Часть 1
31 января 2026 г., 23:39
Ты уже под прицелом и я не дышу.
Гена Инженерский “День и ночь”
“Пришло время сделать тебе больно”, раздалось в наушниках незнакомым мужским голосом и Вэнь Кэсин заволновался. Подчинённые не любили, когда он волновался, поэтому в церкви стало тихо, даже священник замолчал, вопросительно глядя на главу. Вообще, эта привычка ходить в церковь перед серьёзными делами и по выходным пришла к ним из фильмов об итальянской мафии и странным образом прижилась, в отличие от остальных… особенностей. Вэнь Кэсин любил кинематографичность, о чём постоянно рассказывал своим подопечным, советуя (очень настоятельно советуя) посмотреть золотой фонд мирового кинематографа, но увы, эта затея вообще никаким успехом не увенчалась, поэтому каждый раз приходилось пересказывать какой-нибудь знаменитый эпизод, например, из “Крёстного отца” или “Однажды в Америке”, чтобы не он один смеялся над тем, как совпадают метафоры. Нет-нет, Призраки бы и так посмеялись, они угадывали по движениям бровей Хозяина, когда приветливо растягивать рот в улыбке, а когда скалиться во все тридцать два, но хотелось большей душевности. Числился за Вэнь Кэсином такой грешок. Даже избавлялся от конкурентов он как в лучших домах Сицилии. Вырывал языки осведомителям, живописно развешивая по пикам забора вокруг полицейских участков, или делал колумбийский галстук. Ах, ну это уже из другой оперы, обычно сетовал он, но продолжал предпочитать синтетическую зрелищность, насвистывая Луи Армстронга и проклиная чёртову насмотренность. Из внешних привычек дорогая одежда и аксессуары прижились легко, а вот шляпы, галстуки, лаковые туфли и сигары никто не хотел надевать. Ханьфу с лаковыми туфлями смотрелось глупо. Поэтому пиджаки по фигуре, цветы в петлицах, белоснежные рукава сорочек из-под манжет и аромат дорогих духов. После дождя особенно сильно звучащий в воздухе. Встреченный им красавец попал в самое сердце, в их (вполне возможно) последнюю встречу хотелось выглядеть роскошно. Он разболтал ему и маршрут и временные промежутки, и – о, боги! – описал как себя узнать. Кажется, сегодня ему предстоит очередное покушение на убийство, которое он сам же и запланировал. Совершенно очевидно, с какой точки лучше всего стрелять: старое здание под снос с протекающей крышей и скрипучими на ветру лестницами. Неприветливое и уродливое, но ему-то не нужно было быть там. Ещё вечером Гу Сян расставила там жучки, а сегодня утром сама заняла позицию сбоку, чтобы просматривать лёжку снайпера. А-Сюй и тут сумел его удивить, Гу Сян пришла рано, но он был там ещё раньше. Его любимая девочка уже начала было ругаться, что он придумал какую-то глупость, заставив её сидеть под проливным и холодным дождём, а ведь она могла бы погулять с Цао-Цао, но Вэнь Кэсин настоял, и вот… “Пришло время сделать тебе больно”, раздалось в наушниках. На крыше всё же кто-то был и, судя по голосу, не А-Сюй. – Гэ! Гэ! – тут же донеслось в другое ухо от Гу Сян, – он там! Он там был всё это время, представляешь? Лежал под маскхалатом, не шелохнувшись! Гэ! Как ты узнал, что он там будет? – Что там происходит? – Там сзади такой бугай подкрался, приставил ему пушку к голове, но пока не стреляет. – Это он сказал про “сделать больно”? – Ага! – Думай-думай? – Что ты говоришь, гэ? – Так, слушай меня. У него ружье с оптическим прицелом, так? Второй просто стоит и ждёт, когда работа будет сделана, чтобы убить наёмника, так? – Да. – Возьми на мушку бугая. – Но, если он выстрелит? – Не волнуйся, как только А-Сюй пригнётся – стреляй. – Хорошо, гэ. Но как он узнает, когда… – Не волнуйся, просто стреляй. Всё остальное я беру на себя. Вэнь Кэсин отвлёкся от беседы и понял, что так и стоит посреди молчащей толпы в гулкой церкви, где сверху по старой крыше толстыми каплями щебечет дождь.* * * *
Скопление зонтов колыхнулось, вытекая из церквушки во двор, как потерявшийся в чёрно-белом кино зверь, на обозрение выплыл и красный зонт. Вэнь Кэсин знал, где встать, чтобы его лицо было чётко видно в оптический прицел, он медленно, дюйм за дюймом стал опускать зонт, молясь всем богам, чтобы А-Сюй понял его задумку. В крайнем случае, они просто последний раз посмотрят друг другу в лицо. Когда живёшь вот так, начинаешь философски относиться к смерти, когда-то же она всё равно придёт, и лучшее, что он может увидеть – лицо родственной души. Призрак поднял улыбающееся лицо и прикоснулся ладонью ко лбу, указательным пальцем в центр, на красную точку целика, намекая, что он тоже под прицелом, и произнёс одними губами: “Ложись”, и раздался выстрел.* * * *
– Глава, это всё, что мы нашли, – призраки притащили вымокший насквозь плащ, самодельную лежанку и снайперскую винтовку. – Ясно. – А с трупом что делать? Это кто-то неместный. Труп тоже был, но он был не так интересен, как А-Сюй. Бугаем оказался тот мерзкий мужик из клуба, удивительной противности внешность. Гу Сян сработала чисто, опознавать легко. – Пробейте по базам, возможно новый игрок, а потом избавьтесь по-тихому. – А стрелок? Вэнь Кэсин постоял посреди заднего двора, посмотрел на улики и рассмеялся. – Пусть живёт. Мы его всё равно не поймаем. Он сам ко мне придёт. Правда же, А-Сюй?! – последнюю фразу он выкрикнул в дождь, звук эхом отразился от узких зданий, затерялся среди улиц, вывесок, крыш и фонарей. Получилось очень кинематографично.
