урну. Металл жалобно звякнул, и на боку контейнера осталась глубокая, уродливая вмятина от его ботинка. — Ладно, твоя взяла, бюрократ. Эй, мелочь! Он резко, всем корпусом развернулся к Веспер, смотря на нее снизу в вверх. — Подсади меня. Девушка стояла в паре шагов от него, глубоко засунув руки в карманы своей безразмерной толстовки и глядя куда-то в сторону, на отражение облаков в стеклянной витрине. Она казалась абсолютно безучастной ко всему происходящему. — Ты весишь под сто с чем-то килограмм, Панчан, и это только чистый вес, — ровным, безжизненным тоном заметила она, даже не повернув головы в его сторону. — Если я попытаюсь тебя подсадить, мой позвоночник осыплется мне в трусы мелкой крошкой, а мы оба уйдем под асфальт до самого тоннеля метро. Физику в школе прогуливал? Тот мгновенно побагровел от злости, вены на его шее вздулись. — Тогда сама лезь! — рявкнул он, брызгая слюной. Его тень полностью накрыла хрупкую фигурку девушки. — Покажи класс, ты же у нас типа крутой паркурщик, прыгаешь по крышам. Или хвост мешает равновесие держать, перевешивает задницу? Веспер замерла. Её челюсти сжались так сильно, что зубы скрипнули, и этот звук потонул в городском шуме. Ей нестерпимо, до дрожи в пальцах захотелось выпустить бритвенно-острые когти и одним точным, восходящим движением вскрыть Панчану его толстое, незащищенное брюхо, чтобы посмотреть, какого цвета у него внутренности. Но она сдержалась. Она заставила себя сделать глубокий вдох носом, втягивая холодный воздух, чтобы успокоить бешено забившееся сердце. «Не звереть. Не звереть. Ты просто работаешь. Ты человек, ты обычный человек», — повторила она про себя мантру, которую выучила в прошлом. — Я не полезу, — упрямо сказала она, сверля взглядом носки своих старых кед. — Я наемная убийца, специалист по проникновению, а не спасатель собак. Это не входит в мой контракт, и мне за это не доплачивают. — Веспер, — снова вмешался Роберт, и на этот раз в его голосе зазвучали жесткие, командные нотки, не терпящие возражений. — Это прямой приказ. Сними чертову собаку. Сделаешь это быстро — и я выпишу тебе премию из фонда непредвиденных расходов. Купишь себе самый дорогой, самый свежий стейк из красного тунца, какой только найдешь в этом городе. Веспер замерла, словно её ударили током. Её плечи окаменели под тканью толстовки. В эфире повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь завываниями пуделя наверху. Она медленно, очень медленно подняла голову и посмотрела прямо в объектив камеры наблюдения, висящею рядом с ней. Её янтарный взгляд прожег линзу, словно она смотрела в глаза самому Роберту через монитор. — Это была шутка про кошек? — холодно, с расстановкой, выделяя каждое слово, спросила она. — Это была мотивация, — невозмутимо парировал Роберт, хотя внутренне напрягся, понимая, что прошел по очень тонкому льду. — Действуй. Время идет. Веспер вздохнула так тяжко и горестно, будто на её хрупкие плечи опустилась вся тяжесть этого безумного мира. — Ладно, — буркнула она с ненавистью. — Но предупреждаю сразу: если эта электрическая псина меня лизнет или попытается укусить, я скину её вниз. Без парашюта. И скажу, что так и было. Она подошла к опоре рекламного щита и начала подъем. Для неё, существа, способного взбегать по отвесным стенам и прыгать на три метра с места, этот подъем был настоящей пыткой. Ей приходилось притворяться. Она лезла намеренно медленно и неуклюже, цепляясь дрожащими пальцами за скользкие металлические перекладины, как обычный, физически неподготовленный человек. Она демонстративно соскальзывала ногой, тихо чертыхалась, делала вид, что ищет опору. Самым сложным было контролировать тело. Её хвост, туго прибинтованный к телу под одеждой, ныл и просился наружу для баланса, инстинкты кричали: «Прыгай!», но она подавляла их титаническим усилием воли. Со стороны её движения выглядели жалко и непрофессионально. — Смотри, как корячится, — гнусаво хохотнул Панчан внизу, тыча толстым пальцем вверх. — И это наше «усиление»? Спецназ, блин. СДН катится в пропасть. Позорище, а не агент. Добравшись наконец до верха, запыхавшаяся (или делающая вид, что запыхалась) Веспер перекинула ногу через край площадки и грубо схватила пуделя за шкирку. Собака, искрящая от сбоя и обезумевшая от страха, инстинктивно оскалилась и попыталась тяпнуть спасительницу за руку своими хромированными челюстями. В этот момент Веспер забыла про камеру. Её глаза на долю секунды изменились — человеческий круглый зрачок резко расширился, превратившись в вертикальную щель и заполнив почти всю радужку янтарным, хищным огнем. Она резко наклонилась к морде собаки и тихо, на грани слышимости, издала звук, от которого кровь стыла в жилах — это было не человеческое слово, а низкое, вибрирующее горловое шипение рассерженной рыси, готовой убивать. Эффект был мгновенным. Пудель, чей примитивный животный мозг распознал угрозу древнее и страшнее любого киборга, мгновенно обмяк. Он жалобно заскулил, поджал хвост и прижал уши к голове, безоговорочно признав перед собой альфа-хищника. Спустившись вниз по лестнице, вся в городской пыли, со смазкой на рукаве и злая как черт, Веспер молча подошла к Панчану и буквально впихнула притихшую, дрожащую собаку в его огромные руки. — Забери своего родственника, — буркнула она, брезгливо отряхивая ладони друг о друга. — Чего?! — Панчан вытаращил глаза, его мозг с трудом переваривал оскорбление. Он снова начал закипать, лицо налилось кровью. — Ты кого сейчас родственником назвала, малявка?! — Ну, по уровню интеллекта вы удивительно похожи, — Веспер даже не посмотрела на него, поправляя сбившийся капюшон и снова пряча лицо в тень. — Оба только гавкаете без дела, создаете много шума и жрете всё, что не приколочено к полу. Роберт в диспетчерской хмыкнул, не успев вовремя выключить микрофон, и этот короткий смешок пролетел через эфир. — Один-ноль в пользу Веспер, — констатировал он, чувствуя, как мигрень немного отступает. — Панчан, неси собаку к машине. Сворачивайтесь и возвращайтесь на базу.

***

Миссия 1: «Тихий час». Цель: Промышленный шпионаж. Проникнуть на объект, изъять зашифрованный диск данных, покинуть территорию незамеченными. Локация: Крыша заброшенного здания напротив главного склада «Syntho-Corp». Холодный ливень, отблески ядовито-розовых неоновых вывесок, скользкий, покрытый мхом бетон. Город погружен в сон, но преступность бодрствует. Роберт сидел в диспетчерской, не отрывая взгляда от монитора, на который выводилась тактическая карта, видео с камер бойцов и их биометрия. Показатели сердцебиения команды скакали по синусоиде. — Проверка связи, — его голос в эфире звучал сухо и немного плоско из-за дешевой, казенной гарнитуры, натиравшей ухо. — Напоминаю: ваша задача предельно проста. Проникнуть внутрь, забрать диск из серверной на минус первом этаже, выйти тем же путем. Никаких взрывов, никакой стрельбы, никакого ненужного героизма. Мы тени, а не армия вторжения. Купе, ты назначаешься старшей группы. Постарайтесь, пожалуйста, не убить новенькую по дороге. На крыше, под проливным, ледяным дождем, стояла разношерстная группа, больше напоминающая цирковую труппу, чем элитный отряд. Панчан — гора мышц ростом меньше полтора метра, одетый в свою рубашку цвета хаки и в подтяжках, — демонстративно смачно сплюнул вниз, в темноту переулка. — Диспетчер, ты издеваешься надо мной? — прохрипел он, тяжело топая по глубокой луже. Грязные брызги полетели во все стороны, пачкая ботинки Веспер. — Она же ветром сдуется. Посмотри на неё, она дрожит как осиновый лист на ветру. Ей бы в куклы играть, а не на дело идти. Веспер действительно дрожала. Она стояла чуть поодаль от остальных, вжавшись спиной в холодную кирпичную кладку вентиляционной трубы, словно пытаясь слиться с ней в единое целое. Капюшон промок насквозь и облепил голову, но она не снимала его, продолжая прятать лицо. Руки были глубоко засунуты в карманы безразмерной куртки, плечи судорожно подняты к ушам. В этом жалком виде она выглядела не как смертоносный убийца, а как мокрый, несчастный воробушек, выпавший из гнезда. Сонар, висящий вверх ногами на ржавой пожарной лестнице, зацепившись магнитными ботинками, нервно, с присвистом захихикал. — Эй, кис-кис, — затараторил он, наслаждаясь возможностью поиздеваться над новенькой. — Ты там живая? Может, тебя в рюкзак посадить? А то Панчан на тебя наступит и даже не заметит, останется только мокрое место. Хе-хе. У тебя хвост не отвалится от холода? Может, шарфик связать? Веспер ничего не ответила. Роберт через камеру охраны периметра, видел только носки её промокших кед. Но биометрия на экране Роберта показывала странную, пугающую аномалию: пульс девушки был абсолютно ровным, даже слишком медленным для человека в такой стрессовой ситуации. 45 ударов в минуту. Как у человека в глубоком сне. Или в анабиозе. — Заткнитесь, идиоты, — ледяной, властный голос Купе разрезал эфир, мгновенно прекращая балаган. Француженка стояла на самом краю парапета, идеально прямая, словно статуя, демонстративно игнорируя дождь, который стекал по её дорогому плащу. Она даже не удостоила Веспер взглядом. — Мне плевать на балласт. Отстанет — бросим. Зашумит — я сама её вырублю и оставлю здесь. Двинули. Она сорвалась с места первой, буквально растворяясь в тенях, словно её тело стало жидким. Панчан с грохотом прыгнул следом, оставляя глубокие трещины на бетоне при приземлении. Сонар, дергаясь как марионетка, поскакал по металлическим балкам перекрытий. Веспер помедлила ровно одну секунду. Затем она просто... исчезла. Роберт моргнул, не веря своим глазам. Камера на секунду показала смазанное, нечеткое движение, и датчик её положения на карте мгновенно переместился сразу на десять метров вперед. Ни звука шагов, ни всплеска воды, ни шелеста одежды. Внутри склада. 10 минут спустя. План, как это обычно бывает у команды Я, с треском полетел к черту в первые же минуты. Сонар должен был аккуратно заглушить датчики движения по периметру, но у него внезапно начался сильный приступ тремора — ломка от наркотиков давала о себе знать в самый неподходящий момент. Его дрожащие пальцы соскользнули с сенсорной панели, и вместо отключения системы он активировал тревогу. Пронзительный, душу раздирающий вой сирены разорвал тишину склада. — Сонар, кретин! — в ярости рявкнул Роберт, видя, как на тактической схеме, словно оспа, загораются десятки красных точек врагов. — У тебя была одна, черт возьми, одна простая задача! — Я не виноват! Клавиши скользкие, влажность высокая! — визгливо оправдывался Сонар, в панике прячась за автопогрузчик. Охрана «Syntho-Corp» не шутила. Это были не сонные ночные сторожа с фонариками, а профессиональная частная военная компания, экипированная по последнему слову техники. Смертоносные сгустки плазмы засвистели в воздухе, выжигая дыры в деревянных ящиках, за которыми спешно укрылись Купе и Панчан. Запахло озоном и паленым деревом. — Нас прижали! Огонь слишком плотный! — крикнул мужчина, пытаясь вслепую отстреливаться из своего тяжелого дробовика, но дистанция была слишком большой для его оружия. — Диспетчер, мать твою, где поддержка?! — Я пытаюсь взломать их турели, дайте мне время, держитесь! — пальцы Роберта летали по клавиатуре с такой скоростью, что сливались в одно пятно. — Купе, ставь дымовую завесу! Где новенькая? Я потерял её сигнал на радаре! — Сбежала твоя драная кошка! — зло выплюнула Купе, создавая из своей тени материальный щит, который уже трещал и искрил под напором вражеской плазмы. — Я так и знала! Панчан, прикрой меня, мне нужно три секунды для концентрации... Она не договорила. Свет в дальнем конце коридора, где засел отряд стрелков, внезапно мигнул и погас, погружая врагов в полумрак. Послышался странный, тошнотворный звук — не выстрел, не взрыв. Это был звук мягкого, влажного удара. Словно кусок сырого мяса с силой шлепнули об бетонную стену. Тук. Крик одного из охранников оборвался на полуслове, перейдя в бульканье. Ш-шух. Яростная стрельба со стороны охраны захлебнулась и стихла. — Какого хрена там происходит?.. — Панчан осторожно, боясь получить заряд в лицо, выглянул из-за ящика. В аварийном красном свете, который мигал с частотой пульса, на узкой вентиляционной трубе под самым потолком, сидела фигура. Капюшона больше не было. Он болтался на спине, как ненужная тряпка. Веспер сидела на корточках, намертво вцепившись босыми пальцами ног (когда она успела снять ботинки? Они остались где-то в тени) в скользкий металл трубы. Её длинный черный хвост, наконец освобожденный из плена одежды, медленно, гипнотически раскачивался из стороны в сторону, как маятник, удерживая идеальный баланс тела. Черные пушистые уши на макушке стояли торчком, поворачиваясь на каждый, даже самый микроскопический шорох — влево, вправо, назад. Она слышала всё: биение сердец, скрип амуниции, дыхание. Внизу, в неестественных позах, валялись трое элитных наемников. Они были живы, но полностью обездвижены точными, хирургическими ударами в нервные узлы. Четвертый охранник, командир отряда, в панике водил стволом винтовки по потолку, пытаясь поймать цель, но его руки тряслись. — Там! Наверху! Тварь! Стреляйте! — заорал он срывающимся голосом. Веспер не испугалась. Она медленно, лениво моргнула. В свете аварийных ламп было видно, как её зрачки расширились так сильно, что радужка почти исчезла, превратив глаза в два черных бездонных колодца, поглощающих свет. Губы, обычно плотно сжатые в тонкую линию, медленно растянулись. Это была не улыбка. Это был оскал. Хищный, предвкушающий, абсолютно счастливый оскал зверя, которого наконец-то, спустя долгое время, выпустили из тесной клетки на охоту. Она не прыгнула — она просто упала на него, позволив гравитации сделать своё дело. В полете её тело изогнулось неестественной, невозможной для человека спиралью. Она приземлилась охраннику точно на плечи, используя инерцию падения, чтобы опрокинуть стокилограммового мужика в броне, как кеглю. Удар был нечеловечески быстрым, смазанным. Хруст.  Охранник обмяк, выронив оружие. Двое других, подоспевших из бокового коридора, попытались прицелиться. Но Веспер уже не была там, где они её видели. Она не бежала. Она утекла под линию огня, двигаясь на всех четырех конечностях, касаясь пола лишь кончиками пальцев и стоп, словно паук. Резкий удар хвостом, похожим на хлыст, по глазам первого. Наемник взвыл, бросая винтовку и хватаясь за лицо. Подсечка. Тело падает. Короткий, сухой удар ребром ладони в гортань второго. Через семь секунд всё было кончено. Тишина вернулась на склад, нарушаемая только тяжелым, сиплым дыханием Сонара в общем эфире. Веспер стояла посреди коридора над поверженными телами. Её грудь тяжело вздымалась. Она медленно выпрямилась, дернула правым ухом, стряхивая несуществующую пыль, и медленно обернулась к своей ошарашенной команде. Её глаза всё ещё были черными, дикими, в них плясали первобытные огни. — Вы... — её голос изменился, стал низким, гортанным, с отчетливыми рычащими нотками. — Вы слишком громкие. Вы мешаете охоте. Она сделала шаг к Панчану. Тот, несмотря на свою гору мышц и дробовик, инстинктивно сделал шаг назад, упираясь спиной в ящик. — Ты топаешь как слон в посудной лавке, — прошипела Веспер, обвиняюще тыча в него тонким пальцем с выпущенным когтем. — Тебя слышно за километр. Потом она резко, всем корпусом повернулась к Сонару, который от страха вжался в стену, пытаясь стать плоским. — А ты... ты дышишь в микрофон так громко и мерзко, что мне хотелось вырвать тебе глотку, лишь бы наступила тишина. Затем она перевела тяжелый взгляд на Купе. Француженка, единственная, кто сохранил самообладание, смотрела на неё не с презрением, как раньше. В её взгляде теперь читался шок пополам с профессиональным, холодным интересом. — А ты, — Веспер чуть наклонила голову набок, и её уши плотно прижались к голове, — могла использовать тени от несущих колонн. Они были открыты слева. Дилетанты. В эфире повисла абсолютная, вакуумная тишина. Роберт, наблюдавший за всем этим через монитор в безопасности диспетчерской, почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок. Он медленно выдохнул воздух, который, казалось, задерживал все эти семь секунд. — Группа... — произнес он после паузы, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Хватит пялиться. Забирайте диск и уходите немедленно. Похоже, наш котенок наконец показал когти. Панчан шумно, судорожно сглотнул, медленно опуская ствол дробовика. — Э... это сейчас что было? — пробормотал он растерянно. — Она назвала меня слоном? Меня?! Купе молча убрала теневой щит и медленно подошла к Веспер. Она нависла над девушкой, но та даже не шелохнулась, не отступила ни на шаг, глядя ей прямо в переносицу немигающим, звериным взглядом. — Неплохо, — коротко, неохотно бросила Купе. Уголок её идеально накрашенных напомаженных губ чуть дрогнул в подобии одобрительной ухмылки. — Для уличной швали — очень даже неплохо. Но в следующий раз предупреждай перед тем, как устраивать такое шоу, petit chat. Как только адреналин схлынул, Веспер словно сдулась, уменьшилась в размерах. Её зрачки резко сузились обратно, возвращая янтарный цвет радужке. Она вдруг осознала, где находится, что на неё все смотрят, и самое ужасное — что она стоит без капюшона, босиком, с распущенным хвостом. Ее бледное лицо мгновенно залилось густой краской стыда. Плечи поникли. Она судорожно схватила свой хвост, который продолжал хищно хлестать воздух, живя своей жизнью, и прижала его к ноге, словно наказывая непослушную часть тела. Быстрым, нервным движением она натянула мокрый капюшон обратно на нос, пряча уши. — Я просто хотела домой, — буркнула она себе под нос, снова пряча руки в длинные рукава и превращаясь в забитого подростка. — Там обещали ужин... и сухо. Сонар, осторожно вылезая из своего укрытия, нервно присвистнул: — Окей, беру свои слова назад. Это не талисман. Она, блин, натуральный маньяк-убийца. Роберт, где ты её откопал? В какой лаборатории? Роберт устало потер глаза, чувствуя, как пульсирующая боль в висках усиливается. — Не спрашивай, Сонар. Меньше знаешь — крепче спишь. Просто забирайте её и валите оттуда, пока не прибыло подкрепление. Солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая грязные, мокрые улицы нижнего города в тревожные кроваво-красные тона. Команда Я устало плелась обратно к офису СДН. Они вымотались, промокли до нитки под внезапным ливнем и были глубоко, искренне раздражены тем фактом, что их новый диспетчер так и не сломался. Роберт не истерил, не умолял о пощаде, не путал команды в критический момент. Он просто делал свою работу с каким-то пугающим, раздражающим спокойствием. В наушниках снова раздался высокомерный голос Купе, которая шла чуть впереди всех, гордо и ритмично цокая каблуками по мокрому асфальту, словно по подиуму: — Эй, Диспетчер. У нас тут возник небольшой спор по дороге. Мы открыли тотализатор и делаем ставки, сколько ты еще продержишься в этом дурдоме. День? Два? Максимум до конца недели? — Я ставлю сто кредитов на то, что он сбежит завтра до обеденного перерыва, — злорадно, с ехидцей вклинился Сонар, перепрыгивая через лужи. — У него нервишки не выдержат нашего неповторимого обаяния. Он слишком правильный. Роберт, сидевший в полутемном, гудящем зале диспетчерской, медленно повернул голову и посмотрел на Чейза. Старик сладко дремал в соседнем кресле, запрокинув голову и открыв рот, из которого доносился тихий храп. Он усмехнулся одним уголком губ, чувствуя странное удовлетворение, и нажал кнопку связи. — Не тратьте деньги понапрасну, господа, — его голос звучал смертельно устало, но твердо, как скала. — Они вам пригодятся на лекарства и хороших психотерапевтов после работы со мной. Я никуда не уйду, так что привыкайте. И кстати, Купе, — добавил он, бросив быстрый взгляд на карту геолокации. — Я прекрасно вижу по датчикам, что ты отклонилась от маршрута на два квартала в сторону круглосуточного винного магазина. Вернись на курс немедленно, или я заблокирую твою корпоративную кредитку через протокол безопасности СДН. Ты останешься без своего дорогого мерло и будешь пить воду из-под крана. В эфире послышалось возмущенное, оскорбленное до глубины души фырканье француженки, похожее на шипение рассерженной королевской кобры. Веспер шла позади всех, стараясь держаться в густой тени зданий. Она слышала всю эту перепалку в своем наушнике. Уголок её губ, обычно плотно сжатых в линию, едва заметно дрогнул в мимолетной, но искренней улыбке. Она поправила капюшон, проверяя, надежно ли спрятаны её чувствительные уши, которые невольно дергались от каждого резкого звука просыпающегося города. — Он... забавный, — тихо, одними губами прошептала она сама себе, так тихо, чтобы чувствительный микрофон гарнитуры не уловил её слов. — Зубастый... Для человека, просто сидящего в кресле.