Начала нет и нет конца…

Если бы Вася верил в мистику, он решил бы, что этот выезд Динамо кто-то проклял. И если в Челябинске шайбы просто влетали в ворота, как заговорённые, то в Москве в игру включились судьи. Как итог ― эмоциональный срыв и скандальный штраф в две минуты. За грубые высказывания в адрес судейской бригады и неспортивное поведение, если говорить канцелярским языком. За выражение мыслей всей команды матом, если по существу. А какие могли быть мысли, если Динамо пропустило четыре шайбы, насобирало штрафов из воздуха и не досчиталось своих голов? Вася и так сдерживался из последних сил. Но когда ему по спине прилетело коленом Полтапова, весь накопленный гнев вырвался наружу. Конечно, можно было бы выругаться в пустоту или ударить клюшкой по стойке ворот, но Вася не стал размениваться на мелочи. Он постарался, чтобы судья непременно услышал вопрос, который очевидно ответа не требовал. Все, кто имел глаза, и так уже успели заметить пристрастное судейство и отвратительное отношение к Динамо. Разумеется, Вася почти сразу же пожалел о своём срыве. Позволив себе минутную слабость, Вася поставил команду под удар и заставил играть в меньшинстве в конце матча. Как будто им мало было уже пропущенных шайб. По пути в раздевалку Вася смотрел строго в пол и думал, в основном, о том, что сказал бы ему по поводу сегодняшней игры отец. Впрочем, не только игры. За всплеск эмоций Виктор Демченко, профессиональный вратарь и тренер, устроил бы сыну разнос и был бы абсолютно прав. И едва ли судейство и слабая работа защиты послужили бы для него аргументами в пользу Васи. В его воротах одна за другой оказались четыре шайбы. Все четыре ― по его вине. Иначе и быть не могло. Это именно он не справился. Не Роб, не Николас, не Даррен, не Тай, не любой другой защитник. В воротах стоял Вася. Тот самый Вася Демченко, что ещё недавно собирался что-то доказывать Заку Фукале и Дмитрию Вячеславовичу Квартальнову. Доказал. Так доказал, что теперь уже ему самому хотелось провалиться под землю и не показываться на глаза команде. Уныние, воцарившееся в раздевалке, можно было потрогать руками. Вася старался ни на кого не смотреть, чтобы не видеть в каждом взгляде отчётливое осуждение и неодобрение. Но даже не глядя он чувствовал кожей, как одноклубники то и дело бросали на него мрачные взгляды. Вася пропустил момент, когда что-то изменилось. Парни притихли, а на самого Васю упала тень. Будто кто-то встал перед ним, чтобы закрыть его от чужого пристального внимания. Хотя почему будто? Зак именно так и встал. Он ещё не успел избавиться от своей вратарской амуниции и теперь стоял непроницаемой стеной между Васей и всеми остальными, словно ждал, что в любой момент ситуация могла выйти из-под контроля. ― Зак, всё в порядке, ― Вася даже усмехнулся, до того нелепой ему показалась эта ситуация. ― Ты же не думаешь, что они меня побьют. ― Не думаю, ― Зак даже с места не сдвинулся. ― Просто неприятно. Проиграли все, а виноват вроде бы как ты один. Это несправедливо. ― Справедливость ― это редкость в наше время, ― заметил Егор, который сидел ближе всех. ― Но мне даже понравилось, что хоть кто-то решился и высказал наконец судьям как есть. Надоело уже слова подбирать и кружить вокруг них, а на тебя ещё при этом смотрят как на мусор. ― Только сам этот номер не повторяй, ― строго, на правах капитана, заметил Андрей. ― Удовольствия на секунду, а проблем потом… ― Нет, ну сегодня вообще за гранью было, ― вставил своё ценное мнение Виталик, а Вася почувствовал, как напряжение в раздевалке спало. Загудели голоса, парни погрузились в обсуждение игры и сборы. Утром их ждал перелёт в Череповец, где предстояло или продлить, или прервать эту череду поражений. Хотелось бы, конечно, прервать, но Вася в чудеса не верил. Долгий перерыв в декабре, сменившийся плотным графиком матчей и россыпью праздников, порядком сбил график подготовки и потрепал команду, из-за чего сейчас никто из ребят не чувствовал в себе той уверенности, что была ещё недавно. Первое место в конференции осталось в воспоминаниях, в то время как желанные очки ускользали как песок сквозь пальцы. Зато шайбы летели в ворота… Да. Об этом даже думать было больно. ― Зак, иди уже сам переодевайся, ― Вася похлопал его по руке. ― Ты же видишь, никто меня бить не собирается. ― А ты сам никого бить не собираешься? ― тихо уточнил Зак, а Вася даже рассмеялся от неожиданности. И ответил вопросом на вопрос: ― Так ты не меня защищал от них, а их от меня? ― Тебя, ― Зак наконец расслабился и опустил клюшку, которую до этого держал как боевое оружие. ― Меня никто не обижает, ― ещё раз проговорил Вася, которого этот порыв Зака смущал до безумия. Как будто мало им было разговоров и косых взглядов после той фотографии, так Зак решил ещё добавить. Чтобы что? Чтобы вся команда начала под микроскопом изучать, как они друг с другом стоят, сидят или разговаривают? Только этого не хватало, честное слово! ― Хорошо, ― Зак явно имел своё мнение по этому поводу, потому что отошёл недалеко, а потом и вовсе переложил свои вещи на соседнее с Васей место. ― Ты ещё на колени к нему сядь! ― не выдержал Виталик, всё это время наблюдавший за их манёврами. ― Не реагируй! ― Вася едва успел поймать вскочившего Зака за пояс шортов. ― Не обращай внимания даже. Сейчас все нервные, могут херни наговорить. ― Я тоже нервный, ― Зак нехотя сел обратно и принялся наконец расстёгивать ремешки, скреплявшие элементы защиты между собой. ― Я тоже ругался на судей. ― На скамейке ты можешь делать всё, что хочешь, ― напомнил Вася и попытался наконец сосредоточиться на себе и своих сборах. Хотелось поскорее уйти, чтобы выдохнуть, перевести дух и побыть наедине с собственными мыслями. Вот только Вася не представлял, как это сделать, чтобы не привлекать к себе внимания. Сейчас, когда Зак крутился рядом с ним, парни то и дело поглядывали в их сторону, а то и отпускали колкие замечания. Ещё бы, с прошлой игры Зак так очевидно прикипел к Васе, что оставил его одного только в воротах. И то, едва из формы не выпрыгнул от волнения. Зак заметно волновался и сейчас. Он суетился, то и дело ронял перчатки, наколенники и другие мелочи, дёргал застёжки и замки с такой силой, словно хотел вырвать их с мясом. В какой-то момент у Васи иссякло терпение, и он просто мягко отстранил Зака в сторону от его же сумки, ловко побросал внутрь все детали амуниции и бережно застегнул молнию. Стоило Васе подняться, как Зак тут же дёрнулся за ним: ― Подожди меня. ― Зак, да отстань ты от него, ― Виталик нахмурился. ― Что тебе от него надо вообще? Пусть идёт куда хочет, куда он денется? ― Виталя, не лезь, ― одёрнул его Егор, а Вася просто тяжело вздохнул и сел обратно на скамейку: ― Жду. ― Они мне молодожёнов напоминают, ― прокомментировал покладистость Васи Сэм. ― Василий такой классический молодой муж. Который уже сто раз пожалел, что женился… Окончание фразы утонуло в общем хохоте, не весёлом, но таком нужном, чтобы сбросить общее напряжение и давление от второго поражения подряд. Вася запретил себе прислушиваться к обрывкам фраз, потому что шутка тут же обросла подробностями, гипотезами и предположениями. Конечно, парни не имели в виду ничего такого, но Вася не мог избавиться от мысли, что ночь, которую они провели вместе в его квартире в Челябинске, добавила шутке красок и оттенков. Виталик ведь даже не догадывался, как близко он оказался к правде. И Васе хотелось бы, чтобы так оставались и дальше. Другое дело, что у Зака на этот счёт имелось своё мнение. Он слишком открыто демонстрировал степень их близости друг с другом, и это не могло не бросаться в глаза, ведь ещё недавно они едва ли перекидывались парой слов. Наконец Зак был готов идти. Он похлопал Васю по плечу: ― Можем идти. ― Ладно, ― Вася поднялся тоже. Парни тут же притихли и демонстративно освободили проход, чтобы дать им обоим выйти из раздевалки. Правда, стоило им оказаться за порогом, как помещение взорвалось шумом, криками и смехом. ― Детский сад, ― Вася прижал ладонь ко лбу. ― Пусть, ― Зак же только рукой махнул равнодушно. ― Они скоро привыкнут. ― К чему? ― попытался уточнить Вася, но в ответ получил: ― К тому, что мы вместе. Вася едва было не спросил: «А мы вместе?», но в последний момент захлопнул рот и промолчал. Во-первых, он не был уверен, что хочет услышать ответ на этот вопрос, каким бы он ни был. Во-вторых, он точно не желал обсуждать их взаимоотношения в подтрибунных помещениях ледовой арены. В-третьих, он помнил о языковом барьере и разнице менталитетов. Он должен был держать в уме, что Зак мог иметь в виду что-то совсем иное, а Вася своими вопросами мог только всё усложнить. Впрочем, пока усложнял всё только Зак. Он уже привычно занял для них последний ряд и сам вытащил у Васи из кармана футляр с наушниками, взял себе один и попросил: ― Включи ту песню, пожалуйста. ― «Чёрную Луну»? ― Вася усмехнулся. ― Я же тебе её сбросил, ты можешь у себя послушать. ― Могу, ― Зак не стал спорить. ― Но я хочу, чтобы ты включил. ― Хорошо, ― Вася нашёл нужный трек в своём плейлисте, включил воспроизведение и сразу же отрегулировал звук, чтобы они с Заком не оглохли. ― Хочешь знать, зачем на самом деле я встал? ― вдруг спросил Зак, а Вася искренне удивился: ― А что, была ещё причина? ― Твоя спина, ― Зак закусил губу, а Вася запрокинул голову и несколько раз стукнулся затылком о спинку кресла. А ведь он реально забыл! Ещё когда он одевался перед раскаткой, он помнил, что должен был осторожничать и не расхаживать среди одноклубников полуголым. И даже во время игры помнил, потому что пот стекал по спине и раздражал кожу. А потом эмоции от поражения заслонили собой и стыд, и боль. А вот Зак помнил об этом постоянно. И даже разочарование после игры не заставило его отвлечься и потерять фокус. ― Спасибо, ― Вася нашёл руку Зака и сжал его пальцы. ― Если бы парни заметили, мне пришлось бы многое объяснять. Или не пришлось бы… ― Что ты имеешь в виду? ― Зак нахмурился. ― Ты думаешь, они бы тебя осудили за то, что у тебя был секс? ― За секс вряд ли, ― Вася задумался. ― Но связать секс и сегодняшний проигрыш вполне могли бы. Знаешь, что-то про то, что я думал о своей партнёрше, а не об игре. ― Партнёрше? ― переспросил Зак таким демонстративно ровным и спокойным голосом, что Вася засмеялся: ― Ты ревнуешь? ― Нет, ― Зак покачал головой. ― Но какая партнёрша? Это был я. ― Но они же об этом не знают, ― Вася посмотрел на Зака с искренним удивлением, мол, как он мог не понимать очевидного. ― Или ты кому-то сказал? ― Конечно, нет, ― теперь Зак звучал взволнованно и даже возмущённо. ― Я что, похож на идиота? Тем более, я не хочу, чтобы Карине узнала… Да, Карине. Вася разжал руку ― и вовремя. В автобус с шумом ввалились Виталик и Егор и почти сразу же двинулись к ним, чтобы расположиться на ближайших свободных местах. Наушник так и остался у Зака, хотя музыку Вася практически сразу же выключил, чтобы не мешать парням общаться. Да и не было у него желания сейчас слушать музыку. Депрессивного настроения ему и без Агаты Кристи хватало за глаза, а собственноручно подталкивать себя к эмоциональной пропасти Вася не хотел. Он перевёл взгляд сначала на окно, за которым сияла огнями ночная Москва, а потом на свой телефон, где мерцало оповещение о входящем сообщении. «А что так херово па», ― наплевав на грамматику, пунктуацию и, очевидно, уважение к родителю, писал Макс, и Васе потребовались все его силы, чтобы не ответить сыну грубостью. Они и так практически не общались, потому что Вася был занят играми, тренировками и разъездами, в то время как сын ходил в школу Омске, куда бывшая жена уехала после развода. Но Вика вроде что-то говорила про отдых на каникулах, собиралась везти Максима в тепло, к морю. Вася оплатил всё, что она попросила, но, к своему стыду, даже не запомнил, куда именно та собралась. «Как получилось», ― Вася подобрал, как ему показалось, максимально нейтральный и безэмоциональный ответ. Оправдываться даже перед сыном ему не хотелось, а на языке крутилось иррациональное «иди сам попробуй». Разумеется, ничего подобного Вася писать сыну не собирался, но настроение, и без того не радужное, окончательно уехало вниз. Сын ничего не ответил, хоть и видно было, что прочитал, и от этого стало только тяжелее. Как будто Макс отправил ему дежурное сообщение для создания иллюзии интереса, а потом отвлёкся на то, что действительно важно. Вася не мог его винить. Если Вика действительно увезла его отдыхать, то сейчас Максима окружали вещи куда более интересные для мальчика восьми лет, нежели переписка с раздражённым отцом-неудачником. Конечно, Вася мог бы и сам что-то написать, хотя бы спросить, как сыну нравится курорт, что он успел увидеть и попробовать, но как назло в голову не лезло абсолютно ничего. Мысли то и дело сползали к проигрышу, к дурацкому штрафу и осуждению ребят, к неуверенности в собственных силах и тревоге, которая никак не желала уходить. Вася чувствовал, что сделал большую ошибку, но не мог признаться себе, в чём именно она заключалась. Был ли это выход на матч в абсолютно разобранном состоянии или спонтанное сближение с Заком, несмотря на обстоятельства в лице его жены и двоих маленьких детей? Так и не придумав никакого вопроса, Вася заблокировал телефон и принялся постукивать им по колену. Зак хоть и сидел рядом, но был полностью погружён в разговор с Виталиком и Васю, казалось, даже не замечал. Насколько легче жилось бы им обоим, если бы так было всегда! Если бы та ночь в Челябинске просто приснилась, если бы Зак принял приглашение своих приятелей из Трактора, если бы Вася собрался с силами и доехал до родительской дачи, чтобы там выслушать от отца советы и замечания по игре. Да даже если бы они просто напились до зелёных чертей, им обоим было бы легче. По крайней мере, Васе так точно. Его не крыло бы сейчас виной перед собственным сыном, перед семьёй Зака и им самим, перед парнями из команды, тренерским штабом и фанатами. «Мама сказала ты будеш грусный севодня штобы я не даставал», ― появилось вдруг на экране телефона, и Вася криво усмехнулся. Мама сказала, да. Вика хорошо его изучила за те десять лет, что продержался их брак. Она видела, как он переживает поражения, и даже на расстоянии продолжала о нём заботиться. «Не страшно, ― торопливо ответил Вася сыну. ― Скажи маме спасибо. Я соскучился по тебе». «Я тоже па, ― Макс, похоже, нашёл несколько свободных минут в своей курортной жизни и решил поговорить с отцом. ― Я севодня нырял с аквалангам… Хочеш фотки». Макс писал так же, как и говорил, выплёскивая мысли сплошным потоком без пауз и интонации, поэтому Васе пришлось несколько раз перечитать сообщения сына, чтобы понять, где закончилась его тоска по отцу и началось вполне естественное желание похвастаться своими приключениями. Конечно же, Вася согласился на фотографии и вскорости оказался завален изображениями рыб, морских звёзд и кораллов разной степени размытости. Он внимательно рассмотрел каждую, выслушал поток восторгов в голосовых сообщениях, до которых сын додумался, когда потратил пять минут на набор текста из трёх строчек, и отправил несколько комментариев в ответ. От захода на второй круг восторгов Васю спасла бывшая жена, которая позвала сына на ужин. Макс пожелал отцу удачи в следующей игре, пообещал непременно написать ещё, когда будет время, и умчался, оставив Васю наедине с его тяжёлыми мыслями и растрёпанными чувствами в лобби отеля, куда команда наконец добралась по вечерним московским пробкам. Зака держали в плотном кольце внимания Виталик и Егор, а это значило, что Вася мог уйти в свой номер незамеченным. Конечно, можно было попытаться вернуть наушник, но Вася даже не стал об этом думать. Он проскользнул в лифт одним из первых, добрался до номера, закрыл за собой дверь ― и съехал по ней на пол, вытянул ноги и несколько раз довольно ощутимо приложился затылком к твёрдому полотну. Стоило бы собраться, встать и заняться если не чем-то полезным, то хотя бы более осмысленным, но Вася просто сидел на полу и бездумно всматривался в темноту своего номера. «Какой у тебя номер?» ― вдруг прилетело сообщение от Зака, но Вася запретил себе переходить в мессенджер и что-либо отвечать. Они и так уже наворотили дел. И лучшее, что они могли сделать в данной ситуации, это постараться оставить всё в прошлом. Рано или поздно парни утратят интерес к их взаимоотношениям, а в конце сезона станет ясно, кто из них продолжит работу в команде, а кто отправится в другое место. А может, команда выставит на мороз их обоих. С такой игрой это было бы даже не удивительно. И почти не обидно. Вася заставил себя подняться только через полчаса, если не больше. Он включил маленькую лампочку в изголовье, неаккуратно стянул с себя одежду и неопрятной кучей оставил на постели, а сам закрылся в ванной. Контрастный душ помог снять мышечное напряжение, но с бардаком в голове ему справиться было не по силам. Вася же продолжал упорствовать и стоять под струями ледяной воды, пока затылок не заломило от боли и ещё чуть-чуть. Выключив воду, Вася выбрался из душа и несколько минут просто стоял перед зеркалом, изучая себя. Без своей вратарской амуниции Вася выглядел откровенно худым. Он не любил силовые тренировки, никогда не стремился качать мышцы и даже на разминках всегда действовал вполсилы. До недавних пор его полностью устраивало, но сейчас он смотрел на себя и видел только собственную слабость. Как он собирался защищать ворота Динамо в такой форме? И когда это должны были заметить остальные? Телефон, брошенный на краю раковины, завибрировал. Звонил Виталик, наверняка собирался позвать на ужин, но Вася не хотел никого видеть. Он заблокировал телефон, обмотал бёдра полотенцем и обеими руками убрал от лица влажные волосы. Выйдя из душа, Вася в первый момент потерял дар речи, а потом очнулся и спросил: ― Какого чёрта ты тут делаешь, Зак? Как ты сюда попал вообще? ― Попросил на ресепшен запасной ключ, ― Зак помахал в воздухе пластиковой картой. ― Сказал, что запер свой внутри. И назвал номер твоей комнаты. Всё просто. ― Прекрасно, ― Вася привалился плечом к стене и скрестил руки на груди. ― И что ты от меня хочешь? ― Вопрос, конечно, интересный, ― Зак нахмурился. ― Вася, что случилось? Это из-за твоего сына? Я слышал его сообщения, но мало что понял. С ним всё в порядке? ― Абсолютно, ― Вася кивнул. ― Он отдыхает с матерью в Египте. Кажется. Но да, ты знаешь… Это из-за моего сына. И из-за двух твоих сыновей, из-за твоей жены. ― Что ты имеешь в виду? ― Зак отбросил карточку на кровать, встал и подошёл к Васе почти вплотную. ― Причём тут моя семья? ― При том, что это я в разводе. И могу позволить себе… многое, ― Вася помахал в воздухе рукой. ― А ты не можешь. У тебя права нет… ― Может быть, ― перебил его Зак и сделал ещё один шаг вперёд, из-за чего Вася оказался прижат к стене. ― Но я сам буду решать, на что у меня есть право. И ты не можешь так. ― Как? ― Вася запретил себе думать о том, насколько провокационным и неоднозначным было его положение. ― Ты не можешь брать всё на себя, ― Зак с силой сжал его плечо. ― Как ты говорил, ты помнишь? Мы все проиграли, не ты один, ― Зак слово в слово повторил слова, сказанные ему Васей после поражения в Челябинске. ― Хорошо, ― Вася не стал спорить. У него не было настроения вести с Заком разговоры о разделении вины и ответственности. Да, Вася признавался себе в непоследовательности, но обсуждать это ни с кем не собирался. В конце концов, он тоже мог сам решать, как относиться к поражениям, когда они ложились пятном на его спортивную репутацию. ― Ничего хорошего, ― Зак вдруг толкнул его в грудь. ― Ты думаешь, я ничего не вижу? ― Сейчас я ничего не думаю, ― Вася облизал пересохшие губы. Стоять босиком было не слишком приятно: из приоткрытого окна тянуло холодом, но Зак не оставлял ему места даже просто отстраниться. ― Зачем ты врёшь? ― Зак начал откровенно злиться. ― Вася! ― Не ори, здесь стены картонные, как оказалось, ― Вася попытался было поднять руку, чтобы убрать с лица волосы, но Зак навалился сильнее и не позволил. Пришлось сдуть самую надоедливую прядь и встряхнуть головой. ― Я буду орать, пока ты не поймёшь, что так нельзя делать! ― Зак смотрел так пристально, словно собирался заглянуть внутрь, пробраться под кожу и вникнуть в самое сокровенное. ― Почему ты себя наказываешь? Мы все виноваты! Не ты один. ― Я не наказываю себя, ― удерживать тон спокойным и даже слегка равнодушным получалось всё хуже. Зак сейчас не просто горел, он полыхал изнутри праведным гневом, обжигал и терзал своей близостью, от которой Вася только недавно твёрдо решил отказаться. Им не стоило продолжать и уж точно не стоило прижиматься друг к другу так, чтобы чувствовать даже малозаметную дрожь. А Зак дрожал. От гнева ли, от ярости ли, от других каких-то эмоций? Вася не мог знать наверняка, но он чувствовал это своей кожей. Каждый его нерв сейчас был оголён. И до короткого замыкания оставались считанные мгновения. ― Иди на хер, Вася! ― Зак вспыхнул первым. Он снова толкнул Васю в стену, хотя тот и так был практически распластан по ней, но не отстранился, как Вася надеялся, а только прижался сильнее, скользнул руками по шее, как будто хотел задушить, и поцеловал. Жадно, жарко, больно. Васе следовало бы оттолкнуть Зака от себя, разорвать этот порочный круг и остановиться, пока всё не зашло слишком далеко. И на долю секунды он даже хотел это сделать, но что-то пошло не так. Впрочем, а могло ли быть иначе, если он оказался заперт в собственном номере с совершенно диким, яростным Заком. Да ещё и в одном полотенце, которое и минуты не продержалось под напором сильных и уверенных рук. Когда Зак опустился перед ним на колени, Вася запаниковал. Он по-настоящему запаниковал, потому что, в его понимании, это было уже про чувства и эмоции, а не только про механическую разрядку и взаимное снятие напряжения. Но Зак, видимо, ожидал подобной реакции, а потому с силой сжал руки на бёдрах Васи, чтобы не дать ему освободиться. ― Зак, ― голос не слушался, и вместо нормальных звуков из горла вырвался неразборчивый хрип. ― Зак… ― Я сказал, на хер иди! ― Зак умудрялся прожигать его полными ярости взглядами даже снизу вверх. Вася и не знал до этого, каким злым мог быть весельчак и балагур Закари Фукале. Вася инстинктивно расставил ноги, чтобы хоть как-то удержать равновесие и схватился рукой за дверной косяк. Другая рука опустилась на голову Зака, скользнула по волосам, но в последний момент Вася опомнился и поспешил её убрать. В конце концов, они не в фильме для взрослых снимались. ― Руку верни! ― Зак снова обжёг его злым взглядом. ― Как будто тебе нравится. ― Мне нравится, ― Вася пробормотал в большей степени самому себе, нежели Заку, который и так должен был всё видеть собственными глазами. Хотя «нравится», по его мнению, было неправильным словом для описания ощущений. Вася был в полном шоке. С каждой секундой, с каждым новым прикосновением Зака к нему в Васиной голове оставалось всё меньше связных мыслей. Да и с бессвязными были проблемы. Влажное тепло рта Зака за несколько мгновений расплавило Васе мозги. Поражение в матче против ЦСКА ушло даже не на третий, а на сотый план. Туда же отступили и проблемы в отношениях, этический конфликт и всё прочее, что тревожило и грузило Васю в последнее время. Сейчас имел значение только Зак, который что-то такое делал с ним, чему у Васи не было определения. Нет, разумеется, ему не в первый раз доставляли удовольствие подобным образом. И до сих пор Вася был уверен, что знает в этом толк. Но, видит бог, как же сильно он ошибался! Но где, когда, при каких обстоятельствах и под какими веществами ему в голову должно было прийти, что это Зак ― именно тот человек, который сможет его прочитать. И не только прочитать, а заставить потерять контроль и полностью отдать инициативу. Никогда прежде Вася не терял голову. Даже в самых, как ему казалось, жарких сценариях часть его сознания оставалась сдержанной и холодной. Он мог контролировать положение тела, реакции и проявления, мог фиксировать посторонние моменты и даже связно говорить. Даже той ночью в Челябинске он отдавал себе отчёт где он и с кем. Сейчас же он из последних сил удерживал себя в вертикальном положении, задыхался и до крови кусал губы, чтобы не звучать вслух. ― Смотри! ― хриплым голосом приказал Зак, и Вася послушно посмотрел. Зрелище отпечаталось на сетчатке, выжгло раскалённый след в памяти и вытолкнуло Васю за черту невозврата. Переносить удовольствие такой силы на ногах оказалось испытанием не для слабых духом. Вася даже о стену головой успел удариться, но эндорфины в крови сработали не хуже пропофола. Наверное, если бы его сейчас расстреляли очередью из автомата, Вася не заметил бы боли. Когда сил держаться на ногах больше не осталось, Вася стёк по стене на пол и прикрыл глаза. По-хорошему, ему следовало бы позаботиться о Заке или хотя бы спросить, какого хера он вытворял, но Вася не был уверен, что сможет даже два слова связать. Почти сразу же Зак перебрался к нему под бок, привалился щекой к груди и притих, как будто тоже перегорел своей яростью. Вася обхватил его рукой и принялся мягко, как кота, поглаживать по волосам и шее. Молчание затягивалось, но Вася не хотел да и не мог ничего с этим сделать. Он даже дышал реже, чтобы не потревожить случайно лишним звуком или жестом воцарившееся между ними хрупкое перемирие. Сейчас, когда все насущные проблемы отступили, выпав из фокуса, Вася чувствовал себя почти счастливым. ― Ты улыбаешься, ― вдруг заметил Зак, скользнув пальцами по искусанным до крови губам Васи. ― Я уже забыл, как это красиво. Поддавшись порыву, Вася легонько поцеловал пальцы Зака, и наградой ему стал сорвавшийся ритм дыхания. Словно Зак не ожидал этой ласки, не рассчитывал на неё и оказался не готов к своей реакции. Вася тут же захотел это проверить, а потому поймал руку Зака и уже целенаправленно поцеловал сначала ладонь, а потом и запястье, где под кожей ощутимо частил пульс. Да он после часа кардио так не ощущался, как сейчас! Чтобы закрепить эффект, Вася повернул руку Зака тыльной стороной и прижался губами к костяшкам пальцев. ― Что это было, Заки? ― Вася наконец оформил обрывки своих мыслей в слова. ― Тебе сказать, на что это было похоже? ― Иди на хер, я сам знаю, на что это было похоже, ― вяло огрызнулся Зак, возясь у Васи под боком в попытке устроиться удобнее. ― Я не думал, что так получится. Я пришёл поговорить. ― Теперь это так называется? ― Вася не удержался от смешка. Хотя посмеяться действительно было с чего. Наверняка со стороны они представляли зрелище во всех отношениях странное, если не сказать больше. ― Я хотел поговорить, ― упрямо повторил Зак. ― Я не ожидал, что ты выйдешь такой… ― Какой? ― кое-какие догадки на этот счёт у Васи имелись, но он допускал, что мысли Зака ходили другими путями. ― О чём ты вообще говоришь? ― Я говорю о тебе, ― Зак наконец устал маяться на полу, сел ровно и попытался привести в порядок одежду. ― Я не рассчитывал, что найду тебя голым и таким… холодным. ― Мне жаль, ― Вася в очередной раз убедился, что разница менталитетов имела значение. Либо, конечно, Заку просто не хватало английской лексики, чтобы выразить свои мысли. ― На хер иди, ― Зак с силой потёр лицо руками. ― Когда ты ведёшь себя как циничная сука, я хочу тебе врезать. Дева Мария, да я просто убить тебя готов, когда ты смотришь так, как будто я какое-то насекомое. ― Можешь считать, что у тебя почти получилось, ― Вася кое-как обернул вокруг себя полотенце и с трудом поднялся на ноги. ― Хотя я точно не собирался как-то специально смотреть… это заводские настройки, ― Вася протянул руку, чтобы помочь подняться Заку. ― Я знаю, ― Зак принял помощь, с силой сжал Васины пальцы и вскоре оказался на ногах. ― Но у меня просто, как это говорят, забрало упало. Этот взгляд твой, ухмылка… и это ебучее полотенце! Почему ты, блять, не оделся там? Может, я бы смог удержаться… ― То есть, это я виноват, что ты фактически на меня напал? ― Вася не знал, смеяться ему или плакать. ― Заки, ты буквально трахнул меня своим ртом. Ты душу из меня всю… вынул. И теперь ты говоришь, что это моя вина? ― Вася, ― Зак вдруг понизил голос и снова шагнул к нему. ― Я, блять, не знаю, в чём дело… Я потом об этом подумаю. Может, к психологу, блять, схожу… Но я сейчас просто… я не знаю, что я с тобой могу сделать. И что я могу позволить тебе сделать. ― Лучше помолчи, ― Вася привычным жестом пропустил всё ещё влажные волосы сквозь пальцы. ― Дай мне пять минут, я оденусь ― и ты скажешь мне, что ты там хотел. ― Хорошо, ― на сей раз Зак нашёл в себе силы отстраниться, и Вася воспользовался этим, позорно отступив под защиту стен ванной комнаты. Почему позорно? Да потому что позорно взрослому мужику бежать от перспективы секса. Тем более, Вася уже на личном опыте знал, что с Заком у них получалось даже слишком хорошо. Так хорошо, что Вася всерьёз опасался потерять голову в долгосрочном периоде. Оказавшись в ванной, Вася торопливо привёл себя в порядок, но на сей раз он избегал зеркала как своего злейшего врага. Но даже боковым зрением он видел там совсем другого человека. Да, всё ещё худощавого, но уж точно не слабого, не утомлённого и не измотанного эмоциями и стрессом. У того нового Васи из отражения глаза горели огнём преисподней, и зажёг этот огонь никто иной как Зак. Когда Вася вернулся в комнату, Зак стоял у окна, спиной к нему. Он смотрел на панораму ночной Москвы, но явно думал о чём-то своём. ― О чём ты хотел поговорить? ― Вася остался стоять в дверях. ― Много о чём, ― Зак обернулся. ― Но я бы тоже сначала воспользовался твоей ванной. Если ты понимаешь, о чём я. Разумеется, Вася понимал. То есть, он понял, но только в тот момент, когда Зак это озвучил. Занятый своими переживаниями, выбитый из колеи своим удовольствием Вася даже не задумался о том, что от их близости получил Зак. И получил ли он что-то вообще. ― Конечно, ― Вася машинально отступил в сторону, освободив проход к ванной. ― Тебе нужно что-то? ― Вообще-то, всё, ― Зак жестом указал на свои джинсы и футболку, покрытые белёсыми следами. ― Это довольно… противно. ― Можешь взять мои вещи, ― Вася кивком указал на шкаф, а когда Зак скрылся в ванной, сам прошёл к окну и невидящим взглядом уставился в темноту. Далеко внизу жил своей жизнью огромный город, полный чужих историй и переживаний. В масштабах вселенной городу было всё равно, кто проиграл, а кто победил, кто с кем спал и кто о чём думал. Среди миллионов людей было так просто затеряться и украсть для себя несколько часов. ― Так лучше, ― Зак вернулся в комнату, подошёл и встал рядом, так близко, что их плечи тут же соприкоснулись. Вася скосил глаза, чтобы тут же заметить, как хорошо на Заке сидела его одежда. Любимая толстовка подчёркивала мощный плечевой пояс, в то время как на Васе она висела. Джинсы плотно обхватывали сильные ноги и совсем иначе смотрелись на бёдрах. ― Ты хорошо выглядишь, ― признал Вася, не став уточнять, что “хорошо” в его понимании было синонимом слова “горячо”. ― Спасибо, ― Зак глубоко вздохнул и спросил: ― Что ты собирался делать? ― В каком смысле? ― Вася всё ещё думал о том, насколько Зак хорош, а потому переключиться на серьёзный разговор не успел. ― В прямом. Что ты собирался делать сегодня? ― голос Зака стал холодным и строгим. ― Ты всю дорогу молчал, хотя ребята пытались с тобой заговорить, как-то вовлечь тебя… ― Да? ― Вася удивился вполне искренне, потому что хоть убей не помнил, чтобы к нему кто-то обращался. Впрочем, может, Егор и говорил что-то, но Вася пребывал слишком глубоко в своих мыслях, чтобы реагировать. ― Я не слышал. Я могу извиниться, если это проблема. ― Это, ― Зак выделил слово голосом, ― не проблема. Проблема ― это твоё желание отсечь от себя всех людей. Ты не стал ни с кем разговаривать, ты не пошёл на ужин, ты не ответил на телефонные звонки, хотя парни тебе звонили… да ты даже мне на сообщение не ответил! ― Извини, ― Вася легко смог представить, как это должно было ощущаться на стороне Зака. Вот они провели вместе ночь, доверились друг другу, по крайней мере, Зак ему доверился… а потом Вася вдруг закрылся без объяснений. И это при том, что не случилось ничего такого, что тянуло бы на катастрофу. Да, они проиграли вторую игру подряд, но такое с ними уже случалось. И ещё неоднократно случится, что уж тут врать себе. ― В задницу себе засунь свои извинения, ― Зак вдруг разозлился. ― Ты думаешь, мне приятно было выспрашивать у парней, в каком номере ты живёшь? Ты знаешь, что они мне наговорили? ― Догадываюсь, ― Вася сунул руку в волосы и несколько раз пропустил практически сухие пряди сквозь пальцы. ― Мне пришлось очень много врать. И это было неприятно, ― Зак не собирался его щадить. ― Я в первый раз вломился вот так, без приглашения. Но я должен был знать, что ты ничего с собой не сделаешь… Никаких глупостей. ― Я ничего и не сделал, ― Вася терпеть не мог оправдываться и объяснять мотивы своих поступков, особенно когда сам о них не задумывался. Он просто привычно ушёл в себя, закрылся в раковине, чтобы переждать бурю, но до сих пор его поведение в стрессовой ситуации ни у кого не вызывало интереса. И только Зак вдруг занервничал, захотел вмешаться и убедиться, что ситуация не вышла из-под контроля. ― Ну да, совсем ничего, ― саркастически заметил Зак. ― Ты просто решил наказать себя голодом, холодом, одиночеством. Я ничего не пропустил? ― Я не собирался себя наказывать! ― уже с раздражением повторил Вася. ― Да, может, под холодной водой можно было и меньше стоять… но я задумался. И я собирался куда-нибудь сходить поужинать. Просто один, без команды. И я бы уже давно сходил, но ты пришёл, начал с порога предъявлять претензии. Дальше напоминать, что было? ― Я помню, ― Зак нахмурился. ― Вася, я не понимаю тебя. Почему ты так делаешь? ― Да как я делаю? Я не понимаю тебя, Заки, ― признался Вася, которого эти вопросы ставили в тупик. ― С чего ты вообще взял, что я что-то делаю специально? Я просто живу, как всегда жил. Я так в Адмирале жил, в Торпедо, в Металлурге, в Авангарде… да реально везде! И до сих пор всех всё устраивало. Да даже тебя устраивало до этого проклятого выезда. Что изменилось? ― Ты знаешь, что, ― Зак заметно сбавил тон. Он вдруг скользнул пальцами по запястью Васи, а потом просто взял его за руку и переплёл с ним пальцы. ― Ты не можешь себе представить, как я ругаю себя за то, что до сих пор… не обращал внимания. ― Заки, я пропустил момент, когда тебе шайбой в голову прилетело? Что случилось? ― Вася окончательно потерялся в потоке чужих эмоций. ― На что ты собираешься обращать внимание? На то, что свои проблемы я предпочитаю решать самостоятельно? На то, что провожу время один? ― Ничем мне не прилетело, ― Зак мстительно стиснул пальцы, и Вася едва удержался, чтобы не выдернуть руку из крепкой хватки. ― Меня это пугает. Ты прячешься, ты не принимаешь помощь. Я так не могу. Когда мне было тяжело, ты просто оставался рядом столько, сколько нужно. Но когда тебе самому понадобилась помощь, ты просто… ты отстранил меня. Как будто ничего не было! Васе ужасно хотелось побиться головой о что-нибудь твёрдое. Да хоть бы об оконное стекло. Он ни черта не смыслил в разговорах и не понимал, чего конкретно Зак от него хотел. Он даже извиниться попытался, но наткнулся на стену раздражения и гнева. ― Заки, что ты хочешь? Давай конкретно. Вот я здесь, я не один, ты со мной. И мне что-то подсказывает, что до утра ты никуда отлучаться не планируешь, ― осторожно предположил Вася и тут же получил уверенный ответ: ― Не только до утра. ― Ладно, ― Вася мысленно попрощался с тихим вечером в компании телефона и телевизора и повторил вопрос: ― Что ты хочешь? ― Тебя, ― кратко ответил Зак, и Васе пришлось срочно пересмотреть свои планы. Тихий вечер за долю секунды утратил всю свою прелесть. ― Тогда зачем мы одевались? ― вырвалось у Васи под влиянием момента и этой болезненной откровенности Зака. ― Затем, что ты должен поесть! ― Зак нахмурился. ― Я не вмешиваюсь в твои привычки. Но ты не завтракал. И вообще. Как ты собирался это исправить? Заказать ужин в номер? Или спуститься в ресторан? ― Вообще я собирался пройтись до ближайшей Вкусноточки, ― признался Вася и пояснил, когда Зак уставился на него с недоумением: ― Бывший Макдональдс. Гамбургеры, картошка фри, кола. Может быть, ещё какая-нибудь вредная холестериновая ерунда. ― Я пойду с тобой, ― тут же выпалил Зак. ― Да хорошо, иди, какие проблемы, ― Вася даже не собирался с ним спорить. ― Заки, расслабься. Я не собираюсь сбегать или прятаться. Я просто… я не страдаю от одиночества. Ты зря беспокоишься. ― Не зря, ― Зак с ним не согласился. ― Ты просто не понимаешь, как это выглядит со стороны. Это похоже на депрессию. И наши проигрыши это только усугубляют. ― Ты только с психологом нашим своими заключениями не делись. Я не поклонник всей этой мишуры, ― Вася вздохнул. ― Тебя одного я ещё выдержу, а если меня начнут лечить от депрессии, дело кончится убийством. ― Хорошо, я понял, ― Зак повернул Васю к себе и обнял за шею. ― Я постараюсь не давить на тебя. Но я не могу обещать, что оставлю тебя в покое. ― Ладно, ладно, ― Вася погладил Зака по спине. ― Только давай ты мне больше не будешь такие встряски устраивать. Я не уверен, что у меня настолько крепкие нервы. ― Этого я тоже не могу обещать, ― Зак сверкнул глазами, и Васе пришлось признать, что настало время научиться молиться. Или медитировать. Или дышать по методу квадрата. В общем, как-то контролировать себя, чтобы справиться с натиском Зака. Тот, похоже, всерьёз собрался свести его с ума. И да, в его руках были все инструменты для этого. ― Иди за курткой, ― Вася за локти притянул Зака к себе и поцеловал. ― Встречаемся внизу через десять минут. ― Я могу за тобой зайти, ― тут же предложил Зак, но Вася покачал головой: ― Мы тогда ещё чёрт знает сколько времени не выйдем. ― Но… а-а-а, ― Зак вдруг ухмыльнулся и демонстративно поправил на себе Васину толстовку. ― Да, ты прав. Внизу через десять минут. Закрыв за Заком дверь, Вася тяжело вздохнул и уже привычным маршрутом направился к зеркалу, чтобы убедиться, что ничего не изменилось и он всё тот же Василий Демченко, что был утром, вчера или год назад. Никаких принципиальных отличий от обычной версии себя Вася не нашёл, кроме, разве что, ярко блестевшие глаз. Он собрал в низкий пучок на затылке волосы, распушившиеся до состояния чёрного облачка, и одёрнул помявшуюся в объятиях Зака футболку. Снаружи безжалостно трещали январские морозы, и Васе точно не помешала бы его любимая толстовка. Но Зак ушёл в ней, а надевать командное джерси у Васи не было настроения. Да и лишнего внимания к себе привлекать не хотелось. В итоге Вася надел куртку на футболку и так спустился вниз. В лобби было, как всегда, шумно, но знакомых лиц Вася не заметил. Зака тоже нигде не было видно, поэтому Вася позволил себе присесть на диванчик в укромном уголке за колонной и заглянуть в телефон. Одних только пропущенных вызовов нашлось штук десять. Не позвонил ему разве что господин главный тренер, но и то только потому, что парни в своей настойчивости до него просто не успели дойти. С них сталось бы привлечь к поискам вратаря руководство команды. Перезванивать никому Вася не собирался, но справедливо полагал, что следовало как-то обозначить, что он жив, здоров и не собирается делать глупостей больше, чем делал обычно. Чтобы охватить всех сразу, Вася перешёл в общий чат и пролистал последние сообщения, чтобы понимать, актуально ли будет ему появиться сейчас или повременить ещё. «Я ни на что не намекаю, но уже и Зак не отвечает», ― гласило сообщение от Егора, за которым тут же последовал шквал вопросительных знаков, тревожных эмодзи и стикеров. «Мне тоже. Я три раза звонил, хотел спросить, пойдёт ли он с нами на ужин», ― отреагировал Виталик. «Может, он Васю пытается найти? Он вроде больше всех суетился», ― предположил Сэм, но в ответ получил кучу фейспалмов. «Сэми, как ты себе это представляешь? Вася уже возле канадской границы где-то, ― Виталик набирал текст со скоростью тысяча знаков в секунду, не иначе. ― Когда Вася не хочет, чтобы его нашли, он куда-то сваливает ― и всё. Да и зачем он сейчас Заку? Чтобы что? Обсудить допущенные в матче ошибки?» «Не скажи. Зак переживает, ― снова вклинился Егор. ― Я не знаю, что там в Челябинске случилось, когда они в раздевалке последние остались… Но с того момента Зак за ним хвостиком ходить стал». «И это чертовски странно, потому что по всем законам логики они должны были порвать друг друга», ― написал Даррен, предварительно прогнав свою мысль через переводчик, а Вася только криво ухмыльнулся и передумал сообщать товарищам по команде о своём местонахождении и ближайших планах. Они и так слишком старались пожить его жизнью, влезть ему в голову, в сердце и, такое чувство, что в трусы. Васе хватало Зака, который со своим напором ледокола уже раскрошил его спокойствие и сдержанность. Бросив взгляд на часы, Вася убедился, что Зак опаздывает, и вздохнул. Ему не хотелось думать, что Зак мог его предать или каким-то образом подставить перед командой. Он понадеялся, что у этого опоздания было другое, более понятное объяснение, достал единственный оставшийся наушник и включил музыку. Словно в насмешку над его состоянием и настроением, из наушника зазвучала музыка, которая казалась ему одновременно и гениальной, и совершенно чудовищной с точки зрения эффекта, который она оказывала. Вася воспринимал её как толчок в спину тому, кто и так уже стоял на крыше, в одном шаге от самого сложного выбора. …Другие облака, наверное, нас ждут, другое небо позовёт. Ещё совсем чуть-чуть, немного поболит ― и скоро всё само пройдёт. Начала нет и нет конца, раскрасим жизнь во все цвета, Как в первый раз сейчас и снова всё раскрасим по-другому… Вася зачем-то переслушал трек трижды, прежде чем выключил воспроизведение и снова оглянулся, чтобы найти Зака взглядом. И вовремя, потому что Зак в спешке выскочил из лифта и едва не снёс группку китайских туристов, которых даже не заметил, глядя сильно выше. ― О, ты не ушёл! ― он расплылся в улыбке сразу же, едва заметил Васю. Потом, правда, улыбка пропала, сменившись выражением безграничного удивления: ― Твои волосы… ― На месте, ― Вася повернул голову, чтобы Зак смог оценить его новую причёску. ― Убрал, чтобы не мешали. ― Тебе красиво, ― Зак никогда не жалел для Васи комплиментов. ― Ты тепло оделся? Там собачий холод! ― Ты ушёл в моей толстовке, а больше у меня ничего нет, ― Вася развёл руками, но прежде, чем он успел что-либо добавить, на колени ему упал плотный свитер с высоким горлом. ― Я так и думал, ― Зак обошёл диван, на котором расположился Вася, и сел рядом. ― Одевайся. И надо бежать. У меня телефон взорвётся скоро. ― Они думают, что ты пошёл искать меня и потерялся сам, ― Вася усмехнулся. Он натянул свитер и тихо фыркнул, когда его окутало облако парфюма Зака. Сидела вещь непривычно, но Вася уже давно не обращал внимания на такие вещи. После тридцати килограммов вратарской амуниции мелкие неудобства в одежде переставали тревожить спустя пару минут. ― Пусть думают, ― Зак пристально смотрел на Васю и даже, кажется, не моргал. ― Заки, что ещё? ― Вася с некоторым усилием натянул куртку поверх свитера. ― У меня вторая голова выросла? ― Нет, ― Зак отвёл взгляд далеко не сразу. ― Я тебе потом расскажу, когда вернёмся. Вася не стал настаивать. Он поднялся и первым направился к выходу, точно зная, что Зак след в след шёл за ним. Через вращающиеся стеклянные двери они вышли на улицу, чтобы тут же получить по пригоршне снега в лицо. Ветер, впрочем, дул с такой силой, что мог поднять с земли и что-то более существенное, чем горстка снега. Примерно представляя себе направление, Вася двинулся в нужную сторону, но почти сразу же остановился, потому что Зак дёрнул его за руку: ― Стой. ― Что? ― Вася обернулся и рассмеялся, настолько недовольным выглядел Зак. ― Ты передумал идти? ― Да, но я всё равно пойду, ― Зак крепче вцепился в рукав куртки Васи. ― Я просто даже не вижу, куда идти. ― Ладно, держись, ― Вася засмеялся, но очередной снежок в лицо заставил его поморщиться. Конечно, всегда можно было бы вернуться в отель, согреться и заказать ужин в номер. Или доставку. Из любого кафе или ресторана Москвы, в том числе и из Вкусноточки, к которой они сейчас прокладывали себе путь сквозь снег и ветер. Но деструктивное настроение давало о себе знать, а потому Вася упорно шёл вперёд и Зака за собой тащил. К тому моменту, как они вернулись в отель, у Васи уже зуб на зуб не попадал. А это Зак ещё заставил его надеть свитер. Что бы с ним было, пойди он в одной футболке, Вася даже думать не хотел. Он торопился побыстрее попасть в свой номер, в уютное гостиничное тепло, а потому даже не смотрел под ноги. И если бы не Зак, который вовремя вцепился в его куртку, Вася точно споткнулся бы о брошенную на входе спортивную сумку, точную копию его собственной. В том, что эта сумка ему не принадлежала, Вася был уверен на сто процентов. Он точно помнил, как и где оставил свои вещи. И за ним никогда не водилось привычки оставлять после себя такой беспорядок. ― Что это, блять, такое? ― Вася замер, а Зак торопливо закрыл за ними дверь и ещё на замок запер. ― В смысле, это вообще чьё? ― Моё, ― Зак наконец отпустил его и привалился спиной к двери. ― Я принёс к тебе свою сумку, прежде чем пойти… ― Ты ко мне переехал что ли? ― наконец сообразил Вася и с огромным удивлением посмотрел на Зака. ― Ты поэтому на двадцать минут опоздал? ― Ну да, ― Зак смотрел куда угодно, но только не Васе в глаза. ― А просто сказать? ― Вася зачем-то покосился на сумку, словно не был уверен, что она ему не показалась. ― Я подумал, что ты будешь не рад, ― Зак опустил взгляд и принялся изучать рисунок на ковролине. ― А так... Я вроде и не спрашивал. А ты ничего не говорил. ― Заки, ты точно помнишь, что шайбой тебе не прилетало? А то я что-то уже сомневаюсь, ― Вася наклонился, поднял сумку и перенёс в комнату, поставил рядом со своей и широким жестом обвёл пространство перед собой: ― Располагайся, чувствуй себя как дома. Хотя ты уже неплохо освоился. ― Ты злишься? ― Зак осторожно приблизился и коснулся плеча Васи. ― Я могу уйти, если ты хочешь. ― А зачем тогда приходил? ― Вася пожал плечами и принялся раздеваться. ― Проходи, что уже. Всё равно завтра утром мы опять выселяемся. Глядишь, одну ночь как-нибудь переживём. ― Мне кажется, ты злишься, ― Зак продолжил настаивать, но куртку всё же снял и ботинки с налипшим на них снегом оставил у двери. ― Ты считаешь, что я должен был спросить разрешения? Тебе это не нравится? Или то, что я нарушаю твоё одиночество? ― Я не злюсь, ― немного подумав, признал Вася. ― Но меня напрягает, что моя жизнь мне не принадлежит даже в таких вопросах. Ты захотел переехать в мой номер ― и переехал. А что решил я, уже никому не интересно. ― Извини, ― тут же отозвался Зак, но Вася только усмехнулся: ― Как ты мне сегодня сказал? В задницу себе засунь свои извинения. Да, так? ― Так, ― Зак обнял Васю со спины, крепко обхватил руками поверх его рук и проговорил тихо: ― Я просто не мог допустить, чтобы ты остался один. Не сегодня. ― А что, сегодня какой-то особенный день? ― Вася попробовал освободиться, но Зак держал на совесть. ― Нет, ― Зак помолчал, но потом, когда Вася уже перестал ждать ответа, продолжил: ― Я слышал музыку, которую ты слушал сегодня. Пока ты ждал меня, у тебя играла такая страшная... нет, то есть, красивая, но очень трагическая музыка. Тревожная. Ещё и повторялась… ― И ты решил, что меня срочно нужно спасать, да? ― Вася вздохнул и наконец позволил себе расслабиться и даже в какой-то степени смириться. ― Да, вроде того, ― Зак тоже позволил себе разжать руки. ― Никакой уважительной причины я не придумал, поэтому просто… перетащил сюда свои вещи. ― Ладно уже, ― Вася сдался. ― Давай просто закроем эту тему. Я постараюсь держать себя в руках и больше не пугать тебя своими музыкальными вкусами. Но я был бы признателен, если бы ты вернул мне наушник. ― Я верну, конечно, ― пообещал Зак и кивнул на постель: ― Ты с какой стороны спишь обычно? ― С любой, ― Вася рассмеялся и принялся наконец раздеваться, потому что в тепле номера ему стало жарко. ― Могу вообще поперёк… Так что ложись, где тебе нравится. ― Ладно, ― Зак кивнул, а потом выдал следующий неудобный вопрос: ― Может, посмотрим хоккей какой-нибудь? ― Что? ― глухо уточнил Вася из-под свитера, который успел наэлектризоваться и сниматься категорически не желал. ― Ты сегодня не насмотрелся ещё? ― Можно НХЛ посмотреть, ― Зак раздеваться не спешил. Он пристроился на край постели, поверх одеяла, включил телевизор и принялся листать каналы. ― Кино я не хочу, я тогда засыпаю быстро. ― Чем плохо? ― Вася наконец выпутался из свитера, одёрнул майку и стянул резинку с волос, позволив отросшим кудряшкам рассыпаться по плечам. ― Нам и так спать осталось всего ничего. ― Да, наверное, ― Зак посмотрел на часы, а потом на Васю: ― Здесь же нет разницы во времени? ― Если с Минском, то нет. С Челябинском есть. Ты по какому времени сейчас живёшь? ― Вася присел на кровать со «своей» стороны. ― Да вроде по минскому, ― Зак снял часы с руки и положил на тумбочку. ― Я не хочу ещё спать. Мне после стресса всегда тяжело улечься. Так что я бы посмотрел какой-нибудь матч, может быть, бутылочку пива выпил… ― Пиво в мини-баре есть, будешь? ― Вася не стал дожидаться ответа, встал и подошёл к небольшому холодильнику, наполненному традиционным для отеля набором продуктов. ― Буду, ― Зак кивнул. ― А ты? Или мне одному? ― Заки, мне кажется, или у тебя проблемы с восприятием одиночества? ― Вася вынул из холодильника две бутылки, открыл обе и передал одну Заку, а из второй отпил сам. В голове мелькнула мысль, что за этот выезд Вася прокачал свой английский до качественно нового уровня. Он уже который день подряд говорил, говорил и говорил ― и всё по-английски. Зак заставлял его быть социально активным, постоянно выводил на разговор, на эмоции, вынуждал не только слушать, но и спрашивать самому. И если вначале Вася вслушивался в речь Зака, чтобы не упустить ничего важного, то сейчас уже ловил даже самые невнятные и не очевидные выражения. ― Да, наверное, ― Зак согласился как-то слишком уж быстро. ― Я никогда не бываю один… Я рос с родителями, с сестрой. Потом постоянно с командой, делили номера на двоих, на троих. В раздевалку вместе, в душ вместе… Дома семья, дети, собака. Я один бываю, наверное, только в туалете, да и то не всегда, ― Зак пил пиво как воду, и его бутылка пустела на глазах. ― А здесь целый вечер в номере никого. И тишина эта. ― Да, я уже понял, что тишина ― это проблема, ― Вася не уставал поражаться тому, какими они были разными. Он любил быть один и летом, когда появлялось свободное время, мог часами сидеть на рыбалке. Ему было плевать на результат, куда больше нравилась именно тишина, отсутствие других людей и связанного с ними хаоса. Вася и выездные серии любил именно за эту возможность побыть наедине с собой хотя бы вечером. Но Зак, как воздух, занял весь свободный объём, поставил с ног на голову его привычки и планы и полностью подчинил Васину жизнь своим желаниям. ― Я тебе мешаю, да? ― всё же Зак неплохо считывал обстановку. ― Вася, ты не обязан терпеть… ― Ой, иди уже в задницу, ― на автомате огрызнулся Вася, ловко вытащил у Зака из пальцев пустую бутылку и заменил своей, почти полной. ― Как-нибудь я переживу, не в первый раз у меня сосед по комнате разговорчивый… Вася собирался ещё что-то добавить, но его прервал громкий, требовательный стук в дверь. ― Кто там? ― поинтересовался Зак, но даже не дёрнулся, чтобы убраться с кровати. Похоже, его совершенно не волновала перспектива быть замеченным у Васи в номере. ― Откуда ж я знаю, ― Вася пожал плечами. ― Я точно больше никого не приглашал. Мне тебя хватает… Стук повторился, так что Васе пришлось открыть, прежде чем на грохот сбегутся все соседи по этажу. ― Один есть, ― Дмитрий Вячеславович окинул Васю оценивающим взглядом. ― Ты почему трубку не берёшь? Ладно ребята… но я тебе звоню весь вечер, а ты меня игнорируешь. ― Так получилось, ― Вася не стал оправдываться. Да и что бы он сказал? Я не слышу телефон, потому что у меня Зак гудит над ухом? И руки им же заняты? ― Случилось что? ― Случилось, ― Дмитрий Вячеславович явно чувствовал себя неуверенно в роли няньки великовозрастных детей. ― Парни вас с Заком потеряли и забеспокоились. И если про тебя ещё подумали, что ты в номере мог отсиживаться и всех игнорировать, то про Зака, как ты понимаешь, такого подумать не смогли, как ни старались. Ты не знаешь, может, у него здесь приятели есть? Как в Челябинске… Но прежде, чем Вася успел ответить, что насчёт приятелей не в курсе, потому что настолько близко они с Заком не знакомы, как этот самый Зак тоже подошёл к двери и улыбнулся главному тренеру во все тридцать два: ― Добрый вечер! ― Так, ― Дмитрий Вячеславович вытер мгновенно вспотевший лоб. ― Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? Почему вас с собаками ищут по всему отелю, а вы тут сидите? ― С какими собаками нас ищут? ― не понял Зак, но Вася только рукой махнул: ― Заки, я тебе потом объясню, ― переключение между языками сводило Васю с ума, но с тренером проще было договориться по-русски. ― Дмитрий Вячеславович, ничего не происходит. И искать нас не надо, мы не терялись. Просто общаемся, не до телефонов. ― Общаетесь? ― Дмитрий Вячеславович ожидаемо им не поверил. ― Просто сидите и за чашечкой чая перетираете, кто и сколько пропустил на выезде? ― Ну, примерно так, ― Вася ухмыльнулся, а потом добавил: ― Просто без чая. Зак, к огромному Васиному удивлению, молчал и в разговор вмешаться не пытался, хотя его знаний русского языка точно хватило бы, чтобы понять общий смысл. ― Какие-то вы мутные, ― после недолгого молчания выдал Квартальнов, но от двери отступил. ― У меня стойкое ощущение, что вы водите меня за нос. Вы полгода вместе играете, что же вы раньше не общались? ― Так получилось, ― снова повторил Вася и пожал плечами. Не мог же он начать объяснять тренеру, что им для сближения понадобился не только душевный разговор под виски, но и кое-что ещё. ― Если вы против… ― Ой, да делайте, что хотите. Только играйте. А то не выезд, а дорога боли, ― Димитрий Вячеславович поморщился. ― Ладно, я рад, что вы в порядке и даже не нажрались с горя. Утром чтобы оба были на завтраке. И не как сонные мухи! ― Конечно, ― уверенно пообещал Вася, который до этого момента ни на какой завтрак не собирался. Он предпочитал тратить это время на сон или неспешные сборы, но и спорить с тренером в его планы не входило. Закрыв дверь, Вася обернулся и посмотрел на Зака, который всё это время висел за его плечом безмолвной тенью: ― Ты чего? ― У тебя не будет проблем? ― Зак воспринял внимание Васи как приглашение, прижался к нему со спины и уже привычно сомкнул руки поверх Васиных рук. ― Ты же ничего не делаешь плохого. ― Всё нормально, Заки, ― Вася мягко улыбнулся. ― Просто завтра с утра на нас будут смотреть особенно пристально. Чтобы убедиться, что мы не напились, не подрались… Даже тренер не верит, что у нас могут быть общие темы для разговора. ― Это странно, ― немного подумав, заметил Зак. ― Им бы хотелось, чтобы мы ссорились? Или что? Или как? ― Откуда же мне знать? ― Вася пожал плечами. ― Я сейчас выслушал, что мы как-то долго раскачивались. Мол, полгода уже вместе играем, а общаться только начали. ― Общаться мы начали давно, ― возразил Зак. ― А про остальное им знать не обязательно. ― Я тоже так подумал, ― Вася вздохнул. Он наконец смог повернуться к Заку лицом. ― Никому знать не нужно, хватит того, что мы знаем. Знать-то они знали, но это знание до сих пор не укладывалось у Васи в голове. Несмотря на то, что уже успело произойти между ними, Вася всё ещё не осознавал до конца, что это было настоящим. Что Зак не приснился ему в дурацком, извращённом сне. Что он действительно ворвался к нему в номер несколько часов назад и буквально силой взял то, что хотел. Или дал. Восприятие зависело от того, с какой стороны посмотреть. Но как бы там ни было, Зак стал чертовски ближе за эти несколько дней. Из задумчивости Васю вывел настойчивый, требовательный поцелуй. Он ответил машинально, но почти сразу же включился и перехватил инициативу. Вася поймал себя на мысли, что начал привыкать к тому, какие теперь у него были поцелуи. И если по первости ощущения сбивали его с толку, то сейчас это даже стало казаться правильным. Просто совершенно другим. Несравнимым. Уникальным. Поддавшись порыву, Вася прижал Зака к двери. Его ладонь уверенно скользнула по шее Зака, коснулась напряжённого горла и так замерла. Глубоко внутри, на уровне древних инстинктов, практически атрофированных под влиянием времени и цивилизации, зашевелилось нечто тёмное и грозное. Васе захотелось обозначить своё беспрекословное право на этого человека, оставить на нём свой след. Быстрее, чем он успел подумать о последствиях, Вася прикусил тонкую кожу на шее за ухом. Зак глухо, с усилием выдохнул, когда Вася его отпустил, посмотрел совершенно пьяным, поплывшим взглядом. ― Что, Заки? ― Вася хотел укусить ещё. А потом зализать ранку, чтобы тут же сделать новую. Вся его сущность требовала Зака сделать своей собственностью, неотъемлемой частью себя. ― У тебя глаза сейчас такие… чёрные, страшные, ― отозвался Зак, но в его голосе не звучало ни капли страха. Наоборот, этот тон казался Васе удовлетворённым, таким сытым и ленивым. ― Как будто ты хочешь меня сожрать. ― Не без этого, ― Вася не стал юлить. ― Может, не полностью, но… это сложно. ― Ничего сложного, ― Зак подался вперёд и с оттяжкой лизнул шею Васи. ― Просто чувствуй, что ты на самом деле хочешь, и делай. Потом будем думать. Вася воспринял эти слова как приглашение. Даже больше, как прямое и однозначное разрешение поступать на своё усмотрение. Без оглядки на последствия. Зак что-то ещё говорил, но в своём помутнении Вася мало что понял. Он даже не был уверен, что смог бы отличить английский от французского. Да и что вообще значили слова, когда Вася читал язык тела Зака, отмечал его реакции, фиксировал ритм дыхания и тембр голоса. Реакции Зака не оставляли места для сомнений и разночтений. Вася не мог не чувствовать, как сильно Зак его хочет, и сам не пытался скрыть, что это желание взаимное. Наверное, то, что происходило между ними, мало походило на красивые, чувственные сцены из романтических фильмов. У них не было времени на долгие поцелуи и осторожные взаимные ласки, да и терпения не было, если быть совсем уж честными. Ни один ни другой не хотели ждать дольше, чем уже ждали. Они не заморачивались ни удобством, ни осторожностью. Хорошая физическая форма только повышала выносливость, а какие-то моменты позволяла просто не замечать. Всё это делало их общий опыт особенным, совершенно невероятным и однозначно не воспроизводимым с иным партнёром. Да Вася даже в подростковом возрасте не имел подобного опыта. Нет, разумеется, что дефицита в отношениях он не испытывал. Высокий, худощавый профессиональный спортсмен с очаровательной улыбкой и глубоким тёплым голосом был всегда окружён красавицами, готовыми на многое ради романа с перспективным кавалером. Во время заграничных выездов Вася сталкивался и с мужским вниманием, но ответного интереса не проявлял. До сих пор его мало интересовали люди, так сильно похожие на него самого. Что-то изменилось, когда в его личное пространство как торпеда влетел несравненный Зак Фукале, человек-праздник, похититель сердец и всеобщий любимчик. И как бы Вася ни старался держаться от него подальше, у него ничего не вышло. У него настолько ничего не вышло, что сейчас этот самый Зак, полураздетый и задыхающийся от желания, прижимался к нему всем телом, двигался, тёрся, обнимал, целовал, вылизывал… всеми способами давал понять, что намерен сплавиться с Васей в единое целое хотя бы на короткое время. Справедливости ради, Васе стоило признать, что его это устраивало. Едва ли он стремился завести новый роман прямо сейчас, потому что старая рана ― последствие недавнего развода ― ещё кровоточила, а новая женщина почти всегда обозначала новую свадьбу, новых детей и старые проблемы: внимание, время вместе, деньги и пересмотр приоритетов. С Заком всё оказалось намного проще. Они где-то понимали друг друга без слов, где-то не понимали совсем, но всегда могли просто поговорить, не заботясь о том, как будет расценен такой разговор в долгосрочной перспективе. В конце концов, они и послать друг друга могли при желании и не рассориться в пух и прах. А ещё они оба прекрасно знали, что их маленький мирок, который они делили на двоих, так и должен был остаться тайной. Никого за пределами гостиничного номера или последнего ряда кресел в автобусе не должно было касаться то, что связывало их друг с другом. Их близость, такая спонтанная и откровенная, спасающая сейчас их обоих от давления внешнего мира, могла их и уничтожить, стань она достоянием общественности. Обо всём этом стоило бы подумать, остановиться и позволить здравому смыслу возобладать над эмоциями, но в моменте Вася был на такое просто не способен. Его сознание сжалось до точки, где в фокусе остался Зак. Вася мог с невероятной точностью описать, как Зак говорил, как смотрел, как дотрагивался, как кусал губы и как дышал. Он замечал каждое движение ресниц, каждое лёгкое шевеление губ, каждый выдох и вдох и мог бы поклясться, что Зак тоже всё это чувствовал. Их взаимное желание читалось в каждом жесте, каждом незначительном движении и в том, как слаженно они достигли пика удовольствия. Немного отдышавшись, Вася слегка отстранил Зака от себя и тут же наткнулся на полную самодовольства улыбку. ― Что уже? ― Вася закатил глаза. ― Ты хочешь мне сказать, что мы не закрыли дверь, и теперь все в курсе? ― Нет, ― Зак покачал головой. ― Я хочу, чтобы ты признал, что ты рад, что я остался с тобой сегодня. ― Без проблем, ― Вася убрал за ухо прядь волос, закрывавшую обзор. ― Сейчас я могу признать всё, что ты захочешь, пока меня не отпустило. ― Нет, так не пойдёт, ― Зак нахмурился. ― Я не хочу, чтобы ты просто согласился, чтобы мне угодить. Я хочу, чтобы ты об этом подумал. И понял, что я правильно поступил... ― Заки, ― Вася вздохнул. Внезапно выяснилось, что трахаться в коридоре возле входной двери было гораздо более комфортно, чем там же вести неудобные личные разговоры. ― Если ты не против, то давай хотя бы оденемся... ― Почему ты сопротивляешься? ― Зак отступил на шаг, чтобы быстро, по-солдатски, натянуть джинсы, а остальную одежду просто сгрёб в неаккуратную кучу. ― Ты боишься, что твоё эго пострадает? Твой образ брутального мужчины, одинокого воина? ― Неплохо так тебя занесло, ― Вася забрал у Зака одежду и бросил на край кровати. ― Почему ты не думаешь, что всё гораздо проще? ― Что ты имеешь в виду? ― Зак снова приблизился к нему почти вплотную. ― Нет никакого образа, ― пояснил Вася. ― Я просто даже не думал об этом, пока ты не спросил. Понимаешь? Я не жалел о том, что ты лишил меня вечера в одиночестве, потому что я вообще об этом не думал. Мы поговорили с тобой тогда, когда я чуть не споткнулся о твою сумку ― и всё, тема закрылась для меня. До завтрашнего отъезда мы живём вместе. И об этом я тоже больше не думаю, я просто живу. Пиво с тобой пью... Ну, вернее, подаю тебе. С тренером общаюсь. Трахаюсь с тобой, разговариваю... Я не рефлексирую. ― Это многое объясняет, ― Зак вдруг криво усмехнулся, взял Васю за руку и потянул за собой к кровати. ― Я всё думаю, как ты дожил до своих лет с такой музыкой. Это же прямая дорога на кушетку к психотерапевту. В глубокой депрессии. ― Ты преувеличиваешь, ― Вася уселся в изголовье и подложил под спину подушку. ― Иногда банан ― это просто банан. Это просто музыка. Красивая. ― Не просто, ― Зак покачал головой. Он постоял немного рядом с кроватью, но потом решился и просто перелез через Васю, чтобы устроиться у него под боком. ― Ты не можешь быть настолько другим вот здесь и вот здесь, ― Зак ткнул пальцем сначала Васе в лоб, а потом в грудь. ― Или с тобой что-то не так? У тебя нет депрессии? ― Сегодня или вообще? ― Вася перехватил руку Зака и крепко сжал. ― Мне кажется, что ты просто не представляешь, какая музыка здесь популярна. Когда ты живёшь в России, когда ты родился в середине девяностых… Агата Кристи, Сектор Газа, Дельфин и кто там ещё… они просто становятся частью этого…. Как его? ― Культурного кода? ― подсказал Зак, и Вася кивнул: ― Да, как-то так. Мы в школе проходим Достоевского. Как молодой человек убивает женщину из-за денег, а потом терзается муками совести. И Толстого. И Тургенева. Знаешь, что у нас дети в пятом классе читают? Историю о том, как мужик утопил любимую собаку, потому что так ему велела хозяйка… Хозяйка, конечно, слово не совсем правильное, но я понятия не имею, какое другое подобрать, мой английский не так хорош, ― Вася перевёл дух, потому что такие монологи, да ещё и на неродном языке, были для него настоящим испытанием. ― Какой кошмар, ― растерянно пробормотал Зак и прижался к Васе сильнее. ― То есть, у вас это в порядке вещей, да? И ты не думаешь о суициде, когда слушаешь свою музыку? ― О чём? ― от удивления Вася даже переспросил, а потом, осознав, искренне рассмеялся: ― Нет, конечно. Я считываю настроение, но вообще ни о чём обычно не думаю, когда слушаю. Очень редко может быть что-то…, то есть, да, я сегодня как раз думал о том, что трек такой… тяжёлый. Но это не относится ко мне лично. ― Ладно, ― Зак, видимо, смирился и решил немного ослабить давление. ― А переведи мне, про что там. Я ещё не так хорошо понимаю слова, чтобы самому найти текст. ― Ты надо мной издеваешься, ― Вася вздохнул и сполз пониже. Он прикрыл глаза и припомнил текст. Пришлось немного подумать, чтобы подобрать правильные слова и передать хотя бы общий смысл. ― Начала нет и нет конца… ― Ты никогда меня не переубедишь, что эта песня не про суицид, ― выдохнул Зак, когда Вася закончил. ― Вот вроде бы… у меня всё хорошо, даже отлично. Но я слушаю тебя ― и мне хочется выть от боли. Вот здесь больно делается, ― Зак ткнул себя в грудь. ― Это потому, что ты чувствительный и нежный, ― Вася принялся перебирать волосы Зака. Он мягко ерошил короткие прядки, пропускал сквозь пальцы и лениво думал, что вот так он свою жизнь точно не представлял. Но как бы ему могло прийти в голову, что однажды вечером они будут лежать с Заком в обнимку в одной постели и обсуждать творчество Агаты Кристи и влияние лирики на психику молодых мужчин? Просто вдуматься. Лежать. С Заком. В обнимку. В одной постели. ― Может быть, ― спустя некоторое время признал Зак. ― Я так раньше не думал, но сейчас я смотрю на тебя и понимаю, что кто-то из нас псих. Либо я со своими эмоциями, либо ты с их отсутствием. ― У меня есть эмоции, ― Вася фыркнул. ― Если ты заметил, штраф за оскорбление судьи из нас двоих получил я. Так что, может, было бы к лучшему, чтобы у меня не было эмоций. Но они есть. ― Наверное, ― Зак задумался. ― Просто ты обычно всё держишь в себе. И даже не разговариваешь особо. Сам не проявляешь инициативу. И мне всё время кажется, что я тебе навязываюсь. ― Есть немного, ― Вася усмехнулся, наклонился и поцеловал Зака в макушку. ― Ты определённо навязываешься, но я не против. Я бы действительно не решился что-либо начать. Просто в голову бы не пришло, что тебе это тоже нужно. ― Почему? Ты такого невысокого мнения о себе? ― Зак вскинул голову, чтобы видеть Васино лицо. ― Ты боишься отказа? ― А кто не боится? ― Вася помолчал немного. ― Но я думаю, что дело не в отказе. Мне просто вообще не приходило в голову, что это возможно. Просто, ну как? С чего вдруг? До сих пор у меня такие отношения с партнёрами по команде не завязывались. ― Мне тоже не приходило, ― заметил Зак, а потом добавил едва слышно: ― Сначала. ― Сначала? ― естественно, Вася его услышал. Он привстал на локте и с любопытством посмотрел на Зака, который решил, что сейчас самое время отвернуться и полюбоваться стеной и плотно закрытыми шторами. ― Да, сначала, ― Зак не спешил поворачиваться, но продолжал говорить: ― А потом я стал присматриваться к тебе. И понимать, что ты молчишь со мной не потому, что я тебе не нравлюсь, а потому что ты со всеми молчишь. И что если тебя позвать, ты придёшь. И поможешь. И не откажешь. И не будешь ничего плохого говорить за спиной. Я смотрел интервью с тобой, слушал, что ты говоришь обо мне… и я тебе не верил. Что ты сможешь хорошо ко мне относиться, поддерживать, радоваться, не срываться на мне, если тебя не выпускают играть. Я так настроился на соперничество, на зависть, на конфликт, что не сразу понял, что ты вообще не такой. И я захотел узнать тебя поближе… ― Узнал? ― Вася за плечо повернул Зака к себе. ― Теперь достаточно близко? Ты удовлетворил своё любопытство? ― Мне не нравится слово “любопытство”. Как будто я опыты ставлю на живых людях, ― Зак поморщился. Он всё ещё избегал смотреть Васе в глаза. ― А я не экспериментирую, не ищу новых впечатлений, не пытаюсь добавить в свою жизнь эмоций, мне и так хватает… ― Не заводись, ― Вася мягко поцеловал его в лоб. ― Я не настолько хорошо говорю по-английски, чтобы намеренно с тобой ссориться. ― Ты хорошо говоришь, ― Зак заметно расслабился. ― Просто я ещё не привык, что ты не носишь маску за пределами льда. И что ты реально такой, каким кажешься. Спокойный, сдержанный, самодостаточный. А ещё ты очень красивый. ― Спасибо, ― Вася был уверен, что это прозвучало чертовски неловко. Но он совершенно не умел принимать комплименты, он не понимал похвал собственной внешности, потому что ничего особенного для этого не делал. ― Пожалуйста, ― очень серьёзно ответил Зак, но сладкий зевок смазал всю картину. ― Может, будем спать уже? Завтра ранний подъём, перелёт… хорошо хоть, что без разницы во времени, ― Вася потянулся всем телом, предвкушая скорый сон. ― Потом два с половиной часа позора ― и домой. ― Почему позора? ― не понял Зак. ― Ты думаешь, будут проблемы? ― Думаю, что будут, ― немного подумав, признался Вася. ― Если что, у меня нет никаких аргументов, просто интуиция. Был бы я помладше, сам бы пошёл просить, чтобы меня на игру не ставили. ― Может, мне сходить? ― Зак протянул руку и осторожно накрутил на палец прядь Васиных волос. ― Или давай вместе сходим. Есть же у нас третий вратарь. ― Вратарей у нас много, защиты нет, ― Вася поморщился. ― Так что, это мало поможет. Напихают всё равно. Обидно. И неприятно. Когда вот так возвращаешься… даже как-то стыдно. ― Стыдно, ― Зак согласился. ― Я сегодня читал комментарии всякие. И сообщения, что мне пишут в личку. И там всякое есть. Оскорбления, угрозы… ― Поэтому лучше не читать, ― заключил Вася, правда тут же признался: ― Но я сам читал сегодня. Так что не мне судить. И вообще… Зак, давай уже спать, нет никаких сил. Утром вставать чёрт знает во сколько… ― Я займу ванную? ― Зак нехотя выбрался из-под бока Васи и сел на кровати. ― Я быстро. ― Давай, ― Вася полежал ещё пару минут, подумал, что где-то он свернул не туда, но потом поднялся и принялся готовить комнату ко сну. А заняться было чем. Номер не был рассчитан на что-то кроме сна, и теперь создавалось впечатление, что все свободные поверхности, в том числе пол, были просто завалены вещами. Вася, как смог, разобрал одежду, чтобы убрать свою в сумку сейчас, а не метаться завтра утром, но столкнулся с другой проблемой: определить, какая из брошенных у стены сумок принадлежала ему, а какая Заку. Осторожно открыв ближайшую к себе сумку, Вася вздохнул ― не угадал. Поверх всех вещей лежало голубое джерси с номером шестьдесят. У Васи было точно такое же, только с номером девяносто четыре. И лежало оно на самом дне, чтобы не мозолило глаза. Впрочем, выдало Зака не только джерси, но и глупая пушистая игрушка, которую они вытащили из автомата в супермаркете в Челябинске. Маленький символ того, что теперь у них был один на двоих секрет. Эта маленькая нелепая игрушка чем-то неуловимо напоминала Васе самого Зака. Тот умел также широко, ярко и одновременно кровожадно улыбаться. Прежде чем надумать ещё какую-нибудь романтическую чушь, Вася закрыл сумку Зака и заставил себя вспомнить, зачем он вообще встал с постели. Он с нарочитой аккуратностью упаковал собственные вещи, разобрал и сложил одежду Зака на стул, убрал всё лишнее с постели и присел на край, чтобы просто несколько секунд побыть в тишине своей головы. Зак, похоже, уже забыл, что собирался управиться быстро, но Васе не хотелось его торопить. Телефон на тумбочке подал очередной сигнал о входящем сообщении, и Васе пришлось обратить на него внимание. Количество пропущенных вызовов стремилось к сотне, а мессенджеры разрывались от количества сообщений. В превью не отображалась даже малая часть, но Вася не чувствовал в себе желания вникать в нюансы социального взаимодействия. Ему было достаточно Зака в своём личном пространстве. «Тяжёлый денёк выдался?» ― последнее сообщение прилетело от Андрея Тихомирова, и Вася даже присвистнул удивлённо. Нет, они хорошо общались в Динамо, хоть не без напряжения по началу. Но сейчас Вася, переживший половину регулярного сезона в компании Зака, прекрасно понимал причины этого напряжения. Тихомиров, «Тихий» едва ли хотел с середины сезона сесть на скамейку и уступить место более дорогому вратарю. И уж точно он не хотел быть очевидно хуже. Вася не хотел тоже, а потому вполне искренне беспокоился, как сложатся его отношения с Заком. Ждала ли его та же судьба, что сложилась у Андрея? Сейчас, конечно, Вася уже мог уверенно сказать, что их с Заком динамика оказалась совершенно иной. Кроме того, что они начали спать друг с другом, о чём Вася даже думать лишний раз не хотел, чтобы не нервничать, они ещё и играли примерно поровну. Конечно, какое-то время Вася провёл на скамейке, но, главным образом, по состоянию здоровья, а не только в качестве карательной меры. Конечно, на одном из послематчевых интервью у Дмитрия Вячеславовича сдали нервы, но только лишь потому что фанаты атаковали вопросами и дурацкими теориями, в то время как Вася, даже смирившись со своим положением второго номера, никак не мог ускорить своё выздоровление. С конца осени и Зак, и Вася стабильно играли по две-три игры и менялись вне зависимости от результата. И ведь до нового года хорошо играли, просто отлично. Даже на первое место в конференции вышли. А сейчас это первое место оставалось провожать взглядом. И даже третье место было шатким и ненадёжным. «Да, что-то не задалось», ― наконец сформулировал ответ Вася. «Не задалось ― это мягко сказано, ― тут же отреагировал Андрей и добавил: ― Сменщик твой совсем поплыл». Сменщик… Раньше Вася и сам легко употребил бы это слово в отношении Зака, но сейчас оно просто не шло у него с языка. В какой-то момент, скорее всего, в раздевалке Трактор-Арены Зак перестал быть просто сменщиком, одним из многих в ряду партнёров по команде. Вася не мог согласиться, а потому Андрей получил сухое и холодное сообщение: «Сегодня облажался я. А плохие дни бывают у всех». «Да ладно. С таким судейством у тебя не было ни единого шанса. Но знаешь, две минуты вратарю ― это красиво! А что ты ему сказал, что так пробрало?» ― Андрей жаждал общения, в то время как Вася мысленно поторапливал Зака освободить ванную комнату. Разговор с хорошим приятелем и просто приятным человеком внезапно давался с большим трудом, и это при том, что обычно они хорошо общались и продолжали переписываться даже после ухода Андрея в Шанхай Дрэгонс. «Спросил, не охуели ли они там, ― признался Вася, который своим всплеском совершенно не гордился, хоть парни и отзывались о его демарше весьма высоко. ― Оказалось, что охуели. Но ты и сам всё видел». «Видел, видел. И как твой Зак чуть бортик не сгрыз, видел. Это он за счёт так переживал или за тебя?» ― не унимался Андрей, а Вася раздражённо ударил рукой по кровати. Он сейчас что должен был сделать? Смутиться? Начать оправдываться? Переводить тему? «Андрей, отвали! Я не буду с тобой обсуждать Зака, ― Вася потёр переносицу. ― Уж точно не тогда, когда ты ведёшь себя как ревнивая бывшая». «Ну, чтобы стать бывшей, нужно в какой-то момент быть нынешней. А с этим у нас не сложилось, ― вдруг написал Андрей, в Вася окончательно перестал что-либо понимать. ― Почему-то он тебе больше нравится, хотя типаж у нас один и тот же. Но в мою сторону ты так не смотрел». «Тихий, что ты несёшь?» ― только и смог написать в ответ Вася, потому что на уме у него крутились исключительно нецензурные слова. Почему Андрей вообще ему написал? Почему поднял эту тему? Что он на самом деле хотел сказать? Вася терпеть не мог намёки и иносказания. Он мог думать всё что угодно, мог видеть, мог предполагать, но он никогда не опирался на это, когда действовал. Только на прямой текст. ― Ты пойдёшь? ― Зак очень кстати выбрался из ванной, и Вася тут же отбросил телефон, воспользовавшись этим поводом, чтобы закончить неудобный разговор или хотя бы взять тайм-аут. Только закрыв за собой дверь ванной, Вася смог выдохнуть и задать самому себе вопрос: какого хрена вообще сейчас было? Во что, чёрт возьми, превратилась его жизнь за каких-то четыре дня? И что ожидало его впереди? Что ещё ожидало его впереди? Так было бы правильнее. Вася уже привычно выкрутил кран на минимум температуры и, стиснув зубы, залез под ледяную воду. Ему нужно было просто остыть и вернуть свои разбушевавшиеся эмоции на их законное место, в самые тёмные и глубокие уголки его души. Стоило бы, конечно, подумать, что делать с Андреем и его признанием, но Васю мутило от одной только мысли о каких-то объяснениях в очном формате, о личных разговорах и вранье. А вранья предполагалось много, очень много. Потому что даже под угрозой мучительной смерти Вася не собирался рассказывать кому-либо, насколько близкими стали его отношения с Заком. И дело было не столько в страхе разоблачения, нежелании выйти из шкафа и предъявить миру свою ориентацию и опасении по поводу реакции собственного сына и семьи Зака, сколько в иррациональном желании сохранить их маленький мирок на двоих в тайне. Никто не должен был догадаться, пробраться внутрь и даже мельком увидеть то, что не предназначалось для посторонних глаз. Вася выключил воду и, как оказалось, сделал это вовремя. Зак окликнул его из-за двери: ― Тебе кто-то звонит уже в пятый раз за последние три минуты. Видимо, что-то случилось. ― Кто? ― Вася торопливо смахнул с кожи самые крупные капли и отжал волосы, с которых всё ещё текло сплошным потоком. ― Из наших? ― Вроде бы нет, номер на семь начинается, ― спустя паузу ответил Зак, а Вася вдруг занервничал. Номер «на семь» означал, что звонил кто-то отсюда, из России. А кто мог ему звонить из России сейчас, когда вся его команда ходила с белорусскими номерами? На ум приходили только члены семьи, и Вася мысленно посылал сигналы в космос, умоляя мироздание, чтобы не случилось ничего плохого. Не успокаивало и то, что номера родителей, бывшей жены и сына были сохранены в контактах. Мало ли, кто мог звонить по их просьбе или от имени. Обмотав сырое полотенце вокруг бёдер, Вася выскочил из ванной и выхватил у Зака из рук телефон. Практически в ту же секунду он снова завибрировал, оповестив о том, что звонивший был крайне настойчив. ― Слушаю, ― в самый последний момент Вася сообразил, что ответить надо было по-русски. В компании Зака он даже думал временами на английском, а оттого безбожно тупил, когда требовалось быстро переключаться между языками. ― Привет, Василёк, ― тихо засмеялся Андрей, а Вася не удержался: ― Тихий, ты ебанулся? Тебе дня мало было? Нахер ты мне барабанишь среди ночи да ещё и с чужого номера? Я уже чёрт знает что себе надумал! ― выпалил Вася на одном вдохе и подумал, что с самоконтролем определённо нужно было что-то делать. В который раз за день он вспыхнул как факел. И это ещё хорошо, что на сей раз обошлось без штрафа и удаления. Зак, который так и стоял рядом, вдруг сделал шаг вперёд и почти прижался к Васе своим как всегда чертовски горячим телом. У Васи тут же коротнуло в голове, он обхватил Зака свободной рукой и с силой прижал к себе, чтобы чувствовать его как можно ближе. ― Остынь, Василёк, ― Андрей звучал странно, словно был пьян. ― Я просто хотел с тобой поговорить. Эсэмэски ― это не то, я хочу слышать твой голос. Конечно, видеть тебя я бы тоже не отказался… Вася глубоко вздохнул и перебил этот поток сознания: ― Тихий, меньше слов. Давай ближе к делу. Что ты хотел? ― Тебя, Василёк. Только не говори, что ты удивлён, ― Андрей как-то странно сбился в середине предложения, словно говорил с трудом. ― Ладно, не буду говорить, ― Вася всерьёз забеспокоился о его состоянии. А ещё подумал вдруг про себя, как сильно менялась его реакция на одни и те же слова в зависимости от того, кто их говорил. Тогда в Челябинске Зак просто выжег ему мозги напалмом, когда озвучил вслух свои желания. И сегодня, когда Зак проник в его номер, чтобы, как он выразился, «поговорить»... Андрей же просто раздражал. И это при том, что до сих пор Вася хорошо к нему относится, даже своим близким другом считал. Оказалось, что всё это время Вася неправильно трактовал социальные сигналы. ― Ты только не психуй сразу, Василёк. Я бы не стал говорить, но…. Очень уж бесит меня ваш Фукс. За что вы такие деньги заплатили? По четыре-пять шайб пропускать и я могу. И стою меньше… ― завёл Андрей, но Вася в очередной раз его оборвал: ― Тихий, иди на хер, а? ― Что? ― с удивлением переспросил Андрей. ― Васёк, ты что там, а? Головушкой тронулся? Или внезапно полюбил этого выскочку? Думаешь, он тебя как трофейную жену в Лаваль перевезёт? ― Потом поговорим, Тихий. Когда ты протрезвеешь. Спокойной ночи, ― Вася решительно сбросил вызов и откинул телефон от себя как гремучую змею. Зак, всё это время едва дышавший рядом, тихо спросил: ― Что ему надо было? Зачем он звонил? ― Приревновал, ― у Васи не осталось сил на подробности. ― Вспомнил, что хотел посвятить меня в свои чувства. Ну и решился вот. Скорее всего, он пьяный. По крайней мере, я на это очень надеюсь. ― Кого приревновал? ― не понял Зак. ― И к кому? ― Меня к тебе, ― Вася дополнил свой ответ жестами, потому что не был уверен в правильности согласования. ― Он сказал, что я ему нравился. А сейчас, похоже, нравлюсь и тебе. ― Похоже, ― Зак облизал губы. ― Очень похоже, да. Его руки скользнули по Васиному телу, чтобы задержаться на бёдрах. Ткань полотенца тут же задвигалась, собралась в складочки под его пальцами. Зак ещё даже ни слова не сказал, а у Васи в голове уже зажглась сверхновая. Полыхнуло так, что пришлось даже зажмуриться. Вася обхватил лицо Зака ладонями и поцеловал с такой жадностью, с какой ещё никого и никогда не целовал. С такой, о существовании которой внутри себя до этой ночи даже не догадывался. И у которой точно не было ни начала, ни конца.