Песок на дне сосуда

— А вдруг я тоже разозлюсь? — он пытался убедить меня — и, возможно, самого себя — в том, что представляет опасность. Что лучше отступить сейчас, чем заходить дальше. Но за этой показной угрозой пряталась настоящая боль и сожаление. Он хотел любви — нет, он желал её, как желают прохладный глоток воды в жаркой пустыне. Джейк обессиленно выдохнул, покачал головой, словно отгоняя недопустимую мысль. — Боюсь, что во мне... — он сделал паузу, собираясь с силами, чтобы выговорить самое страшное, — ...исчезает человек. Джейкоб стыдливо отвёл глаза. Это прозвучало так тяжело, так окончательно. Он пытался убедить меня — и себя — что тот, кого я вижу перед собой, уже не заслуживает любви. Моё сердце сейчас захлебнётся кровью. Хватит. Я привстала, чтобы сесть ровно, всем корпусом повернулась к нему. Настало время сказать ему об этом, сомнения должны развеяться. Я должна их сжечь. Чтобы его пламя вспыхнуло. — Джейк, ты сильнее, чем думаешь. Поверь мне. Я этого никогда не допущу, этого не случится, — его потухший взгляд начал вновь обретать жизнь, ещё немного — и он посмотрит на меня. — Но как? — его голос, полный надежды, придал мне смелости. Он поднял на меня удивлённый взгляд, явно ошеломлённый услышанным. Они с Беллой не были так близки. До этого момента он слышал лишь её упрёки и отторжение. Ох, Свон, я уверена, это ты своими колкими словами загнала его в эту яму самобичевания. Нужно изменить направление. Повернуть вектор его мыслей. Я хочу заглянуть в его глаза, увидеть обнажённые чувства — и оголить свои. Я заговорила. Слова вылетали тихим, прерывистым шёпотом, будто боялась спугнуть хрустальную тишину, повисшую между нами. — Я буду много говорить... — моя рука нашла его ладонь и мягко легла поверх неё. — Говорить, какой ты необыкновенный... Последнее слово, такое сладкое и такое важное, сорвалось с моих губ без колебаний. Я решилась. И подняла глаза. Мир перевернулся на оси. Его взгляд… не тот, которым он мог удостоить кого-либо ещё. Это было поглощение. Веки чуть приоткрылись, зрачки расширились так стремительно, что почти поглотили всю тёмную цирконовую радужку. Он застыл, будто в его сознании пронеслась целая вечность, целая вселенная, запечатлённая в моём лице. Что-то в глубине его взгляда дрогнуло и затрепетало — чистый, ничем не сдержанный восторг. Он не показал бы это никому другому. Но я видела. Вспыхнувшая как спичка надежда. Моё сознание будто накрыло волной, от этого в висках закружилось, это было похоже на приятное опьянение. А в груди... сердце там не просто отбивало чечётку. Там потянулось. Физически, неумолимо, будто тончайшая, прочная нить, привязанная где-то под сердцем, натянулась и привязала всё моё существо к нему. Жажда прикоснуться стала почти болезненной. Я видела, как по его горлу прокатилась судорога, как сжалась челюсть, напряглись желваки. То же желание быть ближе окутало и его — я чувствовала это волной исходящего жара. Джейкоб сдержался. Его сдержала хрупкая, почти испуганная бережность, с которой смотрят на что-то невероятно драгоценное. Он начал медленное, неотвратимое падение. Он смотрел на меня без своей обычной лёгкой насмешки. Серьёзно. И в этой серьёзности было что-то, отчего дыхание перехватило. Его взгляд путешествовал между моими глазами и губами, которые он заворожённо рассматривал, пытаясь уловить малейшую смену моего настроения. Кадык поднялся, затем медленно опустился. Он сглотнул. Каждый сантиметр его приближения отпечатывался на моей коже мурашками. Я замерла, затаив дыхание, и лишь чуть-чуть, почти незаметно, навстречу ему подалось моё тело — бессознательное, послушное тому внутреннему тяготению. Ещё немного. Сантиметры сокращались, счёт пошёл на миллиметры. Готова поклясться, что этот долгожданный момент тянулся невыносимо долго. Но так чувственно и невинно, что, казалось, ещё немного — и сердце растает. И вот он коснулся. Легко, почти невесомо. Это было вопросом, выдохнутым кожей о кожу. Его губы, удивительно мягкие и горячие, лишь скользнули по моим. Миг чистой, невыносимой нежности, растянутый в вечность. Потом Джейкоб отстранился — всего на несколько миллиметров. Его дыхание, тёплое и сладкое, смешалось с моим. Я приоткрыла глаза, увидела его взгляд: тяжёлый, почти пьяный — не от алкоголя, от меня, но осознанный, безумно красивый, впивающийся в меня. Там читался немой вопрос, благоговение и что-то ещё... тёмное, нетерпеливое. Я переводила взгляд от одной его радужки к другой. Ощущение только что. Такое необычное. Он не приближался, но хотел. Безумно хотел. Джейкоб не двигался. Ждал. Он не набрасывался, спрашивал, можно ли зайти дальше, давал мне время, чтобы отшатнуться. Медленно моргнув, я сама сократила расстояние, отделявшее нас, подалась вперёд, разрешая ему продолжить. Поймала его губы, коснулась. Поцелуй вышел слегка неловким — я слишком торопилась, слишком боялась, что мне всё это кажется, и я вот-вот проснусь. Поэтому стукнулась носом, сбила дыхание. Он замер на секунду. А потом его рука скользнула с сиденья мне на затылок — тяжело, уверенно, фиксируя. Не сжимая. Просто обозначая, что теперь он здесь главный. — Не спеши, — выдохнул он мне в губы, и от этого низкого, хриплого голоса по спине побежали мурашки. Его другая рука свободно скользнула к моей талии — твёрдо, уверенно, заявляя право. И только тогда, с этой опорой, он приник снова, притягивая к себе. Теперь уже с решительной силой Джейк смял мои губы, но всё ещё с той же ошеломляющей медлительностью. Глаза не закрывал, изредка прикрывал их полностью, отдаваясь ощущениям — он смотрел из-под ресниц. К щекам приливала кровь, заставляя их пылать. Я таяла под пристальным надзором его глаз. Когда он отвечал, это было медленно. Сдерживающе. Как будто Джейкоб хотел показать, как надо, смакуя каждый миг. Его губы двигались лениво, с той самой хищной грацией, которая сводила с ума. Это было... наслаждение, переписанное заново. Губы двигались против моих с гипнотической неспешностью, исследуя каждый миллиметр, каждую дрожь. Я отвечала ему, сначала робко, потом смелее, теряясь в горячей сладости его рта, во вкусе дождя и чего-то неуловимого — страсти, может быть. Мы дышали друг в друга, и каждый вдох был глотком другого. Мир сузился до точки соприкосновения губ, до звука нашего прерывистого дыхания, до тепла его ладони на моём боку, прожигающего ткань. Время в Форксе и так текло иначе, но сейчас оно остановилось совсем, заключённое в салоне этого пикапа. Джейкоб отпустил мои губы. Я подумала, что это всё. Но он не отстранился. Его зубы коротко сжали мою нижнюю губу — не больно, не оттягивая — а так, что я почувствовала. Он оставил на ней свой незаметный, интимный знак. От такого его действия всё внутри меня вспыхнуло. Не сдержавшись, с губ порывисто слетел воздух, согретый бешеной работой сердца. Это был не конец. Это было обещание. Обещание, высеченное на самой грани невинности и страсти. Джейк нехотя, недалеко отстранился, сумерки снова обрели форму. Но они были уже другими. Они были нашими. А на губах ещё долго останется память об этом прикусе — крошечная, тёплая метка, словно оттиск его страсти. Мы оба тяжело дышали. Джейк не отрывал от меня своего пристального, владеющего взгляда. Я глубоко вдохнула и, стараясь скрыть охватившее меня головокружение, медленно выдохнула. Хотелось ещё. Язык сам потянулся к покрасневшему участку нижней губы, растирая его, будто пытаясь удержать тот сладкий, жгучий привкус. Джейкоб, как и я, прерывисто втягивал ртом воздух. Безусловно, он хотел продолжить то, что обрело начало, но не спешил. Ему хотелось сохранить этот момент, который стал для нас обоих самым важным. Вероятно, он боялся спугнуть своим напором. Не успела я опомниться, как его пальцы скользнули с затылка, коснулись моей выбившейся пряди. Он аккуратно заправил её за ухо, ладонь на мгновение задержалась на чувствительной коже за мочкой, а затем мягко легла на угол моей челюсти. Он смотрел на меня, не отводя глаз. Его лоб прижался к моему. Пальцы не отпускали, прижимаясь к чувствительной области около уха. Стоило мне немного двинуться, как я чувствовала: моя кожа скользит о его кожу. Так близко, так лично. Он смотрел на меня с таким выражением... В нём одновременно читались желание «ещё» и нежелание отпускать сейчас, в такой интимный момент. Он такой живой, такой искренний, такой тёплый. Тело само отзывается на его прикосновения. Я стянула его расслабленную ладонь со своей шеи и неуверенно переплела наши пальцы, подушечками касаясь выпуклых вен на его смуглой коже. Он колебался, но всё же окончательно увеличил дистанцию между нами, отпустил талию, отвернулся, усаживаясь за руль ровнее, смотрел в окно пикапа, будто искал за ним что-то, но руки не отнял, лишь сжал мою в ответ. Мой взгляд зацепился за кончик его языка, которым он провёл по верхней губе, оставив влажный блеск. — Чёрт, — с досадой выдохнул он, запустив пальцы свободной левой руки в собственные волосы и растрепав их ещё сильнее. — И как мне отпустить тебя домой? — его взгляд вернулся ко мне. Я не смогла сдержать улыбку. Спрятала её в горячем, даже сквозь футболку, плече Джейкоба, прижимаясь к нему в который раз за этот вечер. Почувствовала, как его подбородок легонько устроился на макушке. — Придётся. Чарли будет волноваться, — сказала я, а потом подняла голову. — Завтра буду ждать тебя. С моими джинсами. Пока, Джейк. Улыбка не сходила с моих губ. Его лицо было спокойным. В тёмных глазах плескалось что-то, чему я не смогла дать имя. Горячее. Он снова выпрямился на сиденье, свесив левую кисть на руль. Я отпустила его руку и потянулась к дверной ручке, со скрихом открывая её. — Подожди! — нахмурившись, Джейк стремительно потянулся корпусом через сиденье, перехватил ручку и с силой захлопнул дверь, снова затягивая меня в салон. Я не поняла его реакции. Слишком быстрая смена настроения напугала меня. Я смотрела на него в полном непонимании, пока он не отпустил ручку. Стоило сесть прямо и повернуться к нему, как он опасливо посмотрел на меня: — Рядом вампир, — добавил он и выпрямился на сиденье. Убедившись, что я не собираюсь выскакивать, он отпустил дверь. — Ты их..? — начала я. — Чувствую, — отрезал он. В этом мире почему-то начинают забываться самые простые вещи. Например, такая: что оборотни чувствуют запах вампиров. И, о боже, точно... Как я могла забыть. Элис... Джейкоб рывком повернул ключ в замке зажигания, мотор взревел. — Я тебя увезу, — с непоколебимой решимостью заявил он. Его взгляд метнулся по зеркалам, коробка передач уже была включена на задний ход. Нет, только не сейчас! Каллены должны узнать, что я жива. Я не возьму на душу смерть одного из главных героев. Поэтому я схватила его широкое предплечье, не давая ему тронуться с места. — Джейк, остановись! Там машина Карлайла. Они здесь, — пока он был в замешательстве, я выпорхнула из салона навстречу прохладному вечернему воздуху. Элис сейчас в доме. Она должна меня увидеть. — Белла, стой! Это ловушка! — его голос стал резким, почти злым. Прости, но это вынужденная мера. Как же я хотела бы тебе всё объяснить. Я стремительно зашагала к входной двери. Джейк выскочил из машины, догнал меня за пару шагов и с силой поймал за руку, резко развернув к себе. — Ты должна поехать со мной! От такого движения воздух выбило из лёгких, и я сдавленно ахнула, устремив взгляд в его хмурое лицо. Внутри него бушевала буря из ревности и ярости. На его месте я бы тоже пришла в ярость, увидев, как дорогой человек добровольно идёт к существам, способным оставить от него лишь бездыханное тело в луже крови. Прости, Джейк. — Они меня не тронут, всё хорошо. Я знаю, кто там, — пыталась я успокоить его, но тщетно. Волчий ген, видимо, заглушал всё, кроме инстинкта защиты. Он меня не слышал. — Если Каллены вернулись, то они на своей территории, — начал он, и в голосе зазвучала опасная, возбуждённая злоба. Мышцы под футболкой напряглись, обрисовав рельеф. — По договору мы защищаем только на своей земле. Здесь я тебе не помогу. Пока он говорил, его голос стихал под гнётом отчаяния. Он хотел защитить меня, уберечь, пытался достучаться, чтобы я одумалась и уехала с ним. Как он того хотел. Джейк злился, но лишь на себя. На то, что не сможет удержать, не сможет защитить, не нарушив договор. Что последствия будут неминуемы, потому что в любом случае он это сделает — не оставит меня одну. Долг и любовь ставили его перед выбором: преданность стае или та, кого желало сердце. Выбор был мучительным, но для Джейкоба — очевидным. Не вырывая руку из его мёртвой хватки, я подняла ладони к его лицу, большими пальцами погладила щёки. Увидела печаль и тревогу, плескавшиеся в этих тёмных глазах. Джейкоб немного расслабился — по крайней мере, его грудь перестала вздыматься, будто он только что пробежал марафон. Напряжённым оставался лишь взгляд. Его ладонь поползла выше, к моей кисти, и накрыла её целиком — широкая, шершавая и невероятно горячая. Прижимая мою руку к своей щеке, он потёрся об неё, опустив голову. Злость и напряжение ещё не ушли — он всё ещё держал чувства на взводе. — Доверься мне, Джейк. Тебе не придётся мне помогать, — уверенно произнесла я, выскальзывая из-под его рук. — Ты вот-вот перейдёшь черту, — его голос прозвучал как предупреждение. Сработало бы на ком угодно. — Так не проводи её... пожалуйста, — я развернулась и побежала по ступеням к дому. Злость душила Джейкоба. Смотреть, как Белла бежит к ним. Не двигаться. И не иметь права остановить — это было невыносимо. От этой мысли мышцы на плечах и спине напряглись до дрожи. Свирепо хмурясь, он швырнул на уходящую спину последний колкий взгляд и резко повернулся к пикапу. Ноги сами несли его. Голова горела. Инстинктивно, пытаясь сдавить, задавить бушующий внутри хаос, он с силой упёр ладони в затылок, сцепил пальцы, впиваясь ими в корни волос. Но боль была ничтожной по сравнению с той, что рвалась из груди. Его взгляд, острый и холодный, упал на зияющий проём двери его пикапа. Это был единственный выход. С коротким, яростным выдохом он рывком толкнул дверь от себя, вложив в этот хлопок всю свою боль. Оглушительный звук стал точкой в его внутреннем монологе. Отдышавшись и отойдя на несколько шагов, он попытался собрать в кулак рассыпавшиеся чувства. Он на пределе. Нужно быстрее заканчивать с этим. Распахнув дверь в тёмный дом, я замерла в поисках знакомого силуэта. Нужен свет. Щёлкнув выключателем, я резко обернулась и увидела её. Брюнетку с каре и фарфоровой кожей, аккуратным носиком и янтарными, словно застывшая смола на солнце, глазами. — Элис! — вырвалось у меня от неожиданности, и я вздрогнула всем телом. — Белла! — она метнулась ко мне, заключила в объятия и тут же отпрянула, словно обожглась. — Я... — хотелось сразу перейти к делу, но она перебила. — Может объяснишь, почему ты всё ещё жива? У меня было видение: ты прыгаешь со скалы. Зачем, Белла?! А как же Чарли? — Элис принялась отчитывать меня с материнской строгостью, будто я была непослушным ребёнком. Что сказать? То же, что и оригинальная Белла в этот момент? — А как же… — начала она, но на этот раз перебила я. — Я и не думала кончать с собой. Просто гуляла вдоль обрыва и... оступилась. Элис смотрела на меня с таким тяжёлым, вымученным взглядом, словно пыталась понять, не тронулся ли с нужного места мой рассудок. — Пойдём, присядем, — сказала она и грациозной, кошачьей походкой направилась в гостиную. Не до чая сейчас. Нужно выслушать её и... возможно, ответить на звонок Эдварда. Я последовала за ней. Мы устроились на диване. Элис поджала стройные ноги и уютно устроилась в углу дивана. — Впервые вижу такого неуклюжего человека, который подвергает себя опасности, подходя так близко к краю, — она улыбнулась, но в её улыбке было столько недоумения и странного энтузиазма, что мне на мгновение стало не по себе. — Эдвард уже знает? — Нет, — расстроенно покачала головой. — Он звонит раз в несколько месяцев. Сказал, что хочет побыть один, — с досадой призналась она. Воцарилась тягостная пауза. Может, на этом всё и закончится? Если Эдвард не знает, то и не умрёт? А не снятая трубка не заставит его думать, что я мертва? Никто не ответит — и ничего не произойдёт. Вдруг я заметила, как её лицо исказилось. Брови нахмурились, изящный носик сморщился, на переносице возникла вертикальная складка, а уголки губ исказила гримаса. — Белла, откуда этот чудовищный запах мокрой псины? — с нескрываемой брезгливостью спросила она. — Ха-а, — я выдохнула. — Наверное, от меня. Возможно, ты чувствуешь Джейкоба. — Какого Джейкоба? — Джейкоба... — я на секунду запнулась, не решаясь раскрыть его тайну. Но ведь у них с Калленами договор, значит, они знают о племени Квилетов. — Он оборотень. — Белла, — Элис удручённо вздохнула. — Оборотни — не лучшая для тебя компания, — уверенно высказалась она. За её спиной скользнула тень, которая тут же материализовалась в свете лампы. — Говори за себя, — угрожающе произнёс Джейк, возникая в дверном проёме гостиной. Элис подскочила и с хищной грацией развернулась к нему, не позволяя оставаться у себя за спиной. Бросив на девушку из семьи Калленов беглый взгляд, он уставился прямо на меня. — Ты в безопасности, — твёрдо заявил он. Голос, обращённый ко мне, заметно смягчился — не тот, что звучал секунду назад. — Джейк, ты же сказал, что не можешь... — Мне наплевать, — в его взгляде читалась непоколебимая решимость. В глазах больше не было метания между долгом и чувством. Он был готов в любой момент стать моим щитом. Без колебаний. Мы снова смотрели друг на друга, не замечая ничего вокруг. Если бы не Элис, я, кажется, забыла бы о её присутствии. — Ну, я-то её не трону, — с обидой в голосе возразила вампирша. Джейкоб устало и пренебрежительно перевёл на неё взгляд. — Нет, ты из семейки Калленов. А я о кровососущих, которые пытались убить Беллу из-за вас, — его властный голос звучал угрожающе в тишине пустого дома. — Виктория? — Элис перевела взгляд на меня. — Да, Виктория где-то рядом, — обреченно подтвердила я. — Её я не видела, — она замолчала, задумавшись. — И то, как тебя вытащили из воды, — тоже. — Она вернула голову в прежнее положение, чтобы снова встретиться с недружелюбным взглядом оборотня. — Я не могу видеть событий, в которых участвует эта свора, — Элис брезгливо оглядела парня с ног до головы. — Не надо... — воздух разрезал низкий, грозный голос Джейкоба. Он сделал два шага вперёд, сжав кулаки. — ...меня бесить. — Эй, хватит! — я вскочила с места, встала между ними, обращаясь к Джейку. Он продолжал надвигаться на Элис: — А то у тебя будут большие неприятности. — Стой! Стой, Джейкоб! — мои поднятые ладони почти касались его груди. Убедившись, что он остановился, я повернулась к нему спиной, уже глядя на Элис. Та сначала виновато покосилась на меня, затем мельком взглянула на оборотня, который отвернул голову, лишь бы не видеть ненавистное существо. — М-м, не буду мешать, — отчеканила она, ещё раз презрительно глянув на Джейка. И исчезла. Стук её каблуков затих, сменившись тихим щелчком замка. Мы снова остались одни. Я повернулась к нему. Джейкоб стоял будто под гипнозом, глядя в пустоту. И этот взгляд... Он был пронзительным, нечеловеческим. В нём бушевала первобытная ревность, тёмная и всепоглощающая. Брови, нахмуренные до предела, отбрасывали глубокие тени, делая его лицо суровым и непроницаемым. Напряжённые скулы и сжатая челюсть выдавали внутреннюю боль, которая сжимала его изнутри. Он прокручивал в голове вопросы, несколько из которых наконец вырвались наружу. Он снова прожигал своим взглядом: — Он здесь? А где остальные? Сколько их? Надолго приехали? — вопросы сыпались с паузами, ему тяжело давалось осознание происходящего. — Нет. Здесь только Элис, — я заметила лёгкое облегчение на его лице, но лишь на миг. — Не знаю, сколько она пробудет. Я взяла желтую кружку с журнального столика. Воспоминания Беллы подсказали: видимо, Чарли снова что-то смотрел перед телевизором и забыл убрать. Я понесла её на кухню. Сзади послышались шаги. — А остальные вернутся? — он остановился за моей спиной, пока я ставила кружку в раковину.