Диссонанс

      Вплоть до пятницы Пол ходил по школе не отлипая от Джорджа. Буквально приклеился тенью, лишь бы не оставаться одному в этих бесконечных коридорах, где из-за каждого угла мог появиться он. Джон, как уверял Хазза, наверняка сейчас прогуливал, не появлялся в школе после той драмы, но Пол всё равно до самой настоящей тряски, до противного стука в зубах боялся случайно выцепить взглядом в коридоре эти карие глаза.       Джорджу он, разумеется, пересказал всё, что случилось на той злополучной репетиции. Опустил только слишком бурные подробности того, как сильно всё внутри поплыло, стоило ему ощутить губы Джона. Как закрутило в животе, как ослабли коленки, как сердце сначала ёкнуло, а затем бешено забилось, разгоняя по телу горячую, тягучую волну. Пол лишь ограничился одним, ёмким словом: «Обычно». Называть свои чувства в тот момент «обычными», конечно, казалось кощунством, но поделать он ничего не мог.       Джорджу, кажется, хватило и этого. Он сначала прямо-таки взлетел с комментариями, размахивая руками: «Леннон тебя поцеловал!», «Ты, Пол! Ты! И целоваться с парнем!». Пол в ответ на это, разумеется, ворчал, толкался, напоминал – поцелуй этот выдался против его воли. И опять же, даже не смотря на то, что романтикой он сейчас не навевал, он был просто «обычным». Якобы ничем не отличался от поцелуя с девчонкой. Разве что девчонкой в этот момент почувствовал себя Пол, но это он упоминать тоже не стал. Джорджу достаточно и того, что он уже знает.       Друг тогда принялся строить какие-то планы, прикидывать пути отступления и нападения, на что Пол особенно остро запротестовал. Он не будет. Ни в коем случае больше не будет видеться с Джоном. Точка. — Как не будешь? — Джордж скептически поднял одну бровь. — Не забыл, что у вас ещё две репетиции осталось? Или ты думал, оркестр дальше сам себя подготовит? Пол, они без тебя дружно только заплакать смогут! — Да не забыл я, — буркнул Пол, нервно сжимая лямки портфеля. — Попрошу нас разделить. Одну репетицию мне, другую ему. Скажу мистеру Эпстайну, что нужно, чтобы дети с каждым из нас отдельно позанимались перед выступлением. Поближе, так сказать, понять друг друга, отточить индивидуальное звучание. — Ну да, сами-то вы вполне «поближе» уже друг друга поняли. — Джордж хмыкнул, и всем своим видом выражал глубочайший скепсис по отношению к решениям, принимаемым Полом в его нынешнем состоянии. — Очень смешно, Джордж. — Пол угрюмо отвёл взгляд, чувствуя, как щёки заливает краской. Ну и позорище. — А я и не смеюсь, — беспечно повёл плечами Джордж, словно и не замечая всего недовольства друга. — Просто констатирую факт: один раз убежать не получилось, и ты вместо того, чтобы пересмотреть тактику, решил попробовать снова. Знаешь, что говорят про людей, которые делают одно и то же, ожидая разных результатов? — Посмотрел бы я на тебя, окажись ты на моём месте, — Пол хмуро покосился на него. Он действительно не рассматривал ничего, кроме бегства.       Вера в то, что, избегая всего этого, этих чувств, Пол сможет привести свою жизнь в порядок, была слабой, призрачной, но оставалась самой простой в исполнении. Проще, чем признать. Проще, чем принять. Проще, чем рискнуть.       Когда-то, когда он впервые увидел Синтию, ещё не зная того, что это его девушка, его посетила мысль: влюбиться в Джона Леннона – прямая дорога к сердечным мукам. И теперь он не мог сказать наверняка, что не говорил это в тот момент самому себе. Чувствовал, что начинает копиться что-то тяжёлое, неотвратимое, и неосознанно предостерегал себя же.       Но предостережения не работали. Чувства уже тогда были здесь. Они пустили корни, оплели всё изнутри, и теперь выдирать их приходилось с мясом, с кровью, с дикой, невыносимой болью. И что было самым ужасным – только эта боль и ощущалась. Облегчения не следовало. Всё это засело так глубоко, что как бы Пол не рвал, не рубил, оно только кровоточило, но не исчезало. Скорее только вгрызалось острыми обрубками всё глубже. — Знаешь, Пол, — Джордж вдруг стал серьёзным, положив руку ему на плечо. — Иногда проще перестать бежать и развернуться лицом. Даже если страшно. Особенно если страшно. — Я не могу, — тихо ответил Пол, глядя куда-то в пространство коридора, бегая взглядом по проплывающим мимо лицам. — Ты не понимаешь. Если я развернусь, я... я не знаю, что тогда будет. Всё, к чему я привык, вся моя жизнь, должно быть, рухнет. — Или начнётся настоящая, — Джордж многозначительно пожал плечами.       Пол промолчал. Потому что в глубине души знал: Джордж прав. И именно поэтому бежать было так необходимо. И именно поэтому бежать становилось всё труднее.

***

      К четвергу было условлено время встречи с Джейн. А вечером пятницы Пол уже стоял у себя в комнате перед зеркалом, нервно поправляя кожаную куртку.       Та не напоминала ни о чём, кроме Джона.       Чёрная, мягкая, с этим особенным запахом новой кожи – она была куплена задолго до появления Джона в его жизни, выбрана для себя, для своего образа. Но теперь каждый раз, надевая её, Пол чувствовал на плечах тяжесть чужого присутствия. Джон носил такую же. Джон смотрел на него в ней. Джон касался рукава, когда тащил в клуб. Джон сказал, что он выглядит «особенно хорошо».       От этого видеться сегодня с Джейн хотелось ещё меньше. Хотя казалось, что меньше уже некуда.       Стоило Полу снова провести ладонями по тёмной коже, сглаживая несуществующие складки, как в дверь раздались три неспешных стука – и не успел он и рта открыть, как внутрь проскользнул Майк, сразу с любопытством оглядывая брата с ног до головы. — Куда уже намылился? — Он облокотился о стену, рассматривая Пола с какой-то особенно въедливой внимательностью. — Я не разрешал входить, — нахмурился Пол, отворачиваясь обратно к своему отражению. Он поправил воротник, хотя тот сидел идеально. — Но я же постучался. Даже подождал немного, — Майк хохотнул, переступая с ноги на ногу. — Брючки бы ты свои точно успел застегнуть, если б чем неприличным занимался. А ты просто в зеркало пялишься. Как обычно. — Спасибо за наблюдение, — сухо ответил Пол.       Майк перестал ёрничать и с новым, более пристальным интересом уставился на куртку. Пол поймал этот взгляд в зеркале и внутренне напрягся. — Так куда нарядился? — в голосе брата появились какие-то новые нотки – не любопытство, а скорее... проверка? — В кино. — Пол встретился с ним взглядом в отражении и добавил, чувствуя необходимость объяснить. — С Джейн. — А-а-а... — Майк вдруг полностью потух, сдулся, как воздушный шарик. Выражение его лица сменилось на откровенно скучающее. — С Эшер, значит. Ну, ясно. — И что не так? — Пол процедил сквозь зубы, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение. — В самом деле, — хмыкнул Майк, пожимая плечами с преувеличенной небрежностью. Он поднял одну бровь – точь-в-точь как это делал Джон, и от этого сходства у Пола внутри неприятно кольнуло. — За брата своего она ничего тебе ещё не говорила?       Пол отвернулся, выдыхая через нос. Он старался не думать, не вспоминать об этой ситуации. Когда они созванивались в четверг, Джейн действительно ничего не сказала. Ни про драку, ни про Питера, ни про Джона. И он всей душой надеялся, что не скажет. Что этот вечер пройдёт гладко, спокойно, по накатанной. Как раньше. — С чего бы ей говорить мне что-то о Питере? — Может с того, что твой ненаглядный чуть не сломал ему руку? — В голосе Майка прозвучали холодные, резкие нотки, которые Полу доводилось слышать довольно редко. — Или нос. Или что там ещё он собирался ломать, пока их не растащили? — Завали по-хорошему, Майкл. — Пол нервно отошёл от зеркала, схватил с тумбочки ключи от машины и от дома, резким движением запихивая их в задний карман джинсов. — Меня это не касается. — Правда? — Майк мрачно улыбнулся, щурясь. — А мне кажется, твоя Джи-Джи всё-таки не сдержится. Даже мне на её месте было бы жутко интересно: с чего вдруг мой брат накидывается на «совсем не друга» моего парня с претензиями, что тот «клеится»? — Я смотрю, новости по школе не прекращают разлетаться с озабоченной детализацией. — Пол снова нервно оглядел себя в зеркало – последний раз, уже не видя ничего, кроме собственного напряжения. Он подошёл к Майку, взял того за ухо и безжалостно вытащил из комнаты, игнорируя шипение и попытки отбиться. — Всё, проваливай. Я поехал. — Точно поехал! — крикнул Майк вслед, потирая покрасневшее ухо и исподлобья глядя на спускающегося вниз брата. — Крышей! Смотри, случайно не назови её Джоном, когда обжиматься станете! — Нахрен иди, придурок! — рявкнул Пол, яростно натягивая ботинки и вылетая из дома так, что дверь едва не слетела с петель.       Холодный вечерний воздух ударил в лицо, но не остудил. Ничего не остужало в последнее время.       Подойдя к «Импале», Пол не сдержался и злобно пнул машину по шине — и тут же пожалел, вспомнив о своей любви к этому транспорту. Провёл ладонью по крыше, словно извиняясь.       Забравшись внутрь и захлопнув дверь, он глянул на наручные часы. Время поджимало. Нужно ехать.       Но вместо того чтобы завести мотор, Пол откинулся на спинку сиденья и провёл руками по лицу, задерживая ладони на глазах. В темноте салона, освещённого лишь тусклым светом уличного фонаря, можно было на мгновение притвориться, что ничего не происходит. Что он не едет на свидание к девушке, которую, кажется, больше не любит. Что его не преследует образ парня с разбитым носом и медовыми глазами. Что он не разваливается на части.       Он посидел так ещё несколько секунд, собирая остатки сил для того, чтобы удержать хотя бы на этот вечер маску примерного парня. Потом глубоко вздохнул, повернул ключ зажигания и вырулил с парковки.       Уже скоро, в течение не более чем десяти минут, Пол остановился у дома Джейн. Аккуратный таунхаус с ухоженным палисадником, где даже сейчас, в самом конце ноября, угадывались очертания летних клумб – всё дышало той самой правильностью, которую он так ценил ещё пару месяцев назад.       Буквально через минуту в двери показалась Джейн. Пол снова вздохнул, натянул тёплую, отрепетированную улыбку и выбрался из машины. Обогнул капот, открывая пассажирскую дверцу.       Джейн задержалась на пороге, разговаривая с Питером. Тот стоял в проёме, и постоянно поглядывал через её плечо на Пола. Пол, нервно сжав дверцу в руке, постарался удержать улыбку и коротко кивнул.       У Эшера, некогда вполне симпатичное и мягкое лицо было покалечено не меньше, чем у Джона. Если даже не больше. Левый глаз заплыл так, что почти не открывался, на скуле красовался багровый синяк, губа рассечена. Питер в ответ поправил свои очки, которые, кажется, чудом уцелели, и хладнокровно перевёл взгляд обратно на сестру.       В конце концов Джейн мигом оглянулась на Пола, что-то быстро сказала брату, кивнула и наконец побежала к машине, цокая каблучками по выложенной плиткой дорожке. Пол снова встретился взглядами с Эшером. Тот не закрывал дверь, пристально наблюдая, как Джейн обнимает Пола, уже что-то радостно щебеча и целуя. Пол ответил на поцелуй – сухим, быстрым касанием губ – всё ещё чувствуя на себе этот тяжёлый, осуждающий взгляд. Только когда он рассеянно улыбнулся Джейн и закрыл за ней дверцу, Эшер наконец захлопнул входную дверь.       Внутри у Пола неприятно клубилось, словно его уже за что-то осуждали, вынесли приговор, но он не мог понять своего проступка. Он смотрел на закрытую дверь дома Эшеров, пока Джейн не приоткрыла окно, окликая его. — Пол, милый? До сеанса меньше получаса, мы едем? — Что? Ох, да, разумеется. Едем. — Пол встрепенулся, быстро и рассеянно кивнул, обогнул машину и сел на водительское сиденье.       Джейн тут же подтянулась к нему, целуя в щёку. Пол старался игнорировать желание отстраниться. Кожа горела в месте поцелуя, но совсем не так, как хотелось бы. — Я думала, ты будешь в своём пальто, — Джейн скользнула рукой по холодной коже куртки, пока они уже ехали. Пол не сводил глаз с дороги, но краем глаза видел, как её пальцы гладят рукав. Отчего-то даже такая безобидная фраза вызвала волну раздражения, однако он смог удержать спокойный тон. — Куртка мне нравится больше. — Он повёл плечами, хмыкая. — Знаешь, как у раннего Элвиса? Вроде здорово. — Ох, снова ты со своим Элвисом. — Джейн фыркнула и глубоко, драматично вздохнула. Она ласково погладила его по руке пальцами, но Пол, стиснув руль, сместил ладонь чуть выше, избегая касания. — Пол, зайчик, мне вот кажется, тебе куда больше идёт что-нибудь классическое, знаешь? Ты весь аккуратный, а такой стиль тебя... грубит.       Пол глубоко вдохнул, нервно постукивая пальцами по рулю.       Он сравнил. Конечно, он не мог не сравнивать. И без сомнений – Джон бы так никогда не сказал. Даже если бы ему не понравилось. А ему нравилась эта куртка. И Элвис тоже. И сам Пол. Любой. Именно любой. — Решила, что будешь брать на закуску? — Пол качнул головой, отгоняя мысли и заодно меняя тему.       Джейн убрала руку обратно к себе на колени и пожала плечами, отворачиваясь к окну. — Я сначала хотела конфет, но девочки сказали, что я, кажется, поправилась. — Не слушай ты своих девочек, — выдохнул Пол. В эти игры ненавязчивых просьб комплиментов он играл практически с каждой девчонкой, с которой приходилось задерживаться в отношениях. Механика была отработана до автоматизма. — Ты красивая. — Красивая. Но поправилась, да? — Джейн взволнованно посмотрела на него, выдавливая огорчённый голос.       Пол задумался о том, как быстро рухнут эти отношения, если он сейчас развернётся и отвезёт её обратно домой. Соблазн был почти физическим. — Нет, милая, не поправилась. Да мне, в общем-то, было бы всё равно. Хоть раздуйся как глобус. — Не буду я раздуваться. — Джейн обиженно надула губы и сложила руки на груди, снова отворачиваясь к окну.       Пол уже парковался у кинотеатра – старого, с неоновой вывеской, мерцающей в темноте. — Раньше ты делал комплименты лучше, — бросила она.       Пол тяжело вздохнул, вытащил ключ и вышел из машины. Обогнул капот, открыл дверцу. Когда Джейн выбралась, он заблокировал «Импалу» и мягко поправил её короткую белую шубку из натурального меха.       Джейн смягчилась, но по-прежнему смотрела куда-то в бок. Пол вздохнул, повернул её голову к себе и быстро, коротко поцеловал в губы. — Ну всё, всё, Джи-Джи. Не обижайся. Я просто хотел сказать, что... — «Люблю тебя любой» так и не слетело с языка. Пол просто не мог сказать ей это, глядя прямо в глаза и при этом думая о том, что уже её совсем не любит. Что, кажется, никогда не любил по-настоящему. — Что ты очень красивая. Всегда. А сегодня мы приехали отдохнуть, правильно? Пойдём возьмём билеты, и я куплю тебе конфет. — Пойдём. — Джейн наконец оттаяла. Улыбнулась так, словно только что не практически вынудила его сказать эти слова, и вложила руку в сгиб его локтя.       Они пошли ко входу в кинотеатр. Пол чувствовал хватку её пальцев через рукав куртки, слышал её щебетание о фильме, о подружках, о том, как она рада, что они наконец-то выбрались вдвоём. А сам думал о том, что совсем рядом, в темноте кинозала, ему придётся два часа притворяться.       Два часа. Всего два часа. А потом можно будет уехать.       У кассы Пол купил два билета и кулёк с какими-то конфетами – то были скорее орешки в шоколаде, но Джейн одобрила. Они подоспели в зал к самому началу фильма, когда свет уже начал медленно гаснуть, погружая ряды в уютный полумрак.       Когда Пол брал билеты, Джейн, загадочно улыбаясь, предложила последние ряды. Пол не верил самому себе, когда поймал на том, что думает: «не хочу». Хочет просто отсидеть эти два часа, глядя в экран, а потом разбежаться. Какой толк в задних рядах, если он и поцелуй в щёку уже не воспринимает?       Однако Пол помнил: он ведь собирается так или иначе навязать себе это. Если воспринимал раньше, то, должно быть, не сложно и начать делать это снова. Без навязчивых мыслей о каком-то кареглазом хулигане.       И он купил. Купил в задних рядах.       Когда они оказались в зале, сев рядом, Пол окинул его взглядом. Что неудивительно для подобного жанра в Ливерпуле – зал полупустой, заполнен в основном либо подружками, либо парочками. Где-то впереди хихикали девчонки, слева от них уже активно обжималась парочка, даже не глядя на экран. Взгляд Пола упал на середину зала и вдруг зацепился за два боковых сиденья.       Он едва не подпрыгнул, увидев там две коротко стриженные головы. Сначала подумал, что одна из них – просто особенно смелая девушка, но и манера движений, и еле различимый профиль головы, когда «девушка» поворачивалась к своему возлюбленному, давали ясно знать: «она» – это вполне себе «он».       И целоваться они полезли ещё в самом начале фильма, как только прошли рекламы какого-то завода и жвачки. Полилась сладкая оркестровая музыка, голоса актёров, сбоку Пол слышал тихий хруст орешков, когда Джейн раскусывала шоколад, с энтузиазмом глядя на экран. Её рука лежала на его, а другой, свободной, он подпёр голову.       Но Пол не отрывал глаз от парней в середине зала.       Кажется, все парочки были увлечены друг другом и совсем их не замечали, что было просто удивительно удачным моментом приватности. Не считая, конечно, одного очень печального и завороженного взгляда с заднего ряда – парня, что пришёл сюда с девушкой, но думал о совершенно ином человеке.       Полу было стыдно. Стыдно за то, что он так вторгается в чужую частную жизнь, что так пялится, вглядывается в тёмные силуэты, всё не отлипающие друг от друга с явным удовольствием. Но и оторваться он не мог.       Сначала в голове было пусто, а затем вдруг прорвались мысли: им, кажется, вполне хорошо друг с другом. Они не озирались, не беспокоились, не дёргались на каждый шорох. Просто были вместе. Целовались, касались друг друга, смеялись чему-то своему, и весь мир сейчас для них сузился до размеров двух кресел в полупустом кинозале.       Из созерцания его вырвала рука Джейн, легшая ему на плечо. Пол повернул голову и вдруг понял, что она собирается его поцеловать.       К горлу подкатила тревога.       Желания целоваться не было. Вернее, было – очень острое, почти болезненное, но не с ней. Не с Джейн. Пока Пол смотрел на тех парней, на губах ощущался другой поцелуй. Губы Джона. Ощутить их он успел рвано, вскользь, да и оторвался как ошпаренный, но запомнил очень хорошо. Их мягкость, их настойчивость, их тепло.       И отчего-то после тех губ касаться не хотелось уже ничьих. Тем более её. Джейн. Сестры парня, что ни с того ни с сего накинулся на Джона.       Хотя какая, кажется, разница? Они ведь больше не собирались видеться. Вернее, не собирался Пол, но был уверен, что Джон разделяет это желание. После всего, что он наговорил... после этого «педика», о котором он уже пожалел столько раз, сколько, наверное, и сосчитать не мог.       Пол сглотнул. Мысли разбегались, как тараканы от света.       Он вдруг подумал, что его может затошнить – то ли от нежелания, то ли от пережевывания собственных чувств, то ли от запаха шоколада, который стал вдруг приторно-сладким.       Пол подался чуть вперёд, мимо головы Джейн, и сунул руку в её кулёк с орешками, беря оттуда пару штук и кидая себе в рот. Прожевал, почти не чувствуя вкуса. Потом нервно перевёл взгляд на экран, вдруг начав отчаянно пытаться вникнуть в сюжет.       Он чувствовал, как спина потеет, как сердце колотится где-то в горле, как Джейн не сводит с него глаз. — Пол? — её голос прозвучал тихо, но чётко. — Ты чего? — Вникаю, — выдавил он, не поворачивая головы. — Интересно же.       Джейн помолчала. Потом убрала руку с его плеча и отвернулась к экрану.       Пол выдохнул. Свободен. На минуту.       Впереди, на боковых сиденьях, двое парней снова целовались, и у Пола внутри всё переворачивалось от невозможной, отчаянной зависти.       К концу фильма зал поредел ещё больше – большинство парочек, разогревшись достаточно, видимо решили продолжить вечер в других, куда более уединённых местах. Пол же со стойкостью рыцаря, несущего вахту, высидел весь фильм и отсидел бы ещё и титры, если бы Джейн не встала и не потащила его за руку на выход.       Уже снаружи, на холодной преддекабрьской улице, она молча отошла в сторону, выбрасывая пустой кулёк в урну. Пол стоял поодаль, неловко переминаясь с ноги на ногу, и чувствовал, как внутри всё скручивается в тугую пружину.       Вслед за ними вышли и те парни – в том, что это были именно они, Пол теперь убедился окончательно. Те уже казались почти знакомыми – больше половины фильма он уделял внимание не сюжету, а им двоим. Они держались за руки, перешептывались и широко улыбались. Просто нулевой уровень конспирации. Им было всё равно. Или они просто не замечали никого вокруг.       Из наблюдения Пола снова вырвала Джейн. Она подошла и смотрела не ему в глаза, а на куртку, невзначай её поправляя. Жест, который должен был быть интимным, сейчас ощущался как вторжение. — Как тебе фильм? — сипло выдавил Пол, следя за её движениями. — Хороший. — Джейн остановилась, убрала руки и наконец подняла глаза. Но смотрела не на него – куда-то сквозь. — Мне показалось, мы были единственными, кто вообще его смотрел. Ты тоже обычно скучаешь на таких. — Ну, этот действительно оказался хорошим, — Пол потупил взгляд в сторону, нервно засовывая руки в карманы джинсов. Он бы сейчас не смог назвать и имена главных героев. Даже название фильма вылетело из головы. — Мама с папой уехали к тёте Дженис, — Джейн понизила голос почти до шёпота, приблизившись к нему вплотную. — И я уговорила Питера встретиться с друзьями. Я сегодня буду одна. — Хочешь, отвезу тебя к подружкам? — выпалил Пол раньше, чем успел подумать. Он почувствовал, как от отчаяния внутри всё начинает мелко дрожать. Рефлекторно взял Джейн за руку и зашагал к машине. — Или вы типа поссорились? Могу подбросить до... — Пол.       Джейн упёрлась каблучками в асфальт прямо посередине парковки. Пол остановился, но не обернулся. Спина стала деревянной. — Пол, посмотри на меня.       Волосы на затылке зашевелились от этого тона – спокойного, холодного, почти ледяного. Пол медленно повернулся, натягивая на лицо улыбку, которая, он знал, сейчас выглядела жалко. — Что-то не так? — Поцелуй меня. — Что? — брови Пола взлетели вверх, он оглянулся по сторонам, будто ища поддержки у пустых машин и тусклых фонарей. — Пол, посмотри на меня и поцелуй. — Джейн шагнула ближе, вцепившись в воротник его куртки. — Тебе никогда не нравились французские мелодрамы. Ты всегда лез целоваться. И ты бы ни за что не упустил возможности приехать ко мне, когда дома никого нет.       Она хмуро смотрела ему в глаза, и в этом взгляде не было ничего от той влюблённой девочки, которую он знал. — Так что поцелуй меня, пока я не стала верить Питеру. — Что? — Пол едва выдавил из себя одно это слово. По позвоночнику поползла ледяная дрожь. — Верить Питеру? — Видит бог, Пол, я старалась не говорить об этом. — Джейн отпустила его воротник и сделала шаг назад.       Воздух между ними стал осязаемо холоднее. Весь мир вокруг Пола вдруг сузился до одной точки – до этой девушки, которая смотрела на него с такой уничтожающей ясностью. — А ты бы и рад не поднимать эту тему, да? Думаешь, я дура? — Джейн, я не понимаю... — кровь вскипела, забурлила адреналином, но при этом Пола бил озноб. Холод пробирался под куртку, под кожу, под самые рёбра. — И ты не дурак тоже. — Она перебила его, не меняя тона. — Что с тобой произошло? Чем я тебя не устраиваю настолько, что ты решил изменять мне с парнем? — Что ты... — тошнота подкатила к горлу. Пол врос в асфальт, чувствуя, что вот-вот и упадёт замертво. — Джейн, что за бред? Да я... — Не делай. Из меня. Дуру. — каждое слово она отчеканила отдельно, и от этого они врезались в Пола, как пули. Из невинной девочки она вдруг превратилась в холодную, беспощадную судью. — Ты больше двух месяцев практически полностью меня игнорировал. Зато прекрасно общался с кем? Правильно, с Ленноном. Он просто невменяемый раздолбай, а ты взял и как миленький с ним сдружился. И, насколько я понимаю, не просто сдружился, да?       Пол открыл рот, но звука не вышло. — Питер подошёл к нему узнать по этому поводу. Без всякого, просто попросил не лезть в наши с тобой отношения. А этот придурок начал: «Какие хорошие отношения, раз Пол ко мне тянется, а от сестры твоей шарахается». Сказал, что тебя, мол, никто не заставляет так поступать, а потом вообще сказал, чтобы я тебя в покое оставила. Ты вообще понимаешь этот уровень наглости?       Пол закрыл лицо руками и глубоко, судорожно задышал.       Вот и всё. Вот и ясно.       Джон, безусловно, не дурак. Он сказал то, что думал. То, что видел. То, что было правдой. А Пола действительно никто не заставлял так поступать. Он уже давно это понял – к Джейн он охладел почти сразу, как только сблизился с Джоном. Тот сразу обернулся интереснее, сложнее, ярче, чем все девушки, с которыми Полу только доводилось иметь отношения. Он любил и без стеснения выпячивал то, что так же любил, но скрывал Пол. Он ни разу не соврал, ни разу не выдвинул претензий без сопутствующего варианта решения. Пусть эти варианты и бывали глупыми, нелогичными, по-ленноновски радикальными, но они были. Он не пытался взвалить проблему целиком на Пола.       Глаза снова защипало. Пол яростно потёр их, потом убрал руки и посмотрел куда-то в сторону, на ветер, который должен был подсушить эту проклятую влагу. — Джейн, это... Извини, я понимаю, что ты хочешь сказать. Ты не дура. Но это всё просто на почве репетиций, понимаешь? Я уже всё понял, я даже попросил поставить нас порознь на оставшихся двух репетициях. Сейчас есть только ты и я. — Конечно, а ещё тень Леннона где-то поблизости и целующиеся в кино геи. — Джейн выдохнула, поднимая одну бровь.       Пол замер. За последнее время он уже столько раз до ужаса пугался, плакал и впадал в ступор, что сейчас, оказавшись пойманным на особенно показательном моменте, все эти эмоции смешались в одну отчаянную, выматывающую дрожь. Отрицать смысла не было. Он просто посмотрел на Джейн, не в силах подобрать слова. — То-то же и оно. — Она сделала ещё один шаг назад и поправила шубку. — Решай свои дела, Пол. И срочно. Ты понимаешь, что обо мне станут говорить в школе? Ты понимаешь, что я теперь выгляжу дурой? Настолько несостоятельной дурой, что мой парень предпочёл мне какого-то отброса? — Джейн, — Пол напрягся, цепляясь за единственное, на что сейчас вообще мог найти силы ответить. — Не нужно. Он не отброс. — Ну конечно. — Она выдохнула, повела плечами и поморщилась. — Конечно, ты его защищаешь. Другого я и не ждала. Пошёл ты, Пол. Не строй из себя овечку и не говори, что я не попыталась дать тебе шанс.       Она поправила сумочку на плече. — Не подвози. Я позвоню Линде с таксофона, они... — Я могу высадить тебя поодаль, — выдавил Пол, всей душой надеясь, что дело не в этом, но чувствуя, что не ошибается. — Если не хочешь, чтобы они видели нас вместе. — Хорошо.       Джейн ответила не сразу, но всё-таки кивнула. Пол не понял до конца, почувствовал ли он облегчение или просто окончательно отчаялся. Наверное, и то и другое одновременно.       Они молча дошли до машины. Пол открыл дверцу, Джейн скользнула внутрь, глядя прямо перед собой. Мотор завёлся с привычным урчанием, и «Импала» выехала с парковки в холодную ночь.       Всю дорогу до дома Линды они молчали. Пол сжимал руль, чувствуя, как внутри всё, что и без того казалось растоптанным, совсем превращается в пепел. Джейн смотрела в окно.       Когда машина остановилась за два квартала от нужного дома, она вышла, не попрощавшись. Только хлопнула дверцей так, что Пол вздрогнул.       Он посидел в машине некоторое время, тупо глядя на светящиеся окна чужого дома.       В конце концов Пол тронулся с места. До дома он доехал на автомате, думая только о том, что теперь, кажется, потерял вообще всё. И Джона, и девушку, и, исходя из слов Джейн, свою блестящую репутацию. Всё, что он так тщательно строил и спасал годами, рассыпалось в прах за какие-то пару месяцев.       Он припарковался во дворе, вышел из машины, не чувствуя ни холода, ни жара. В ушах противно звенело белым шумом, заглушающим мысли. Ноги стали ватными, но как-то донесли его до двери.       Когда Пол шагнул в дом, там было темно. Папа, скорее всего, уже спал – на работе выматывался так, что к десяти валился с ног. Тусклый свет доносился только с кухни, откуда тут же выглянул Майк, поднимая одну бровь. — Ну что, спас положение, герой? — Майк чуть нахмурился, вглядываясь в бледное, потерянное лицо брата. Шутка умерла на полуслове, когда он понял, что Пол выглядит так, будто только что увидел, как кого-то переехало грузовиком. — Что, предложение руки и сердца сделал? Или она тебе? — Расстались. — Пол выдавил, приваливаясь спиной к двери и закрывая глаза. Голос прозвучал глухо, как из бочки. — Мы с ней расстались.       Майк присвистнул, но быстро прикусил язык, увидев, как дёрнулось лицо брата. Он шагнул ближе, теперь уже без всяких насмешек. — Серьёзно? Из-за чего? — Из-за всего. — Пол открыл глаза и уставился в темноту прихожей. — Из-за того, что я игнорировал её. Из-за того, что с Ленноном... — он запнулся, сглатывая ком. — Она знает. Всё знает. Или догадалась. Какая разница. — Охренеть, — выдохнул Майк. Он помолчал, переваривая, потом осторожно спросил: — И что теперь? — А я знаю? — Пол горько усмехнулся. — Школа, должно быть, узнает. Все узнают. Пол Маккартни, образцовый мальчик, оказывается, предпочёл девушке парня. Да ещё какого – Джона Леннона. — Он провёл руками по лицу, чувствуя, как кожа горит. — Майк, я даже не знаю, предпочёл ли. Я сам ничего не знаю. Я просто... я не могу без него. Понимаешь? Не могу. А он теперь меня ненавидит. — С чего ты взял? — Я его педиком назвал. — Голос Пола сорвался. — В лицо. После того, как он меня поцеловал. Я сказал, что это мерзость. Что я на такого не похож. А он просто стоял и смотрел.       Майк медленно выдохнул. — Ну ты и придурок, Пол. — Я знаю.       Они постояли в тишине. Майк вдруг шагнул к брату и, не спрашивая, обнял его. Пол дёрнулся, потом обмяк, уткнувшись лицом в плечо младшего брата. — Ты как? — тихо спросил Майк. — Хреново, — глухо ответил Пол. — Так хреново, что словами не передать. — Прорвёмся, — Майк похлопал его по спине. — Ты главное не решай за него. Может, он и не ненавидит. — Я бы ненавидел. — Ну, ты не Леннон. — Майк отстранился и заглянул брату в глаза. — Иди спать. Завтра будет новый день. Выходной, проспишься, всё обдумаешь. Ещё раз. — Ага, — Пол криво усмехнулся. — Новые два дня самокопания в четырёх стенах.       Он побрёл наверх, чувствуя себя стариком. В комнате разделся, рухнул на кровать и уставился в потолок.       Перед глазами стояло лицо Джона. Разбитое, в крови, с этим отчаянным взглядом.       «Что я наделал?» — пронеслось в голове, прежде чем в очередной раз провалиться в тяжёлый, беспокойный сон.